Слово об Основном законе и Благодати

Максим СОКОЛОВ, публицист

17.05.2020

В христианстве внятно поставлен вопрос о соотношении Закона и Благодати. И то, и другое необходимо. Но надо ли их смешивать?

С открытием возможности предлагать разные правки в Конституцию — в том числе и правки, возбуждающие самые горячие споры, — странно было бы ожидать, что это не коснется также и вопросов религиозно-общественных. Если вопрос об упоминании русского народа считается очень важным, то уж вопрос о Боге будет считаться важным сугубо и трегубо. «Ревность по доме Твоем снедает меня».

Поэтому неудивительно, что вслед за указаниями на то, что в упоминании Бога в тексте Конституции нет ничего соблазнительного и весьма многие тексты такого рода говорят о Боге, счел нужным высказаться и первоиерарх. Патриарх Кирилл призвал: «Давайте молиться, трудиться, чтобы и в нашем Основном законе упоминался Бог. Потому что большинство российских граждан в Бога верит. Я не говорю только о православных — я говорю также о мусульманах и о многих, о многих других. Если в гимне может быть «Богом хранимая родная земля», почему об этом не может быть сказано в нашей Конституции?».

Вслед за Святейшим в том же роде высказались многие, не выключая и вождя КПРФ Г.А. Зюганова. Позволю себе высказаться и я.

В плане историческом бессмысленно отрицать величайшую созидательную роль Бога и Церкви. Без христианства не было бы России — кстати, как и Европы. Но дело не ограничивается историей. И в современности мы видим, как самые лучшие планы и проекты — но только проводимые на основе безбожия, в убеждении, что без Бога широка дорога, — сбиваются и начинают буксовать. Вновь и вновь подтверждается доказательство бытия Божиего — «Без Бога ни до порога». Или, как сказал Иисус Савлу на дороге в Дамаск, «Трудно тебе прати против рожна».

Само собой, и другие важные понятия формируют миросозерцание нации. Идея общей судьбы и память о Великой Победе тоже заслуживают быть занесенными на скрижали.

«Одна беда, одна тревога,
Одна судьба, одна земля.
На всю оставшуюся жизнь
Запомним братство фронтовое,
Как завещание святое
На всю оставшуюся жизнь»,

 — с чем тут можно спорить? 

Единственное «но», мешающее безоговорочно обогащать Конституцию разными превосходными идеями, имеющими важное мировоззренческое значение, заключается в вопросе, не будет ли такое обогащение подпадать под лаконическое «Ты говоришь дело, но не к делу».

Как раз в христианстве внятно поставлен вопрос о соотношении Закона и Благодати. Закон необходим, Закон справедлив, Закон истинен, и Спаситель сказал: «Не нарушить я пришел, но исполнить», но, с другой стороны, «Закон пришел и умножился грех». Без благодатной помощи все куда-то идет не туда. Что, однако, никак не говорит о необязательности Закона. Всего лишь о разных необходимых сущностях.

Но подобное противопоставление есть и между Основным законом и национальными скрижалями, между Конституцией и Декларацией. Необходимо и то, и то, но надо понимать различие между ними.

Основное различие в том, что Основной закон есть юридический текст, предполагающий, с одной стороны, повиновение, с другой — толкование, без которого правоприменение невозможно. Конечно, если Конституция сугубо декларативна, можно обойтись и без этого. О Конституции 1936 г. радостно пели: «Золотыми буквами мы пишем всенародный сталинский закон» — и зачем тут толкование. С 1977 г. был всенародный брежневский закон, поначалу точно так же не нуждавшийся в толковании. Но как только при Горбачеве попытались рассматривать Конституцию СССР не как чистую декларацию, а как хотя бы отчасти операциональный документ, тут же выяснилось, что без толкования никуда, и появился Комитет конституционного надзора — прообраз Конституционного суда.

Тогда как что может сделать толкователь и правоприменитель с декларацией, содержащей упоминание самых превосходных ценностей, непонятно. Если частное лицо или даже структура не признает системосозидающую роль Православия в истории России и не воспринимает Победу в Великой Отечественной войне как священное предание нации, как правоприменитель должен поступать? Можно, конечно, отказаться от принципа «Невольник — не богомольник» и принудить К.А. Собчак, а равно коллектив «Эха дождя» в обязательном порядке приносить жертву святыням нации. Бросят горсть фимиама, после чего отдадутся своим любимым прежним занятиям. Правда, непонятно, какой будет прок от таких богомольников.

Можно рассматривать Декларацию как превосходный духоподъемный текст, не входящий, однако, в Конституцию и не порождающий правовых последствий. Это, наверное, было бы самым верным решением, но тогда те, кому ведать надлежит, должны будут объяснить людям простым и некнижным различие между двумя типами документов.

Материал был опубликован в № 2 газеты «Культура» от 27 февраля 2020 года.

