Племя младое, незаконное

Подростковая жестокость все чаще попадает в криминальные сводки. Так, 11 мая в Златоусте парни 12 и 13 лет заманили 9-летнюю девочку в заброшенный дом, изнасиловали и жестоко избили. Думая, что она мертва, вернулись домой. Только чудом малышка осталась жива, пролежав несколько дней в коме. Самое страшное, что дети — из благополучных семей, однако в их школе царят уголовные порядки. В Кремле озаботились атмосферой в школьной среде. По поручению президента Минобрнауки создало межведомственную рабочую группу по предотвращению криминализации юношества. 

Многие считают, что криминальная субкультура — дело прошлое, и сегодняшние преступления молодой поросли не связаны с пропагандой жизни по воровским понятиям.

— Во всяком случае, влияния субкультуры на наших воспитанников замечено не было, — сказала «Культуре» директор спецшколы «Шанс» для трудных подростков Наталья Вайснер. — У каждого имелись свои причины для совершения преступления, к тому же детей тяжело организовать, а значит, и повлиять на них.

Закон — тайга

Но это в Москве. А в депрессивных российских регионах среда многих специализированных учреждений мало чем отличается от тюремной. Особенно в интернатах и коррекционных школах. Широко известно об этом стало в прошлом году, когда материалы об ужасах в забайкальском детском доме «Апельсин» были переданы активистами Союза добровольцев России в Совет при президенте страны по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ).

— Мы сразу же вылетели туда и были поражены теми жестокостями, которым подвергались дети, — рассказывает «Культуре» ответственный секретарь СПЧ Яна Лантратова. — Так, маленький мальчик, хотевший есть, украл банан, и преподавательница заперла его за это в железную клетку. С наступлением темноты она пересадила малыша в мешок и отнесла в лес, где он провел всю ночь. Утром на ребенка надели женское платье и начали избивать всем интернатом. А другим воспитанникам в качестве назидания обжигали руки утюгами и наливали в ладони горячий суп, заставляя есть друг у друга из рук.

После возбуждения уголовного дела по фактам издевательств проверки в регионе продолжились. Оказалось, что в одном забайкальском лицее за полгода учащиеся совершили пять самоубийств. Факты замалчивали, причины не расследовали.

Через некоторое время столичная комиссия установила, что местные детские дома и школы находятся под властью криминальных группировок. Их члены считают себя настолько неуязвимыми, что 2 февраля прошлого года в городе Хилок предприняли штурм полицейского участка, в который за хулиганство доставили их товарища. Несовершеннолетние воспитанники коррекционной школы-интерната, вооруженные железными прутьями, разбили камеры видеонаблюдения, измочалили полицейский автомобиль и пытались ворваться в отделение. Прибывшему по тревоге наряду пришлось применить табельное оружие — сделать несколько выстрелов в воздух. Тогда-то полицейские и узнали, что подростками управляет некое АУЕ — «арестантско-уркаганское единство».

— Руководят из тюрьмы через своих «смотрящих» на воле, которые в детских социальных учреждениях устанавливают воровские порядки, — уточняет Лантратова. — «Смотрящие» собирают деньги на «общак» для зоны, и если ребенок не может сдать или отказывается совершить преступление, то он переходит в разряд «опущенных»: у него отдельная парта, отдельная посуда, над ним издеваются, его можно насиловать. После Забайкалья мы начали тотальные проверки по всей стране, уже добились возбуждения уголовных дел о насилии над детьми в 14 регионах России.

Выяснилось, что, кроме Забайкалья, ситуация критична еще в 16 субъектах Федерации. Среди них Бурятия, Краснодарский край, Иркутская область и даже Подмосковье. В школах царят зэковкие законы, у ребят отбирают деньги. Уже устоялась твердая такса. Сироты в детских домах ежемесячно платят 50 рублей, ученики общеобразовательных школ — 250. Да-да, общеобразовательных!

— По новому закону воспитанники детских домов и интернатов ходят в обычные школы, — поясняет Лантратова. — Таким образом, те оказываются в зоне влияния так называемой молодежной политики криминального мира. Но самое страшное, что существует тенденция: ребенок, совершив правонарушение, попадает в спецшколу или колонию, где заражается субкультурой, затем возвращается в свой детский дом-интернат и становится «смотрящим».

Однако романтика жизни по понятиям распространяется не только через детей, прошедших колонию.

— Когда мы проанализировали интернет-пространство, то пришли в ужас, — продолжает  Лантратова. — Там видимо-невидимо групп с лозунгом «смерть легавым, жизнь ворам». И огромное количество подписчиков — от 85 000 до 800 000 человек. Что поразило: на этих сайтах очень качественные видеоматериалы, запись саундтреков, сувенирная продукция. То есть за всем этим стоят серьезные деньги.

По утверждению моей собеседницы, проблема касается национальной безопасности страны.

Когда 8 декабря 2016-го на заседании президентского Совета по правам человека Яна Лантратова обнародовала все эти факты, для главы государства это явилось настоящим шоком. Владимир Путин после тягостного молчания коротко произнес:

— Даже ничего не буду комментировать. Давайте ваши предложения, программу. Проработаем и обязательно будем помогать вам.

Тогда-то и было решено сформировать межведомственную рабочую группу по предотвращению криминализации подростковой среды.

Отсидишь, а миллиарды останутся

Напомним, что под тотальное влияние преступного мира в ХХ веке подростки в нашей стране попадали трижды.

Сначала во второй половине 10-х годов, когда Первая мировая война привела к появлению огромного количества беспризорников, до которых никому не было дела. Их быстро прибрали к рукам уголовные банды, сформировавшие из ребятни целую армию профессиональных воров. Разгул детской преступности наступил при Временном правительстве. После Февральской революции были открыты двери тюрем, и на воле оказались тысячи рецидивистов. И тут надо отдать должное новой власти, которая, энергично взялись за перевоспитание юных преступников. И добились в этом успеха.

— Я не поклонник большевиков, — признается продюсер и президент медиахолдинга «Красная Звезда» Алексей Пиманов. — Но они в 1917-м взяли Россию, где только 15 процентов населения умели писать и читать. А уже к 1938–1939 годам на авансцену вышло первое образованное поколение в нашей истории, которое потом построило в Советском Союзе все, от нефтянки до великой культуры, и освоило космос. Всего за 20 лет! И часть этих творцов — бывшие дети-преступники, ставшие инженерами, военными, писателями, академиками. Каким образом большевикам удалось изменить подростковую криминальную ментальность, мы знаем из книг Антона Макаренко, Вячеслава Шишкова, Григория Белых и Леонида Пантелеева, по фильмам «Республика ШКИД», «Педагогическая поэма», «Путевка в жизнь».

Вторая попытка втягивания юношества была в криминал предпринята в 1953-м: тогда на волю по амнистии выпустили 1,2 млн заключенных, в том числе — несовершеннолетних. Это отразилось на советской молодежи. В моду вошли блатные песни (именно с них началась слава Владимира Высоцкого), фиксы на передних зубах, тюремный жаргон, воровская походка.

Но беспредел уличной преступности после амнистии — выдумки кинематографистов. Воровские песни во дворах действительно звучали, но считались фольклором. Да, вышедшие на свободу подростки смотрели на сверстников свысока — мол, мы познали жизнь, а кто вы? Всерьез бывших заключенных не воспринимали. Передовой частью молодежи считались комсомольцы, а не носители фени. С влиянием уголовников на подростков в 50-х годах никто не боролся. Дурная мода вскоре сама сошла на нет.

Тектонические сдвиги произошли в 80-е. Началось разделение на бедных и богатых, причем к последним относились те, кто воровал. Пришла пора мясников, заведующих базами, директоров торговых точек, распределявших дефицит (расстрел директора Елисеевского магазина уже не мог изменить ситуацию). Чувство несправедливости укреплялось в сознании людей, копилась обида, вылившаяся потом в тотальную криминализацию ельцинской эпохи.

Страна в 90-е напоминала одну огромную лагерную зону, в которой заправляли бандиты. Они стали героями новых песен, про них снимали фильмы. По ТВ шла открытая пропаганда жизни по понятиям. Вошел в обиход уголовный язык, проскальзывавший даже в информационных сообщениях дикторов центральных каналов. Жаргонные словечки тех лет можно найти и в нашей современной речи. Но главная беда — выросло поколение с уголовной ментальностью.

По словам председателя Национального антикоррупционного комитета Кирилла Кабанова (он также вошел в рабочую группу), нынешние устремления молодых людей направлены не на поднятие собственного культурного уровня, не на то, чтобы стать образованнее, честнее и благороднее, а на обретение богатства любой ценой.

— Мои студенты, будущие юристы, уверяют: получить три года колонии за взятку в три миллиарда — это не трагедия, — рассказывает Кабанов. — Срок отсидишь, а миллиарды останутся.

Такая уверенность — отголосок эпохи «первоначального накопления капитала». Ведь чем 90-е отличались от 50-х? Если в середине века зэковская романтика, скорее, являлась модой, то в конце столетия криминальный путь для молодого человека стал единственным способом улучшить благосостояние или даже элементарно выжить. А куда еще было податься юноше из рабочего микрорайона либо депрессивного поселка, где все предприятия стоят?

Сегодня влияние уголовников на детей не так сильно, как в 90-х. 

