Есенину на моржовых ластах — нет, нет, нет!

Евгения КОРОБКОВА, спецкор «Комсомольской правды» специально для газеты «Культура»

02.10.2020

Поэт на сломанных крыльях — слишком грубая, лобовая метафора, в которой просвечивает работа с оглядкой. Чтобы и народ понял, и в то же время против сюрреализма не погрешить.

Страшными памятниками писателям Москву не удивишь. Нам прививали чувство ужасного знаменитые скульпторы. Александр Рукавишников, автор страдающего от геморроя Достоевского и Шолохова, нашпигованного отрубленными конскими головами. Пресловутый Зураб Церетели, наделивший Марину Цветаеву лицом Коперника...

Еще вспоминается Лермонтов, как «мужик в пиджаке», которого не посадят, и Пушкин с Гончаровой в виде «тараканов в банке» на Большой Никитской… Но перед работой Григория Потоцкого, подаренной столице по случаю 125-летия Есенина, все страхостатуи померкли, как мелкие ведьмаки перед Вием. 29 сентября сего года во дворе дома № 24 по Большому Строченовскому переулку, где находится музей Есенина, установили такой уродливый памятник, что все зажмурились.

Скульптор Григорий Потоцкий увидел поэта в гимнастической позе «мостик», опирающимся на вывернутые моржовые ласты, а лицо и тело покрыл оспинами, рубцами и целлюлитом.

На открытии работы скульптор сильно радовался содеянному, посыпал статую лепестками алых роз и активно фотографировался на ее фоне. В соцсетях же разразился такой скандал, какого на моем веку еще не было. Есенина обозвали «мутантом», у которого случился столбняк, «жертвой экзорцизма», «персонажем Лавкрафта».

Справедливости ради стоит отметить, что стиль набрасывания бронзы, как штукатурки на цоколь — существует последние лет пятьдесят, а скульптор, видимо, имел в виду не ласты, а все-таки сломанные крылья, однако как бы ни уверял скульптор Потоцкий, что «Реквием по Есенину» — его лучшая работа, над которой он раздумывал сорок лет, никто особо не проникся.

«Да, судьба поэта в России зачастую трагична, но не до такой же степени... Повержен, распластан, полураспят, но почему вместо крыльев русалочий хвост?»

«Напоминает скамейку ( кстати, так и вижу девиц, взобравшихся на это чудо и лежа на нем снимающихся для Инстаграма)», — негодовали пользователи соцсетей и даже взывали к авторитету министра культуры Любимовой. В числе голосов в защиту памятника одиноко прозвучал разве что писатель Дмитрий Быков, назвав скульптуру талантливым произведением. По словам Быкова, в памятнике он разглядел падшего ангела, попытки привязать к «Демону поверженному», к Серебряному веку», а несогласным посоветовал сделать статую самим и поставить ее на собственном садовом участке.

Своей защитой Быков оказал памятнику прямо-таки пашаевскую услугу. Потому что прозвучало все хамски и снобски. В духе любит наш народ всякое г…

О том, что народ — дурак и искусство ему не принадлежит, нам в последнее время доказывают слишком часто и не только устами Быкова. Любит этим заниматься и Пушкинский музей, подвешивая лошадей к потолку, и Третьяковская галерея, демонстрирующая в зале Иванова сушеную палочку Монастырского...

Но в случае с Есениным — чаша терпения переполнилась. Дело не в том, что я чего-то не понимаю. Я-то как раз понимаю, что трудно ждать реализма от сюрреалиста Потоцкого. И понимаю, что вместо сусального Леля-Есенина, наверное, хотелось бы чего-то принципиально иного. Вот только проблема в том, что работа Потоцкого — это не иное. Есенин на сломанных крыльях — слишком грубая, лобовая метафора, в которой просвечивает работа с оглядкой: чтобы и народ понял, и в то же время против сюрреализма не погрешить.

Попытка усидеть на двух стульях слишком заметна — потому и раздражает больше всего. В равной степени, как раздражает совет слепить статую самим. Вот вам, Дмитрий Львович, нравится памятник Потоцкого, так и установите его у себя на огороде. А я, слава Богу, еще могу выбирать, чем украсить общественное пространство.

Народ-то не дурак, и ему все чаще есть что сказать о спускаемых сверху псевдокрасотах. На этой же неделе жители Владивостока обозначили свой выбор, на всю страну поиронизировав над благоустройством каменными саркофагами. Возле гробообразных лавочек, урн и скамеечек тут же появились венки, цветки, ленточки и скорбные таблички по скончавшемуся эстетическому вкусу. А недавно сокрушительную победу над навязанными «элитой» вкусами одержала вдова Владимира Этуша. Елена хотела установить мужу мемориальную доску, в классическом стиле, так, чтобы муж был похож на себя, а не на кого-то еще. И как бы ни упирались маститые скульпторы, доказывая, что реализм нынче не в почете, Елене удалось настоять на своем. Она нашла молодого скульптора Филиппа Трушина, работающего в классическом стиле и сумевшего уловить портретное сходство Владимира Этуша. Она отстояла не только мемориальную доску, но и впоследствии диплом молодого человека, которого хотели «зарубить».

Столь отчаянное и массововое сопротивление надругательству над Есениным вызвано еще и тем, что он до сих пор считается очень своим, народным поэтом. Анна Ахматова обожала рассказывать историю (хоть и обратную, но точно выражающую мысль) про то, как дети отстояли плохонький памятник Пушкину, который в 1937 году хотели сносить в Ленинграде. Когда приехал кран, то играющие поблизости дети подняли такой дикий рев, что памятник не тронули, и он стоит до сих пор. «Если бы это был не Пушкин, а кто-то другой, то дети с удовольствием встали бы кругом и смотрели, как снимают. Но так как дядя Пушкин — ни за что», — торжествующе говорила Ахматова.

Вот и у нас с «дядей Есениным» получилось примерно так же. Кому бы другому поставили уродливый памятник — да ладно, стояли бы и смотрели. А на Есенине разум возмущенный вскипел.

Коронавирус, денег нет, грядет самоизоляция — это ладно. Но, на тебе,  уродский памятник любимому поэту поставили. Этого пережить никак нельзя. Кажется, опасность почувствовали и там, наверху. Директор музея Светлана Шетракова уже сдала назад, пообещав, что уродина будет стоять не вечно, а лишь до 1 ноября. По ее словам, музей предоставлял всего лишь «выставочную площадку для арт-проекта» и работа Потоцкого была представлена в рамках перформанса, с договором на месяц. «Если будут против, то мы не будем продлевать договор», — пообещала директор музея.

Так что, ура, товарищи. Нам удалось отстоять не только Есенина, но и справедливость старого лозунга «Искусство принадлежит народу». Радуемся победе, но не расслабляемся.