Слово об Основном законе и Благодати

<h4>В христианстве внятно поставлен вопрос о соотношении Закона и Благодати. И то, и другое необходимо. Но надо ли их смешивать?</h4> С открытием возможности предлагать разные правки в Конституцию — в том числе и правки, возбуждающие самые горячие споры, — странно было бы ожидать, что это не коснется также и вопросов религиозно-общественных. Если вопрос об упоминании русского народа считается очень важным, то уж вопрос о Боге будет считаться важным сугубо и трегубо. «Ревность по доме Твоем снедает меня». <br /> <br /> Поэтому неудивительно, что вслед за указаниями на то, что в упоминании Бога в тексте Конституции нет ничего соблазнительного и весьма многие тексты такого рода говорят о Боге, счел нужным высказаться и первоиерарх. Патриарх Кирилл призвал: «Давайте молиться, трудиться, чтобы и в нашем Основном законе упоминался Бог. Потому что большинство российских граждан в Бога верит. Я не говорю только о православных — я говорю также о мусульманах и о многих, о многих других. Если в гимне может быть «Богом хранимая родная земля», почему об этом не может быть сказано в нашей Конституции?». <br /> <br /> Вслед за Святейшим в том же роде высказались многие, не выключая и вождя КПРФ Г.А. Зюганова. Позволю себе высказаться и я. <br /> <br /> В плане историческом бессмысленно отрицать величайшую созидательную роль Бога и Церкви. Без христианства не было бы России — кстати, как и Европы. Но дело не ограничивается историей. И в современности мы видим, как самые лучшие планы и проекты — но только проводимые на основе безбожия, в убеждении, что без Бога широка дорога, — сбиваются и начинают буксовать. Вновь и вновь подтверждается доказательство бытия Божиего — «Без Бога ни до порога». Или, как сказал Иисус Савлу на дороге в Дамаск, «Трудно тебе прати против рожна». <br /> <br /> Само собой, и другие важные понятия формируют миросозерцание нации. Идея общей судьбы и память о Великой Победе тоже заслуживают быть занесенными на скрижали. <br /> <br /> «Одна беда, одна тревога, <br /> Одна судьба, одна земля. <br /> На всю оставшуюся жизнь <br /> Запомним братство фронтовое, <br /> Как завещание святое <br /> На всю оставшуюся жизнь», <div> <br /> </div> <div> — с чем тут можно спорить?  <div> <br /> Единственное «но», мешающее безоговорочно обогащать Конституцию разными превосходными идеями, имеющими важное мировоззренческое значение, заключается в вопросе, не будет ли такое обогащение подпадать под лаконическое «Ты говоришь дело, но не к делу». <br /> <br /> Как раз в христианстве внятно поставлен вопрос о соотношении Закона и Благодати. Закон необходим, Закон справедлив, Закон истинен, и Спаситель сказал: «Не нарушить я пришел, но исполнить», но, с другой стороны, «Закон пришел и умножился грех». Без благодатной помощи все куда-то идет не туда. Что, однако, никак не говорит о необязательности Закона. Всего лишь о разных необходимых сущностях. <br /> <br /> Но подобное противопоставление есть и между Основным законом и национальными скрижалями, между Конституцией и Декларацией. Необходимо и то, и то, но надо понимать различие между ними. <br /> <br /> Основное различие в том, что Основной закон есть юридический текст, предполагающий, с одной стороны, повиновение, с другой — толкование, без которого правоприменение невозможно. Конечно, если Конституция сугубо декларативна, можно обойтись и без этого. О Конституции 1936 г. радостно пели: «Золотыми буквами мы пишем всенародный сталинский закон» — и зачем тут толкование. С 1977 г. был всенародный брежневский закон, поначалу точно так же не нуждавшийся в толковании. Но как только при Горбачеве попытались рассматривать Конституцию СССР не как чистую декларацию, а как хотя бы отчасти операциональный документ, тут же выяснилось, что без толкования никуда, и появился Комитет конституционного надзора — прообраз Конституционного суда. <br /> <br /> Тогда как что может сделать толкователь и правоприменитель с декларацией, содержащей упоминание самых превосходных ценностей, непонятно. Если частное лицо или даже структура не признает системосозидающую роль Православия в истории России и не воспринимает Победу в Великой Отечественной войне как священное предание нации, как правоприменитель должен поступать? Можно, конечно, отказаться от принципа «Невольник — не богомольник» и принудить К.А. Собчак, а равно коллектив «Эха дождя» в обязательном порядке приносить жертву святыням нации. Бросят горсть фимиама, после чего отдадутся своим любимым прежним занятиям. Правда, непонятно, какой будет прок от таких богомольников. <br /> <br /> Можно рассматривать Декларацию как превосходный духоподъемный текст, не входящий, однако, в Конституцию и не порождающий правовых последствий. Это, наверное, было бы самым верным решением, но тогда те, кому ведать надлежит, должны будут объяснить людям простым и некнижным различие между двумя типами документов. <br /> <br /> <i>Материал был опубликован в № 2 газеты «Культура» от 27 февраля 2020 года.</i> <br /> <br /> </div> </div>