Бал опен-эйр: премьера «Золушки» в Большом театре
На Исторической сцене Большого театра состоялась премьера балета «Золушка», сочиненного хореографом-дебютантом Вячеславом Лопатиным. Спектакль посвятили 135-летию со дня рождения Сергея Прокофьева, за дирижерским пультом — Валерий Гергиев.
Планетарная музыка Сергея Прокофьева, в которой и тоска по сказке, и эхо «мировых катастроф», появилась в годы Великой Отечественной. Первое сценическое прочтение состоялось в Большом театре осенью 1945 года и стало поэтической метафорой победного счастья.
Великий балетный дирижер Юрий Файер, сраженный титанической мощью прокофьевского творения, на репетициях вскликивал, обращаясь к балетмейстеру Ростиславу Захарову: «Ростик, Ростик, что ты сможешь сделать на эту музыку? Ты сломаешь себе шею».
Но Захаров не стал углубляться в дебри философии и подарил зрителям пленительную феерию-сказку с актуальной истиной: упорство и терпение открывают путь к счастью.
Следующие десятилетия не разрушали сказочного контекста, на сцене появлялись лирические истории, приправленные комическими деталями: косолапили манерные сестрицы, мачеха с огромным накладным бюстом «наступала» на нелепого и самовлюбленного Учителя танцев, в роли Мачехи манерничали и мужчины в пуантах размера 43+ etc. Потом милую Золушку отправили колесить по странам и временам — ей не привыкать: она родилась еще в Древней Греции и знала более тысячи воплощений в народном творчестве разных стран мира, задолго до сказок Шарля Перро и братьев Гримм. В архивах Прокофьева хранятся документы, указывающие на сказку «Маша-чернушка», входившую в книгу Александра Афанасьева, собирателя и исследователя славянского фольклора. Когда хореографы расслышали в музыке трагическое эхо военных бедствий, то бедная замарашка где только не оказывалась — в Голливуде и в борделе, в охваченном войной Лондоне и в Москве периода хрущевской оттепели; становилась рыжеволосым кукольным пупсом, женой композитора Линой и даже летчицей.
Вторая версия прокофьевской «Золушки» в Большом театре появилась 20 лет назад в постановке хореографа Юрия Посохова и режиссера Юрия Борисова. Авторы ввели в либретто факты биографии композитора.
Нынешняя «Золушка» — третье прочтение на сцене ГАБТа. Ее автор Вячеслав Лопатин — прекрасный премьер Большого театра и балетмейстер-дебютант, и это настоящая сенсация. Обычно складывается по-другому: начинающий хореограф что-то сочиняет для себя, пробует свои силы в небольших профессиональных или любительских коллективах, потом показывает свои номера на конкурсах или фестивалях — и мы постепенно запоминаем его имя. В данном случае запоминать не требовалось. Вячеслав Лопатин — мастер перевоплощений, танцовщик-полиглот, талант универсальный, которому подвластны все стили, жанры, характеры. Что немаловажно — артист безупречной репутации. Он служит в Большом более двух десятилетий, принимал участие едва ли не во всех новых постановках этого периода — его выразительное послушное тело способно передать любую пластическую лексику. Впрочем, «Золушка» знала еще одного автора, совершившего стремительный переход от актерской карьеры к сочинению спектаклей: в 1946 году солист Константин Сергеев, чей дуэт с Галиной Улановой вошел в балетные летописи как образцовый, поставил «Золушку» в Театре имени Кирова (Мариинский).
Вячеслав Лопатин посмотрел на балетную сказку современными глазами, хотя либретто Николая Волкова, написанное в 40-е годы прошлого века, сохранено. В интервью постановщик говорил, что время и место действия он решил не конкретизировать — важным для него было доказать, что такая история может произойти с каждым и в любом уголке мира. Художник Сергей Рябов создал действительно выразительное пространство и вполне конкретное. Первое действие происходит на полянке перед домом, где живет не самая дружная женская семейка: Мачеха со своими дочками и ее падчерица Золушка. Очертания жилища с огромными окнами похожи на загородную виллу вполне зажиточного полуолигарха, но, видимо, из бывших — слишком уж обветшала неухоженная постройка. Призрачные видения лесных зарослей вдалеке — впечатляют. На сцене — шезлонги, камин, велосипед. Зачем, кстати, он? Помните про «чеховское ружье», которое обязательно должно выстрелить? Велосипед «не выстрелил».
Второе действие — бал на пленэре, что-то вроде вечеринки у бассейна, но с обязательным черно-белым дресс-кодом: строгие костюмы на мужчинах, вечерние платья на дамах. Пляжная мебель и солнцезащитные зонты, официанты и фотограф, желающий удовлетворить гостей, запечатлев их с Принцем.
Третий акт, предполагающий странствия Принца в поисках незнакомки, потерявшей туфельку, открывается длинным столом вдоль рампы и из-под скатерти видны только стройные ножки. Подобное уже видели и не раз. В глубине сцены на возвышении появляются еще одни подмостки в форме куба, завешанные, как и стол, целлофаном, — под лучами театральных софитов (чудеса творят художник по свету Константин Бинкин и по видеоконтенту Игорь Домашкевич) они кажутся блестящей фольгой, — вспоминается костюм принца Датского в недавнем нашумевшем «Гамлете». Никто ни у кого не заимствовал — просто глянцевые образы нынче в моде.
Глянец, пожалуй, то единственное, чего нельзя найти в музыке Прокофьева, — все остальные краски музыкальный мир «Золушки» вмещает: свет и тьму, лирику и гротеск, стремительный полет и тихие рассуждения. Маэстро Валерий Гергиев с прекрасным оркестром Большого театра преподнес торжество музыки, мудро рассказал философскую сказку, передавая, но не акцентируя трагизм и безжалостность судьбы. Мечта и вера становились главными ориентирами. И только роковой бой часов прозвучал страшным предупреждением неразумному человечеству.
Фантастические музыкальные интонации иногда «проседали» на сцене.
В этом старательном спектакле подчас становилось скучновато, второй акт напоминал черно-белое кино, а аккуратная и надежная хореография производила впечатление повторения пройденного — того, что на клеточном уровне «впитало» тело хореографа.
Мачеха замечательной Ангелины Влашинец в броских нарядах и модных прикидах была гротескна, немного вульгарна и не по возрасту (персонажа) задорна. Ее рослые красавицы-дочки (Полина Нецветаева-Долгалева и Дэйманте Таранда) не отличались ни злостью, ни особой вредностью, но танцевали не много, все больше дурачились и показывали однотипные пластические репризы, не разнообразя свои подростковые шалости. Танцы Фей времен года (Весна — Екатерина Варламова, Лето — Елизавета Крутелева, Осень — Кристина Петрова, Зима — Ульяна Мокшева), одаривающие Золушку, и их грациозные пажи словно пожаловали из другого балета — логичного, немного сентиментального, не обремененного думами, когда и где происходят события. Конечно, из сказочной феерии. Художник по костюмам Майя Майер одела фей и пажей в стиле прекрасной балетной неоклассики, большинство же других костюмов осовременены.
Фея, которая опекает Золушку в новом спектакле, «отвечает» за Время, неподкупное и неумолимое. Алене Ковалевой в этой роли танца совсем не досталось. Высокая, статная, в ярко-васильковом брючном костюме и белой блузке, она похожа на работника крутого офиса. У нее в руках — часы, а сами руки имитируют движения стрелок на циферблате.
Наиболее запоминающийся и выстроенный образ спектакля — сама Золушка. Характер заглавной героини Елизавета Кокорева представила естественно и вдохновенно. Сверкающие глаза, непосредственность, жизнелюбие, стремительность — многое в ней напоминало юную графиню Ростову — «какая она милая, эта Наташа...». В одной из первых сцен, когда Мачеха принесла подарки дочкам, Золушке досталась только упаковочная ленточка. Но как легко танцует с ней эта очаровательная, гибкая Золушка, в которой нет ни суеты, ни забитости, а с метлой она так живо фантазирует, представляя свой дуэт с Принцем. Кульминация балета — большое романтическое па-де-де Золушки и Принца со сложными поддержками и увлекательным актерским диалогом. Когда наступает роковая полночь, героиня взлетает, почти не касаясь земли, в куб, и ее бальный наряд тает в дымке.
Эффектно сентиментальное финальное адажио главных героев, когда они бегут навстречу друг другу, и туфелька для них — деталь номинальная. Для них она ровным счетом ничего не значит — да и зачем она им? Они чувствуют друг друга сердцем. В Золушке Кокоревой — сгусток воли, крепкий характер и чувство свободы. Ее юный Принц — Даниил Потапцев, кажется, хочет стать таким же, но тоска, меланхолия и разочарованность во всем, что его окружает, мешают. И Золушка согрела его еще на первой встрече тем, что не соблазняла, а просто протянула руку... Они встретили желанную и нежданную любовь, на которую нельзя не отозваться, и отправились в свое будущее...
Самоотверженному хореографу, дебютировавшему трехактным спектаклем с музыкой, в которой так легко утонуть, удалось создать прилежный спектакль, пронизанный романтическим мироощущением, чувством пластических интонаций и любовью к чистым кристаллическим танцевальным структурам. Стоит продолжить!
Фото: Дамир Юсупов/пресс-служба Большого театра России