Охота на Брюллова: выставка «Три века русской графики»

Ксения ВОРОТЫНЦЕВА

20.01.2020

Владимир Гау. «Портрет детей принца Петра Георгиевича Ольденбургского». 1849

Известные коллекционеры Татьяна и Сергей Подстаницкие представили вещи из своего собрания, в котором громкие имена — от Репина до Серова. По просьбе «Культуры» Сергей Подстаницкий раскрыл некоторые секреты коллекционирования.

Масштабная экспозиция в Музейно-выставочном комплексе Школы акварели Сергея Андрияки демонстрирует лишь часть сокровищ Подстаницких. Графика — главная страсть супругов-коллекционеров. Первую вещь Сергей Подстаницкий купил еще в 1998 году и с тех пор, как признается, «с разной интенсивностью» продолжает приобретать работы. Произведения из коллекции с удовольствием берут на музейные выставки: например, работа Ильи Репина участвовала в недавней грандиозной ретроспективе в Третьяковке. Портрет кисти Елены Киселевой — забытой художницы начала XX века — показывал Музей русского импрессионизма, попытавшийся возродить ее имя. А произведение глухого художника Карла Гампельна участвовало в посвященной мастеру выставке, развернувшейся на двух площадках — в Историческом музее и ГМИИ.

В собрании Подстаницких есть не менее громкие имена — Сомов, Кипренский, Брюллов. А также — редкости для ценителей. Например, небольшой мужской портрет кисти Михаила Теребенева, дяди скульптора Александра Теребенева, автора фигур атлантов в портике Эрмитажа. Или «Портрет великого князя Константина Николаевича», созданный Петром Соколовым — родоначальником русского акварельного портрета. 

В другом зале — карикатура авторства Ивана Всеволожского, легендарного директора петербургских и московских императорских театров — злого и ироничного шаржиста. Еще пример — эскиз модного петербургского кафе, выполненный Владимиром Щуко: тогда архитектором-неоклассиком, впоследствии — сталинским зодчим, спроектировавшим вместе с Гельфрейхом монументальное здание «Ленинки». 

Большинство работ конца XIX — начала XX века публика увидит впервые. В целом представлены разные жанры — от торжественных портретов до совершенно бытовых сценок, вроде пьяницы, лежащего под кустом (Н. Глоба, «Пьяный мужик», 1887). Любопытно, что графические произведения еще несколько веков назад считались чем-то второстепенным и служебным. Однако постепенно их стали воспринимать как самостоятельные произведения искусства.

«Культура» поговорила с Сергеем Подстаницким о подделках, коллекционерском азарте и пользе «Фейсбука».

культура: Как удается купить работы топовых авторов?

Подстаницкий: Репин был очень плодовитым художником, его вещей довольно много на рынке. Как и произведений Сомова, Бенуа. Вот Серова найти сложно. И Брюллов очень редко бывает. За два десятилетия, пока я слежу за мировым антикварным рынком, его работы попадались считанные разы — хватит пальцев одной руки.Георгий Фитингоф. «Женский портрет». 1960-е

культура: Трудно было «застолбить» произведение Брюллова?

Подстаницкий: Есть коллекционерское убеждение — если вещь «твоя», она достанется легко, вне зависимости от обстоятельств. В тот раз все сложилось удачно.

культура: Случались ли ситуации, когда покупали работу одного художника, а оказывалось — автор совсем другой?

Подстаницкий: Довольно часто. Вообще это моя задача — приобрести вещь, которую недостаточно оценили из-за неправильной атрибуции. Важна именно охота, а не просто накопление произведений искусства.

культура: С подделками сталкивались?


Подстаницкий: Они существуют так же долго, как сам арт-рынок. Иногда подлинную вещь хорошего художника пытаются выдать за произведение более известного автора. А потом оказывается, что конъюнктура изменилась, и художник, подпись которого стерли, теперь более востребован. Однажды я купил работу Коровина с фальшивой подписью Малявина. Сегодня Коровин более знаменит и стоит значительно дороже.

культура: Случались интересные открытия?

Подстаницкий: Почти с каждой вещью связана какая-то история. На выставке есть женский портрет работы Александра Вахрамеева. На листе написано: «Замостье. Ксана Розсадина». Приобрел более 10 лет назад: мне нравится этот художник. Но никаких сведений о Ксане Розсадиной в открытых источниках не нашел. Что касается Замостья, есть два известных населенных пункта, один находится под Петербургом, другой — в Польше. Скорее всего, имелся в виду Петербург, где жил Вахрамеев. Но точной информации не было. Прямо перед выставкой знакомый антиквар пригласил меня посмотреть работу Вахрамеева. Прихожу — такой же портрет, как у меня, с той же надписью. К нему прилагается еще один портрет — тоже молодая девушка и написано «Замостье». Все три вещи — 1919 года. Снова стал искать в интернете. Случайно заглянул на сайт goskatalog.ru, где выложены вещи из Музейного фонда РФ, и обнаружил отзыв педагогического совета о воспитаннице детской трудовой колонии «Замостье» 1920 года, выданный Ксении Рассадиной. Замечу, это не трудовая колония в нынешнем понимании. Скорее, некий аналог института благородных девиц. Рассадина в течение учебного года изучала английский, французский и немецкий языки, а также другие науки. В конце концов выяснил, что Ксения Рассадина стала крупным ученым, биологом, исследовала лишайники и мхи, пережила блокаду Ленинграда. Все это стало известно во время подготовки выставки, и в каталог, к сожалению, информация не попала.Жан Батист Эдуард Детайль. «Рядовой лейб-гвардии Стрелкового полка». 1884

культура: Вы 8 лет проработали в Центре Грабаря, профессионально занимаетесь экспертизой. Приходилось обращаться к другим экспертам за помощью?

Подстаницкий: Конечно, ведь невозможно быть специалистом во всех областях. В наши дни очень помогает «Фейсбук», там можно найти узких специалистов. Например, разбирающихся в железных дорогах 1920–1930 годов. Взглянув на силуэт паровоза, они скажут, что модель, предположим, создана не позже 1937-го. И эта информация может помочь в датировке художественного произведения искусства.

культура: Дайте совет начинающему коллекционеру.

Подстаницкий: Я начал с покупки вещей, которые мне нравились и о которых я что-то знал. И, конечно, вкладывал деньги, не катастрофичные для семейного бюджета. План приобретений менялся, постепенно сформировались важные для меня направления. Впрочем, графику любил с самого начала и люблю до сих пор.

Фотографии предоставлены пресс-службой Школы акварели Сергея Андрияки