От «юдоли» до обеда
Что общего у продавшего душу дьяволу пенсионера Сапогова с пишущей письма Оленю принцессой Очы-Бала? А у кавалерственной дамы, создательницы «русского ВВС» — со Стенькой Разиным? Конечно же, короткий список.
В преддверии фестиваля «Книги на Красной площади» в демонстрационном зале ГУМа состоялся традиционный литературный обед, на котором огласили финалистов XXI сезона «Большой книги».
Крупнейшему российскому книжному салону и его обязательной прелюдии, «обеду номинантов», предшествовали несколько важных для литературного мира событий: книжный фестиваль на Дворцовой площади в Санкт-Петербурге, Гоголевская премия и патриотический «Гипертекст», вручавшийся на днях в ЦДЛ, отметивший погибшего военкора Евгения Николаева за книгу «Моя Новороссия» и поэта Дмитрия Воденникова.
Крупнейшему российскому книжному салону и его обязательной прелюдии, «обеду номинантов», предшествовали несколько важных для литературного мира событий: книжный фестиваль на Дворцовой площади в Санкт-Петербурге, Гоголевская премия и патриотический «Гипертекст», вручавшийся на днях в ЦДЛ, отметивший погибшего военкора Евгения Николаева за книгу «Моя Новороссия» и поэта Дмитрия Воденникова.
«Большая книга», многократно осужденная за свои выборы и не-выборы, остается самым заметным и самым будоражащим смотром: неспроста светские отчеты с оглашений короткого списка и церемоний частенько сбиваются на ипподромную лексику: вышел в лидеры, обогнал, добежал, абсолютный фаворит…
Некоторую сложность лично для меня представляет новый устав, согласно которому премия за «художку» больше не вручается в трех категориях (была первая, вторая и третья «Большая книга») — только в одной. Вторая номинация отдана под нонфикшн — художественные биографии, биографические исследования, мемуары.
Некоторую сложность лично для меня представляет новый устав, согласно которому премия за «художку» больше не вручается в трех категориях (была первая, вторая и третья «Большая книга») — только в одной. Вторая номинация отдана под нонфикшн — художественные биографии, биографические исследования, мемуары.
Короткий список нового сезона в «художке» состоит преимущественно из имен, не нуждающихся в представлении: Захар Прилепин, Михаил Елизаров, Сергей Шаргунов, Маргарита Симонян («Тума», «Юдоль», «Попович», «В начале было слово…»).
Последнее назначение вызвало некоторый кулуарный ропот: симпатии многих критиков оказались на стороне питерского прозаика Сергея Носова и его «Колокольчиков Достоевского: записок сумасшедшего литературоведа».
Последнее назначение вызвало некоторый кулуарный ропот: симпатии многих критиков оказались на стороне питерского прозаика Сергея Носова и его «Колокольчиков Достоевского: записок сумасшедшего литературоведа».
В числе новичков премиальной «гонки» — финалистка «Лицея» Анна Лужбина с романом — в «вайбе» карельской деревни — «Крууга». (Первый сборник писательницы «Юркие люди», выпущенный в 2023 году, заставил говорить о ней как об авторе новой мифопрозы.)
В завсегдатаях — почти эталонная представительница миллениального тренда Вера Богданова.
В завсегдатаях — почти эталонная представительница миллениального тренда Вера Богданова.
По документальному ведомству собрались большие мастера: двукратный обладатель «Большой книги» (за «Парижских мальчиков в сталинской Москве» и «Гумилёва сына Гумилёва»), финалист «Нацбеста», «Ясной поляны», «Книги года» историк и писатель Сергей Беляков с книгой «2 брата: Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории», а также критик и писатель Лев Данилкин, лауреат «Большой книги» (за фундаментального, под тысячу страниц, вдохновленного «Господином Гексогеном» «Ленина, Пантократора солнечных пылинок») Лев Данилкин. На этот раз внимание жюри привлекла его книга «Палаццо Мадамы», вызвавшая бурю эмоций в музейных кругах биография бессменного директора ГМИИ имени Пушкина Ирины Антоновой.
На некоторых рецензентов отсылающая к «Слова и вещам» Мишеля Фуко и musee imaginaire Андре Мальро книга Данилкина произвела забавное впечатление: будто герой покусал автора. Критикам особенно полюбилась цитата: «Антонова предстает то библейской Эсфирью, то Олимпией с картины Эдуарда Мане, то Давидом с пращой, то Юрием Деточкиным из ее любимого фильма»…
Также в номинации «Нон-фикшн» отмечены киновед Андрей Плахов за книгу «Тарковский и мы: мемуар коллективной памяти» и (неожиданно) прозаики Роман Сенчин и Александр Снегирёв.
Автор «Елтышевых» и «Дождя в Париже», неоднократный лауреат, один из основоположников неореализма представил на суд жюри свой первый опыт полноценного биографического исследования, скромно оговорившись, что, мол, на лавры «архивного спелеолога» не претендует. Героем Сенчина стал «трижды проклятый» поэт Серебряного века, экспрессионист, иронист и «энтомолог» Александр Тиняков, и почему-то это не удивляет.
Автор «Елтышевых» и «Дождя в Париже», неоднократный лауреат, один из основоположников неореализма представил на суд жюри свой первый опыт полноценного биографического исследования, скромно оговорившись, что, мол, на лавры «архивного спелеолога» не претендует. Героем Сенчина стал «трижды проклятый» поэт Серебряного века, экспрессионист, иронист и «энтомолог» Александр Тиняков, и почему-то это не удивляет.
Неожиданно в этой номинации присутствие «пирата современной литературы», автора актуальных романов-притч, создателя героя современного интеллектуального глянца Александра Снегирёва. Его роман-оркестр (а именно так определяет свой жанр автор) «По линии матери» — семейная сага, дополненная архивными, не тронутыми рукой романиста материалами, Они расположены в тексте по принципу модернистского бриколажа, формируя, по словам самого Снегирёва, «своеобразный готический оркестр, оркестр покойников».
Как отметил председатель Совета экспертов премии, профессор СПбГУ и директор Музея Набокова Андрей Аствацатуров, в этом году жюри решило выбрать авторов, отражающих различные линии развития современного литпроцесса:
— Всякая премия — это соревнование, но литература — это плод коллективных усилий. Писатель должен артикулировать время, передавать его ощущение, — сказал он со сцены.
— Всякая премия — это соревнование, но литература — это плод коллективных усилий. Писатель должен артикулировать время, передавать его ощущение, — сказал он со сцены.