Спасение каторжанина Достоевского: кому обязан жизнью русский классик

Елена МАЧУЛЬСКАЯ

07.02.2020

Госпиталь.

170 лет назад началась сибирская ссылка петербургского мечтателя Федора Достоевского. О малоизвестных фактах рассказывает выставка «На свете много благородных людей…» в Омском литературном музее.

Достоевский прибыл в Сибирь не по своей воле — в статусе ссыльно-каторжного второго разряда. Здесь, в остроге на окраине империи, ему предстояло провести долгих четыре года. И убедиться — «на свете много благородных людей».

«Тут был свой особый мир, ни на что более не похожий, тут были свои особые законы, свои костюмы, свои нравы и обычаи, и заживо Мертвый дом, жизнь — как нигде...» — напишет Достоевский потом в «Записках из Мертвого дома». Нового заключенного, офицера и дворянина, обитатели острога ненавидели: «Они бы нас съели, если б им дали».

Совершенно невозможный быт: «Летом духота нестерпимая, зимою холод невыносимый. Пол грязен на вершок, можно скользить и падать. Нас как сельдей в бочонке». В самом начале пути в Сибирь Федор Достоевский решил: «Быть человеком между людьми и остаться им навсегда, в каких бы то ни было несчастьях, не уныть и не пасть — вот в чем жизнь, в чем задача ее». Но достойно пройти через горнило испытаний в невообразимых острожных условиях ему вряд ли бы удалось, если бы не помощь неравнодушных людей, принявших участие в его судьбе. Позже он признавался: «Если б не нашел здесь людей, я бы погиб совершенно».

— Выйдя из острога, Достоевский написал брату: «На свете очень много благородных людей», — рассказал «Культуре» директор Омского государственного литературного музея Виктор Вайнерман. — Именно в Омске Достоевский впервые ощутил человеческое благородство так, как никогда прежде. Потому что все люди, оказывавшие ему поддержку, рисковали своей карьерой, помогая юноше, который написал несколько повестей, а потом увлекся политическими идеями. Никто ведь тогда не знал, что он станет великим писателем.

Долгое время сибирский период жизни Достоевского был самым туманным. Но Виктор Вайнерман сумел многое прояснить. Для этого пришлось долго работать в архивах, собирая сведения буквально по крупицам.

Как известно, судьбоносной для будущего великого писателя стала встреча с Натальей Фонвизиной, женой декабриста Михаила Фонвизина. В январе 1850 года она добилась свидания с находившимися в тобольской пересыльной тюрьме петрашевцами. Именно она вручила писателю Евангелие, изменившее всю его судьбу. Наталья Фонвизина и дочь тобольского прокурора Мария Францева сумели даже проводить Достоевского и его соратника, поэта Сергея Дурова в Омск. Мария Францева вручила сопровождавшему петрашевцев жандарму письмо, адресованное ее хорошему знакомому — инспектору классов Омского кадетского корпуса Ивану Ждан-Пушкину. Этот благородный человек пытался усовестить непосредственного начальника Мертвого дома — плац-майора Кривцова, переговорил и со старшим доктором военного госпиталя Иваном Троицким.

Стоявший особняком в полуверсте от крепости госпиталь стал для Достоевского настоящим спасением. Писатель признавался: «Постоянное душевное беспокойство, нервическое раздражение, спертый воздух казармы могли бы разрушить меня совершенно». На каторге у Достоевского развилась эпилепсия, мучившая его всю жизнь. Александр Сулоцкий, священник Сибирского кадетского корпуса, в феврале писал в Тобольск: «Достоевский все в лазарете, главный лекарь Троицкий, по просьбе Ивана Викентьевича толковал с ним, предлагал ему лучшую пищу, а иногда и вино, но он отказывается от всего этого, а просит только о том, чтобы принимать почаще в лазарет и помещать в сухой комнате». Эта просьба была исполнена.
Фельдшер Иванов.

В остроге нельзя было иметь перо и бумагу. А невозможность писать для Достоевского оказалась воистину мучительна. Госпитальные врачи тайно приносили ему чернила, перо и листочки размером в одну восьмую часть тетрадного листа. На них он записывал услышанные от арестантов выражения, а иногда и целые диалоги. Хранились эти листки тоже в госпитале. После каторги Достоевский сшил их в одну тетрадь, которую назвал «Моя тетрадка каторжная».

Фельдшер Александр Иванов (о нем рассказывают фотографии и документы, представленные на выставке) говорил сыну, что «когда наказанного приводили в госпиталь, без чувств, с сине-багровой, залитой кровью спиной Достоевский приоткрывал дверь своей палаты (выйти он не мог) и, потрясенный, просил фельдшеров: «Детушки, детушки! Родные! Спасите его... спасите несчастного». Но этими просьбами участие Достоевского в судьбе несчастных не ограничивалось. Другой фельдшер Николай Гладышев рассказывал, что Федор Михайлович всегда оказывал ему большую помощь, ухаживая за приводимыми в госпиталь после экзекуций солдатами и арестантами. Он обмывал и перевязывал им раны. «Никто в госпитале не относился так мягко и нежно к наказанным, как Достоевский».

Если бы не скромный персонал военного госпиталя — не было бы «Тетрадки каторжной» и романов, сделавших Достоевского классиком русской литературы.
Комендант де Граве

Участие в судьбе государственного преступника приняли и представители местной власти. Комендант Омской крепости Алексей де Граве послал в столицу запрос, заслуживают ли петрашевцы Достоевский и Дуров «быть причисленными к военно-срочному разряду арестантов» — это бы сократило срок каторги на полгода, ходатайствовал об их освобождении от ножных оков. Оба этих запроса остались без удовлетворения.

Виктор Вайнерман буквально чудом сумел найти формулярный список коменданта крепости Омской. Вот один факт из этого списка: в прапорщики Алексей де Граве был произведен досрочно — 19 ноября 1812 года, причем «имел тогда от роду 19 лет».

Заключенным в Омске помогали самые разные люди. В литературном салоне Екатерины Капустиной, в доме начальника отделения Главного управления Западной Сибири Якова Капустина, не только беседовали о литературных новинках, но и передавали в острог письма и деньги. А беседы с настоятелем Воскресенского собора протоиереем Стефаном Знаменским во многом определили дальнейшее мировоззрение писателя, помогли «перерождению убеждений».
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже