Николай Цискаридзе: «Имя Пестова часто используют люди, не имеющие к нему никакого отношения»

15.01.2020

Елена ФЕДОРЕНКО

Замир Усманов/ТАСС


Два мэтра Вагановской академии, ректор Николай Цискаридзе и декан Илья Кузнецов, выпустили в свет книгу о своем учителе — «Шесть экзаменационных уроков классического танца П.А. Пестова». Школы и студии разных стран используют системы преподавания классического танца, созданные выдающимися мастерами из России. Петр Антонович Пестов — один из них.

Он вел уроки мужского танца четыре десятилетия. Воспитал в Московской Академии хореографии несколько поколений великолепных танцовщиков, руководивших в том числе и балетом Большого театра. Имя Пестова — международный бренд. Последние годы педагог работал в Германии и учиться к нему в Штутгарт приезжали со всех уголков планеты.  Соавторы представили сборник в день 90-летия со дня рождения своего учителя. «Культура» побеседовала с Николаем Цискаридзе о методике великого наставника, шарлатанах, использующих его имя, и о проблемах балетного образования.


культура: Первое, на что невольно обращаешь внимание, прекрасное качество издания…  

Цискаридзе: Небольшой тираж вышел в скромном исполнении, в простом переплете и быстро разлетелся. К юбилею Петра Антоновича хотелось выпустить солидное издание, и Российский Фонд культуры выступил в качестве мецената. Его специалисты понимали масштаб личности Пестова, значение пособия, да и презентацию мы провели в прекрасном парадном зале Фонда.

культура: Какие материалы стали основой книги?

Цискаридзе: Так сложилась жизнь Петра Антоновича, что преподавать он начал рано, еще будучи учеником школы, — ему доверили класс беспризорников. Он вынужден был не только учить, но и учиться. Тогда и начал делать записи к урокам. Эта привычка сохранилась — он всегда фиксировал комбинации движений для своих учеников, обозначая дату и фамилию. Приходил в класс, заглядывал в свой листок и показывал придуманное на самом способном, таким в нашем классе был я, потом подключались остальные. 
Мы с Ильей Кузнецовым преподавать начали еще в артистическую пору, я — в театре, он — в школе. С любым вопросом Илья обращался к Петру Антоновичу и верил ему безоговорочно. Так началось их общение, а характер у Пестова был непростой, своенравный. Позже учитель отдал ученику коробку со своими записными книжками и листочками, которые никому никогда не показывал. Илья их разбирал несколько лет, разгадывая тайны рукописей. Конечно, в сборник вошло не все, только экзаменационные уроки разных лет, подготовленные в московский и штутгартский периоды. 

культура: Вагановская академия задумала серию пособий «Педагогическое мастерство в хореографии»?

Цискаридзе: Мы уже выпустили уроки Асафа Мессерера, Алексея Писарева, Юлия Плахта. Когда готовили первый сборник экзерсисов Николая Тарасова, то не ожидали такого ажиотажа, книга разлетелась моментально. Эти пособия появились благодаря записям Пестова, который фиксировал все увиденные уроки коллег. 

культура: Что необычного было в методике Петра Антоновича? Александр Гальперин/РИА Новости

Цискаридзе: Сегодня по системе Пестова работают многие педагоги мира. Его имя используют не только ученики, но и люди, не имеющие к нему отношения, и среди них немало шарлатанов. Я смотрю экзамены не только в Академии, которой руковожу, но и видео из школ разных стран. Многим педагогам не хватает знаний и творческого подхода, они считают, что достаточно наработанного, иногда бездумно используют композиции пестовского урока. Петр Антонович занимался другим, для него каждый ученик — особый инструмент, к которому он относился чрезвычайно бережно. Он называл себя педагогом средних классов, удивительно «ставил» базу, на которой его воспитанники потом строили сценическую карьеру. Его занятия вели к успеху. Он умел не сломать, не испортить, мог месяцами добиваться «созревания» одной мышцы, понимая, что у природы — свой срок, ее не победить и не подстегнуть, чудес не бывает. Он мог «выдержать» ученика для того, чтобы у него сформировался аппарат. Многие движения я в школе вообще не делал — он запрещал. Зато потом они получались легко и уверенно. 
Сейчас в театры мира приходят уже травмированные выпускники, или они «ломаются» через 2–3 года. Причины, конечно, в школе: неправильно распределяется нагрузка, рано выполняются сложные элементы, все помешаны на конкурсах, осваивают репертуар «не по ногам и не по возрасту». Жаль, что в период ученичества у них не было Пестова. Он прекрасно понимал, что четкая, постепенная, поэтапная система обучения укрепляет личность. За последнее десятилетие ничего путного из молодых солистов не получается. Серьезных артистов не появляется. А ведь ребята получают диплом «артиста балета», а не технически оснащенного участника конкурса или исполнителя двух туров. Александр Гальперин/РИА Новости

культура: В одном давнем интервью нашей газете Вы говорили, что гений Пестова мог собрать тот хрупкий материал, который Вы из себя представляли, и «замесил» основу, на которой потом «строили» Вас театральные педагоги…

Цискаридзе: Он — безумный фанат своего дела, имел огромное терпение и завидную выдержку. Тяжелый и однообразный труд — сидеть в замкнутом пространстве зала, дотошно копошиться в ногах учеников, добиваться чего-то узкоспециального, а потом отдавать ребят в другие руки и с новым классом начинать все заново — он любил. Даже летом придумывал задания.

культура: Пестов действительно бил учеников?

Цискаридзе: Его считали строгим и грозным педагогом. В классе царила железная дисциплина, мы боялись его ослушаться. Он не шлепал нас, а ударял по касательной, помню это ощущение — словно хлыстом обожгли, мы сразу запоминали, как надо делать и какую мышцу держать. Часто выгонял нас из класса. После школы с выпускниками он не общался – соблюдал дистанцию, мы же сблизились. В жизни он оказался веселым и открытым человеком. Мы с ним часто гуляли, я таскал его на выставки и презентации. Это было забавно: я — выше него, мой шаг — шире, хожу — быстро. Иду, что-то рассказываю и вдруг слышу: «Стой, я больше не могу!» Он бежал рядом, а потом, как маленький ребенок, хватал меня за руку или за край куртки и кричал: «Устал, устал». Я-то, увлеченный разговором, забывал о его возрасте. Сегодня я часто вспоминаю Петра Антоновича. Мы, конечно, продолжим работу над его наследием — сохранились не только записи уроков, но и его точные наблюдения о жизни и любопытные, подчас смешные, ремарки после госэкзаменов, он отмечал, кто из учеников и чем отличился. Надеюсь, издадим еще книгу.

Фото на анонсе: 
Евгения Новоженина/РИА Новости

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть