Актриса Светлана Немоляева: «Буду служить театру, пока меня носят ноги»

Леонид ПАВЛЮЧИК

26.08.2020

Светлана Немоляева


Театры могут открыться уже 1 августа. К новому сезону готовится и народная артистка России Светлана Немоляева, которая работает в Театре имени Маяковского с 1959 года, то есть более 60 лет. Пятьдесят из них она играла на одной сцене вместе со своим мужем, народным артистом РФ Александром Лазаревым. По стопам родителей пошел их сын Александр Лазарев-младший — ныне ведущий актер театра «Ленком», внуки Сергей и Полина. Если учесть, что родители Светланы Владимировны тоже работали в кино, а ее брат Николай Немоляев — известный кинооператор, то получается, что она представляет большую творческую династию.


— Светлана Владимировна, театры приостановили работу в конце марта. Чем вы занимались три долгих месяца?

— Мы оказались законопослушным семейством, особенно мой сын Шурка. Как только объявили режим самоизоляции, он увез меня и всю нашу семью на дачу. Сочувствую людям, которые в Москве сидели по своим квартирам, а у нас были простор и воля. Несмотря на дождливую погоду, мы много гуляли по окрестным лугам, полям, лесам.

— Дача у вас в хорошем месте?

— Это Абрамцево — жемчужина Подмосковья, настоящая Мекка для художников и всех любителей живописи. Место для нашей семьи, что называется, намоленное. Мои мама с папой познакомились здесь, в Абрамцеве, в 1936 году. Своей дачи у них не было, снимали домик в окрестностях. Когда я родилась, меня, трехмесячную, привезли в Абрамцево. Когда родился мой брат Коля, его тоже привезли в Абрамцево. Когда мы поженились с Сашей, нам удалось получить здесь землю, построить дом. На даче подрастали сын и внуки. Так что Абрамцево для нас такое же родное место, как и Москва. В Москве мы родились, работали, а здесь прожили большой и счастливый отрезок жизни.

В общем, мне грешно сетовать на карантин. Другое дело, что я сильно скучала по театру. Под конец сезона, а он у нас должен был продлиться до 10 июля, в афише было много спектаклей с моим участием. Кроме того, я снималась в интересной роли у замечательной актрисы Маши Шалаевой, которая дебютирует авторским фильмом в режиссуре. Нам осталось снять всего одну смену, но... Были еще две небольшие и очень симпатичные работы в других фильмах, были приглашения на фестивали в Ессентуки и Железноводск — и все это остановилось. Но зато появилось время побыть с семьей, почитать, посмотреть хорошее кино, заняться домашними делами.

— Сад-огород у вас есть?

— Огорода нет. Это ведь поселок художников. Здесь жили многие знаменитые люди: Вера Мухина, Илья Машков, Игорь Грабарь, Борис Иогансон. Когда им в советское время нарезали землю, исходили из того, что художники будут беречь природу, не станут вырубать лес под огороды. Так что у нас на участке растут вековые сосны, ели, березы. Но я люблю цветы, стараюсь что-то посадить. Не могу назвать себя знатным садоводом, сажаю не то и не туда, у меня все растет вкривь и вкось. Некогда было осваивать секреты цветоводства: играли с Сашей, случалось, по 25 спектаклей в месяц.

— Вы проработали в «Маяковке» 60 лет. Не возникало желания переменить участь, перейти в другой театр?

— Нет. Я не просто консервативна по своей природе, хотя и это тоже во мне есть. Просто когда меня приняли в театр, выделили гримерку — узенькую, как пенальчик, с маленьким окошком, за которым зеленело свежей майской листвой дерево, — мне стало на душе так хорошо, даже благостно, что я моментально поняла: это мой дом, моя жизнь, моя судьба. И какие бы перипетии, бури и грозы потом ни случались, мысль о том, чтобы уйти в другой театр, нас с Сашей не посещала.

— Молва гласит, что многолетний худрук театра Андрей Гончаров был ужасным деспотом, и вы от этого пострадали...

— Не только мы, это всех касалось. Многие актеры не смогли выдержать его тяжелый характер и вынуждены были уйти. В начале деятельности Гончарова у нас в театре была феноменальная труппа. Такая же сильная и звездная, как в товстоноговском БДТ. Представьте только: в одно и то же время на сцену выходили Армен Джигарханян, Владимир Самойлов, Таня Доронина, Толя Ромашин, Женя Лазарев, мы с Сашей, более молодые Наташа Гундарева, Женя Симонова, Игорь Костолевский, Саша Фатюшин...

С таким составом Гончаров мог распределить и поставить самую сложную пьесу мирового репертуара. Но он никем, кроме Джигарханяна и Гундаревой, с которыми у него были особые отношения, не дорожил. К примеру, легко расстался с Евгением Павловичем Леоновым. Был по отношению ко всем беспощаден в своих оценках и требованиях. Видел каждого насквозь и мог ударить резким словом в самое больное место. Если хотел кого-то обидеть, то у него это получалось отменно. Мы с Сашей прошли через его любовь, охлаждение, обиды. Но приносили в жертву свой покой, свои желания и амбиции, потому что понимали, что Гончаров — по-настоящему великий режиссер. В итоге мы сыграли в его спектаклях лучшие свои роли. Я — Бланш Дюбуа в «Трамвае «Желание», Мэй в «Кошке на раскаленной крыше», Саша — знаковые роли в «Человеке из Ламанчи», «Детях Ванюшина»...

Строго говоря, едва ли не все спектакли Гончарова, которые репетировались, шлифовались годами, становились событием, легендой театрального искусства. Ради этого нам стоило, считаю, смирить гордыню.

— В нашем разговоре вы уже несколько раз вспомнили своего мужа Александра Лазарева, с которым прожили 50 лет. Знаю, что многие актерские семьи рушатся из-за творческой ревности. Вас эта судьба миновала?

— Никогда не спешу осуждать актеров, которые разводятся на почве творческой ревности. Особенно трудно приходится мужчине, если у него нет творческих прорывов, а жена взлетает по ступенькам вверх. Если ситуация обратная, если муж находится на недосягаемой творческой высоте, а жена вынужденно или сознательно приносит себя в жертву, то это все равно не лишает ее душевных мук. Под крышей одного театра эта ситуация особенно мучительна. Доходит до того, что, скажем, именитому мужу, народному артисту, полагается номер люкс в гостинице, билет в вагоне СВ, а его жене — не полагается. Эти мелкие оскорбительные вещи тоже ранят.

Но нас с Сашей подобные переживания обошли стороной. После раннего дебюта в фильме-опере «Евгений Онегин» я практически не снималась до своих 40 лет, а Саша стал играть в кино с первых шагов в профессии. Если его приглашали на кинопробы, он всегда побеждал. У меня было ровно наоборот: я благополучно заваливала все пробы. В том числе у Эльдара Рязанова, который хотел снимать меня в «Гусарской балладе», «Иронии судьбы», но я раз за разом терпела полное фиаско. Пробы на роль Нади Шевелевой я умудрилась завалить восемь раз! Но я к этому спокойно относилась, потому что мне хватало интересной работы в театре. И Саша меня успокаивал, говорил, что меня любит «вся театральная Москва». Потом, когда я снялась в «Служебном романе» и у меня стала складываться удачная кинобиография, мы с Сашей в творчестве шли вровень.

— Мне казалось, что после «Служебного романа», «Гаража», «Небес обетованных» ваша известность была даже выше...

— Ну, я бы так не сказала. После фильма «Еще раз про любовь» у Саши была феноменальная популярность. Я могла одна пройтись по Тверской — и меня не узнавали. А когда мы шли вместе — нас узнавали все. У Саши была не только огромная актерская слава, но и неотразимое мужское обаяние. Большой, красивый, сильный, он притягивал взоры поклонников и поклонниц.

— Кстати, о поклонницах. Вы не ревновали его чисто по-женски? Легко отпускали на съемки?

— Как можно было не отпускать? Это же работа, профессия. А поводов для ревности Саша не давал. Он так любил семью, маленького Шурика, так нежно опекал нас, что черные мысли меня не посещали. Единственный раз я завелась, когда впервые увидела фильм «Еще раз про любовь», где они с Татьяной Дорониной уж больно реалистично изображали любовь с поцелуями и постельной сценой. Даже, по-моему, я сказала Саше что-то резкое. При его жизни я не любила смотреть эту картину. И только потом оценила ее художественные достоинства, прекрасную актерскую игру.

— Понимаю, это тяжелый для вас вопрос. Вот уже девять лет Александра Сергеевича нет рядом с вами. Боль отпустила?

— Скажу честно: я не знала, как буду жить без него. Все-таки мы полвека шли вместе, рука об руку. А тут одну руку отрубили. Мы ведь практически не расставались с ним. Конечно, Саша иногда уезжал далеко на съемки — в Иркутск или на Баренцево море, но если кино снималось неподалеку и позволял репертуар, я приезжала к нему. На фестивали, в отпуск мы тоже всегда ездили вместе. У нас ни разу даже мысли не появилось отдохнуть друг от друга, провести порознь хотя бы неделю.

После его ухода меня спас театр. Наш худрук Миндаугас Карбаускис загрузил меня работой, и я заставила себя выйти на сцену, где мы столько лет играли с Сашей вместе. Это был волевой поступок, через «не могу». Меня поддержали коллеги, в том числе совсем молодые ребята, которых я толком даже не знала по именам. И я почувствовала, что нужна театру. Само собой, меня поддержала моя семья. Не было дня, чтобы мне не позвонил Шура, или его прекрасная жена Алина, которая стала для меня дочерью, или внуки Полина и Сергей. И я потихоньку вернулась к жизни.

-— Ваши сын и внуки пошли по вашим стопам. Можно сказать, что они были с рождения приговорены к сцене?

— Не знаю, могло ли быть иначе: они ведь выросли в театре. Шурка делал уроки в моей гримуборной, ездил с нами на гастроли. В 11 лет сыграл свою первую роль. Внучка Полина вышла на сцену и вовсе в четыре годика. Потом я притащила в театр внука Сергея, он, правда, пошел не по актерской стезе, а оканчивает продюсерский факультет ВГИКа. Мой Шурка в шутку говорит, что я всю семью отравила запахом театральных кулис.

— С Полиной вы нынче играете на одной сцене, порой в одних спектаклях. Делите одну гримерку на двоих. Это для вас радость или ответственность?

— И то, и другое. Я вижу, как она растет, какие все более смелые шаги делает в профессии. Я редко делаю Полине замечания. А если даю советы, то стараюсь быть деликатной, потому что по себе знаю, насколько ранимы актерские души. Полина прислушивается ко мне. И мне легко и радостно с ней работать на одной сцене.

С Шуркой я не играла в театре, но пару раз мы встречались с ним в кино. Он признался, что боялся со мной сниматься. Думал, что сейчас мама пристанет к нему, как банный лист. Но у меня есть правило: никогда никому не делать замечания на съемочной площадке, на это есть режиссер. В итоге мы с сыном остались довольны работой друг с другом.

— Откройте тайну: когда публика вновь увидит вас на сцене?

— Надеюсь, что в сентябре. Но пока полной ясности с этим нет. Какова будет ситуация с пандемией к тому времени, пойдут ли зрители в театр, как будет выглядеть их рассадка, не прогорят ли театры при неполной заполняемости зала? Точных ответов на эти вопросы пока нет.

— Не посещала мысль завершить в это смутное время свою карьеру?

— Нет. В советское время порой приходилось выходить на сцену в не очень интересных для меня пьесах. Но работа есть работа, приходилось вкладывать душу и в казенный материал. А сегодня я получаю такое огромное удовольствие от спектаклей, от своих нынешних разнообразных ролей, основанных на мировой и русской классике, что мысли «о заслуженном отдыхе» меня не посещают. Буду служить театру, пока меня носят ноги.


Светлана Немоляева дебютировала в 1959 году в Театре имени Маяковского ролью, о которой молодые актрисы могут только мечтать. Это была Офелия в шекспировском «Гамлете», который поставил великий актер и режиссер Николай Охлопков. Шли годы, менялись худруки, на смену Охлопкову пришел многолетний лидер театра Андрей Гончаров, затем «Маяковку» возглавил Сергей Арцибашев, последние девять лет театром руководит Миндаугас Карбаускис, а Светлана Немоляева была и остается примой коллектива, его ярчайшей звездой, которой подвластны как лирические, так и трагедийные и острокомедийные краски.

За 60 лет работы на сцене Светлана Владимировна сыграла более 50 главных ролей. В том числе Майю в «Иркутской истории», Негину и Домну Пантелеевну в «Талантах и поклонниках», Бланш Дюбуа в «Трамвае «Желание», Елизавету Тюдор в «Да здравствует королева, виват!», Мэй в «Кошке на раскаленной крыше», Анну Андреевну в «Ревизоре», Феклу Ивановну в «Женитьбе», Кухарку в «Плодах просвещения», Анну-Регину в «Канте». Одна из последних ее блистательных ролей — Чебоксарова в «Бешеных деньгах», где она блистает на сцене вместе со своей внучкой Полиной Лазаревой...

В кино Немоляева начала сниматься еще в раннем детстве. Первую известность получила в 1958 году благодаря роли Ольги Лариной в фильме-опере «Евгений Онегин». Всесоюзную славу и любовь зрителей принесли ей заметные роли в картинах Эльдара Рязанова «Служебный роман», «Гараж», «О бедном гусаре замолвите слово», «Небеса обетованные». Светлана Владимировна считает работу у Рязанова «настоящим подарком судьбы и единым моментом счастья».

К сегодняшнему дню на счету Немоляевой 98 ролей в кино. К числу недавних удач актрисы можно смело отнести небольшие, но яркие, тончайшей отделки роли в фильмах «Ван Гоги» Сергея Ливнева и «Мешок без дна» Рустама Хамдамова. Последний фильм завоевал специальный приз жюри на Московском международном кинофестивале. Сама актриса является лауреатом национальной премии «Золотая маска» в номинации «Легенда сцены» и двух премий зрительских симпатий «Звезда театрала».

Материал опубликован в № 7 газеты «Культура» от 30 июля 2020 года