«Мой герой не жалкий человек»: Евгений Миронов о Достоевском, Макаре Девушкине, современном цинизме и гастролях с гробом

 

В сериале «Достоевский»

«Достоевский там абсолютный романтик»

— Евгений, как возникла идея спектакля?

— Впервые мы показали «Бедных людей» в Зарайске два года назад на проекте «Достоевский. Фестиваль-путешествие в Зарайск». Перед этим мы с режиссером Маратом Абдулкатиновым думали, что поставить. Были разные варианты, но в итоге пришли к решению, что это должны быть «Бедные люди».

— Почему?

— С Достоевским я сталкиваюсь не впервые. Мне было интересно окунуться в первое его произведение, где он абсолютный романтик.

В сериале «Идиот»

— Что больше всего привлекло в книге?

— Во-первых, то, что это не мрачный Достоевский, а романтический. Во-вторых — сам феномен «Бедных людей». После публикации автор стал абсолютной звездой, даже на каторге все знали, что это известный писатель Достоевский. В-третьих, удивительно, что, еще будучи дебютантом в литературе, он полностью сформировался — не то чтобы как певец бедных людей, а как писатель, сострадающий человеку…

«Трагедия Девушкина в том, что он не хочет мириться»

— Как известно, успех романа был оглушительным. Некрасов, Белинский очень хвалили, но был и голос Фаддея Булгарина, который высмеивал автора за то, что тот пишет о людях, которые не моются. Нет ли ощущения, что сегодняшний вектор восприятия романа смещается в сторону булгаринской оценки?

— Не знаю. Мне так не кажется. Безусловно, Варенька более умный персонаж, чем Макар. Возможно, она чуть жестче и требовательней, но это — вопрос обстоятельств, в которых каждый человек находится.

— У нас сейчас пользуются спросом тренинги личностного роста, а ваш герой воспринимается как жалкий человек и неудачник. Его использовали и бросили. Разве нет?

— Нет, мой герой не жалкий неудачник. Я с этим категорически не согласен! Трагедия Девушкина в том, что он не хочет мириться с тем, как его воспринимают. Посудите сами. Как, например, жалкий человек может писать таким высоким стилем? А может ли он читать такие книги, как «Станционный смотритель» или «Шинель»? Может ли маленький человек в принципе испытывать такие большие чувства?

— Но эти его «гераньки», «маточки» невероятно раздражают современных читателей.

— А вы заметили, как меняется по ходу действия стиль его письма? Макар Девушкин постепенно сам становится писателем.

— Не секрет, что современные молодые дамы используют мужчин «как проект». Нет ли ощущения, что Варенька делала то же самое? Просто мастерски пользовалась стариком и довела его до беды?

— Нет, ни в коем случае. У Вареньки никого не было, кроме Макара. Эти люди грелись друг о друга, спасались друг другом. И в конце концов именно она сделала Макара человеком и воспитала его вкус.

В сериале «Достоевский»

— И она же его бросила ради более выгодной партии.

— Нет, в этом не было выгоды. Она сделала выбор не в пользу более богатого мужчины. Я уверен, что она принесла себя в жертву. Не зря пишет о скорой своей гибели. Сознательно Варенька пошла в сторону своей погибели, иначе они вместе погибли бы в нищете.

— Но в конце книги Девушкин стал еще беднее, несчастнее и к тому же начал пить.

— Варвара пробудила в нем чувство собственного достоинства. До ее появления он мирился с тем, что его считают нелепым. А она его возвысила. Когда Девушкин узнает себя в Башмачкине и говорит: «Это не я», — это момент бунта. Любовь его возвышает, он перестает быть маленьким человеком, и уже становится шекспировским персонажем. Я к своему герою испытываю не только сострадание, но и зависть.

— А завидуете чему?

— Тому, что люди испытывали такие чувства друг к другу. Достоевский пишет о высоком чувстве любви, и тут же — характерные «мелочи»: геранька, купленная на последние деньги, загул от отчаяния, готовность бежать за каретой и умереть…

В сериале «Достоевский»

— Вы говорите, что Марат Абдулкатинов выступил режиссером, но какая может быть режиссура на спектакле-читке?

— Нет, я не случайно говорю «режиссировал». Для каждого нашего проекта мы выбираем режиссера, потому что это не просто читка, не просто концерт, это — спектакль-концерт, и от режиссера зависит очень много. Я разглядел его в Театре Наций после его работы «Десять посещений моей возлюбленной». Это талантливый молодой режиссер.


В сериале «Идиот»

«Я кайфую, когда слушаю музыку Чайковского»

— Как вы работаете над музыкальной составляющей спектакля? Вы сначала подбираете музыку или это зависит от текста?

— Всегда отталкиваемся от литературной основы.

— Кто отвечает за подбор музыки? Вы или Юрий Башмет?

— По-разному. Например, когда делали «Гамлета», у меня отчетливо возникла мысль, что нужна музыка Шостаковича. Юрий Абрамович идею одобрил, а музыку мы взяли не только из фильма Козинцева, но и из спектакля Николая Акимова, который был поставлен в Вахтанговском театре.

С «Бедными людьми» музыка не сразу пришла. Сначала предложили Прокофьева, и у меня был диссонанс. Я понимал: история и так непростая, а музыка, пусть даже и прекрасная, ее еще больше утяжелит. А потом возник Чайковский.

— Не было сомнений?

— Тоже показалось сомнительным. Где Достоевский, а где Чайковский?.. Но, на удивление, все совпало. Видимо, потому что музыка Чайковского романтическая, и произведение Достоевского — из романтического периода. Особенно хорошо звучит «Элегия памяти Самарина». Так чисто, нежно. Я кайфую, когда слушаю…

В сериале «Достоевский»

— С чего началось ваше взаимодействие с музыкантами в таком формате?

— В первый раз это было совершенно случайно. Директор Пушкинского музея, великая Антонова, предложила мне выступить на Декабрьских вечерах. А худруком «Вечеров» является Юрий Абрамович. Тогда у меня лежали на столе письма Ван Гога. Я позвал Марию Брусникину на помощь, а дальше стали думать над музыкальным рядом. Юрий Абрамович предложил Шнитке, а я поначалу сопротивлялся, мне казалось, что это очень сложно.

— Почему поменяли мнение?

— Когда порепетировали, я вдруг понял: «Боже мой, как я был неправ». Шнитке — гений. Текст, который я читал, был про процесс творчества гениального человека. Ван Гог рассказывал, как потихоньку, шаг за шагом изобретал свой стиль. Это было осторожно, хрупко, и Шнитке своими странными звуками показал тайну великого человека. Я это ощутил так, будто открыл череп и посмотрел, как там у него все работает.

— Планируете продолжать в этом направлении?

— Да, готовим новый проект. В сложной жизни так хочется чего-то нежного и теплого. Я бы вернулся к своему Федору Михайловичу. Идеи есть. Хотел бы сыграть еще.

В сериале «Идиот»

«Наши гробы — самые лучшие»

— У вас недавно была премьера. Валерий Фокин поставил «Смерть Ивана Ильича». Там ваш герой вещает из гроба. Не страшно?

— А чего бояться? Режиссерский ход очень эффектный. Круче него ничего нет. Зритель в шоке, успокаивается, а ты лежишь себе тепленький и играешь финал. Он светлый, у всех есть надежда на иной мир.

— Говорят, что на гастролях вы возите гроб с собой…

— Возим. Недавно ездили с этим спектаклем в Колумбию, на большой международный фестиваль. Гроб везли с собой. Таких гробов там нет. Он механический, в Колумбии не сделают. Наши гробы — самые лучшие.

В сериале «Достоевский»

«Как будет выходной — пойду посмотрю»

— Посоветуйте яркие постановки, на которые можно сходить.

— У нас сейчас интересно развиваются андеграундные театры: маленькие локации, где происходят чудеса. Недавно прошла премьера у Гинкаса в театре «Внутри». Я еще не был, но говорят — здорово. А вот народная артистка Ольга Остроумова пошла в маленький зальчик на сто мест и играет там. По откликам, это просто потрясающе. Как будет выходной — пойду посмотрю.