Бой с тенью

Каким же образом Минобрнауки намерено противостоять вовлечению подростков в преступный мир? Ответа в ведомстве я не получил, что неудивительно. Ведь уголовная атмосфера в детских учреждениях расцветает зачастую из-за равнодушия педагогов, якобы не видящих, что творится на переменах в школьных коридорах и туалетах. Хорошо помню, как в 70-х в нашей школе верховодила шпана, которая могла прижать к стене и вывернуть карманы, забить кого-то ногами прямо в классе. И все это на глазах учителей, стыдливо (я наблюдал) отводивших глаза. Затем все это повторилось в 90-х в школе моего сына. Учеников обложили данью какие-то гопники. Мне, 30-летнему мужику, пришлось ходить на разборки. И учителя не замечали в классах сломанных носов и кровоподтеков на лицах.

— Чтобы противостоять криминализации в школах и детских домах, надо работать с педагогами, — делится Яна Лантратова.

И действительно, во многом от учителей зависит атмосфера в школе. По книгам мы видим, что никаких особых педагогических систем большевики для перевоспитания беспризорников не применяли. Детьми занимались правильные, честные, упертые мужики (зачастую без специального образования), их сила была в какой-то несгибаемой справедливости, которая благотворно влияла на подростка.

— В одной из школ Краснодарского края процветала уголовщина, — приводит пример Лантратова. — Но пришел новый педагог — и криминала не стало.

Также, по словам ответственного секретаря, в перспективных планах индивидуальная работа. В первую очередь детям нужно объяснять их права и детально проинструктировать, к кому обращаться в случае проявления в отношении них насилия. Но это не так просто.

— У нашего Совета нет полномочий по общественному контролю, — разводит руками Лантратова, — а при официальных проверках ребята никогда не расскажут, что творится в их учреждениях, потому что взрослые уедут, а им тут жить.

Следует юридически расширить права членов Совета, поскольку, едва они находят факты правонарушений, их перестают пускать в социальные учреждения. Давно назрело создание в государстве внятной альтернативы: чем можно увлечь ребенка, чтобы он не интересовался в интернете криминальными сайтами и клубами самоубийц. Кроме того, нужна система постинтернатного сопровождения, которой в России нет. 

— Эту проблему одним ведомством не решить, — уверена Лантратова. — Только во взаимодействии со всеми компетентными силовыми структурами.

По мнению Кирилла Кабанова, на сегодня четкой программы по противодействию криминализации подростковой среды еще нет.

— Пока мы разбираемся в степени угрозы, которую представляют эти явления, — объяснил «Культуре» председатель НАК. — Еще необходимо понять, кто вовлечен в процесс, что за методы используются, откуда берутся финансы... Словом, надо дать реальную оценку происходящему. По моему опыту работы в спецслужбах, могу сказать, что проникновение субкультуры в молодежную среду происходит всплесками. Не обязательно, что оно создается искусственно уголовниками. Это может идти от негативного отношения родителей друг к другу или из-за проблем с деньгами. В любом случае прежде всего нужно наладить обмен информацией между структурами, как это было в советские времена. Ведь тогда в гороно поступала статистика о подростковых преступлениях, и становилось ясно, в какой части воспитания и образования есть недоработки.

Будут меняться законы в сфере ограничения информации из интернета. Сейчас это происходит крайне медленно.

— Закрытие сайтов детской порнографии в Сети растянулось на долгие пять лет, — напомнил Кабанов. — Думаю, самой эффективной мерой против криминализации станет создание спортивных кружков, поисковых отрядов и патриотических объединений. А кроме того, стимулирование молодежного творчества денежными призами, гонорарами и пособиями. Чтобы подросток знал, что деньги можно зарабатывать не воровством и грабежами, но писанием стихов, картин, съемками клипов и победами на всевозможных конкурсах.

Словами делу не поможешь

В МВД считают, что предупреждение преступности несовершеннолетних должно быть приоритетной задачей государства, но решать ее только правоохранительными мерами бесполезно. Хотя полиция делает все возможное.

— В 2016 году органами внутренних дел осуществлялось шефство над 627 детскими домами и 579 школами-интернатами, — рассказали «Культуре» в пресс-службе МВД РФ. — Реализуется оно преимущественно в форме воспитательных бесед с «трудными» подростками, организации викторин, спортивных мероприятий, посвященных Новому году, Дню знаний, последнему звонку. Проводимая работа позволила сократить на 20,1 процента число доставленных в отделы полиции подростков — воспитанников детских домов и школ-интернатов, а также повлияла на снижение количества преступлений, совершенных несовершеннолетними, на 13,1 процента.

По большому счету — это капля в море. В прошлом году на профилактический учет в подразделения по делам несовершеннолетних было поставлено 145 800 подростков. В органы МВД за различные правонарушения их доставлено 313 900. Из них к административной ответственности привлечено 175 900. Кроме того, привлечено 529 900 родителей.

Силами одной �