«Какой же я подлец, что не умею рисовать»: чем удивила «Мелиховская весна» в усадьбе Чехова
Театральный фестиваль «Мелиховская весна» послужил поводом не только посмотреть спектакли и встретиться с любимыми актерами, но и оценить темпы реконструкции, которая вот уже несколько лет ведется в чеховской усадьбе. Несмотря на громадье планов, руководство приняло волевое решение ее не закрывать, «чтобы не лишать людей Мелихова».
— В позапрошлом году все было очень плохо! — призналась директор Анастасия Журавлева. — Все было в пыли, бетоне, а мы только махали руками и говорили: здесь будет кафешка, а здесь будет туалет…
В прошлом году в Мелихове появились канализация, визит-центр с кафе и магазином мерча. В нынешнем — преобразился сад. Если раньше посетители скакали по строительным мосткам и утыкались в заграждения, то теперь количество строительных заборов поуменьшилось, вместо деревянных мостков разветвилась сеть дорожек, а экскурсантам тут с удовольствием показывают семь отреставрированных построек. Наконец-то стало можно посещать знаменитый флигель, где Антон Павлович написал свою «Чайку»! Открыли и мемориальный дом Чехова. А буквально перед Новым годом появилась полноценная выставочная площадка для временных экспозиций.
Фото: Евгения Коробкова
Что показывают
Про выставку «Левитан и Чехов: поэтика пейзажа» хочется поговорить отдельно, она того заслуживает.
Художник и писатель дружили. Более того, первый был влюблен в Марию Павловну Чехову и даже пытался сделать ей предложение. На протяжении жизни друзья неоднократно ссорились и мирились, а главным в их отношениях оставался творческий диалог. Именно Чехов сформулировал выражение «левитановский пейзаж», обозначающее способность природы вызывать душевный отклик. «У нас природа грустнее, лиричнее, левитанистее», — писал он в письме 1894 года, сравнивая южную крымскую природу и среднюю полосу России.
Левитанистость стала для Антона Павловича мерилом красоты природы и камертоном художественной правды. Живописец в свою очередь восхищался Чеховым-пейзажистом. Лаконичные описания природы в чеховских текстах Левитан считал «верхом совершенства» за их «поразительную художественную компактность», умение наименьшими средствами добиваться исключительной выразительности.
Фото: Евгения Коробкова
Не бойтесь рисовать этюды
На выставке представили 24 работы Исаака Левитана из собрания музея «Мелихово», музея-заповедника «Поленово» и частной коллекции А. Н. Жилина. Объединяющая черта — все это небольшие этюды.
Фото предоставлено пресс-службой фестиваля
«Никогда не гонитесь за большими размерами этюдов; в большом этюде много вранья, а в маленьком — совсем мало», — учил Левитан.
У выставок в Мелихове уже сложилась особенность: их отличает прекрасное текстовое оформление. Так и на сей раз кураторы подобрали изумительные, редкие цитаты из писем обоих мастеров, приоткрывающие их «творческую кухню». Посещение выставки можно в обязательном порядке рекомендовать как начинающим живописцам, так и молодым прозаикам.
Чему учил Левитан
Левитан объяснял ученикам суть творчества. Картину называл «куском природы, профильтрованным через темперамент художника». Озвучивал, казалось бы, парадоксальную мысль, что не надо зацикливаться на мелочах и деталях: «Ищите общее. Живопись не протокол, а объяснение природы живописными средствами».
«Мы еще не вполне владеем умением связывать, обобщать в пейзаже землю, воду и небо; все отдельно, а вместе, в целом, это не звучит. Ведь самое главное и самое трудное — это постичь в пейзаже верное отношение земли, неба и воды», — повторял он ученикам.
Огромное значение мастер придавал этюду: «Если вы по-настоящему, серьезно почувствуете, что вы видели, когда писали этюд, то и на картине отобразится правильное и полное впечатление виденного». А еще советовал работать быстро, но не спешить заканчивать. В тот момент, когда до заветного финала оставалось два-три мазка, Левитан рекомендовал отложить полотно, повернуть лицом к стене и оставить «дозревать».
Фото: Евгения Коробкова
Уроки Чехова
Примерно о том же говорил Чехов. На выставке можно «полистать» деревянные книги с фрагментами чеховских описаний. Помимо них приводятся интереснейшие письма, в которых мэтр, например, дает советы начинающему писателю Алексею Пешкову (Максиму Горькому).
Классику решительно не нравились фирменные горьковские «море дышит», «небо глядит», «степь нежится», «природа шепчет, говорит, грустит». Он считал, что Горький чрезмерно увлекся приемом антропоморфизма, и от этого фразы стали «слащавыми». «Красочность и выразительность в описаниях природы достигается только простотой, такими простыми фразами, как «зашло солнце», «стало темно», «пошел дождь», — учил Чехов.
Фото: Евгения Коробкова
Антон Павлович советовал Горькому избавляться от эпитетов. Мол, гораздо лучше написать «человек сел на траву», чем соорудить неудобоваримую конструкцию: «высокий, узкогрудый, среднего роста человек с рыжей бородкой сел на зеленую, уже измятую пешеходами траву, сел бесшумно, робко и пугливо оглядываясь». В одном из писем поставил коллеге на вид отсутствие сдержанности: «Вы как зритель в театре, который выражает свои восторги так несдержанно, что мешает слушать себе и другим». Для того чтобы проза «укладывалась в голове в секунду», советует делать описания «компактнее, короче».
Рассуждая о назначении художественной литературы, писатель приводил в пример Левитана. По его мнению, нужно всегда говорить правду «безусловную и честную», как у Исаака Ильича, который никогда не приукрашивал природу и, изображая дерево, не брезговал рисовать грязную кору и пожелтевшую листву.
Рисовал ли Чехов
Левитан считал себя косноязычным и потому не писал прозу, если не считать единственного текста про художника Саврасова. Антон Павлович, в свою очередь, сожалел о своей неспособности к рисованию. «Какой же я подлец, что не умею рисовать», — сокрушался он, путешествуя по Кавказу, а во время поездки на Сахалин сетовал, что с ним не поехал Левитан.
Однажды к Чеховым пришли гости. Болтали о Крыме, а Исаак Ильич легким движением руки набросал карандашом «Море при лунном свете» и «Ветлы». Увидев это, брат писателя Николай Чехов, тоже прекрасный художник, подхватил начинание, изобразив в альбоме прекрасную женскую головку. Антону Павловичу крыть было нечем, поэтому он раскритиковал рисунки:
— Ну кто так рисует! Чья это головка? А море что за море? Рисовать надо так, чтобы каждому было понятно, что хотел сказать художник!
С этими словами, засучив рукава, Чехов наваял нечто вроде схемы: нехитрый морской пейзаж, человечек спускается с горки в трактир... Чтобы у зрителя не возникало сомнений, каждый объект был подписан словами «турист», «чижи», «море»…
Завершив работу, он под общий хохот вручил рисунок дядюшке Гиляю с наказом беречь:
— Это мой первый и единственный рисунок. Больше рисовать не буду, чтобы не отбивать хлеб у Левитана!
Классик обманул. Рисуночки встречаются на полях чеховских писем. Писатель изображал пульс знакомого, форму перемычки у пенсне, вкусное печеньице. Особенно любил Антон Павлович рисовать сердце, пронзенное стрелой…
Фото: Пелагия Тихонова/РИА Новости
Теперь эти рисуночки стали украшением Мелихова. Начертание короны над буквами «А. Ч» — эмблема «Мелиховской весны», а вход в усадьбу украшают металлические инсталляции с изображениями «южнорусских насекомых», придуманных Чеховым: лис со стрелкой на хвосте, совенок, диковинная птица, очаровательный «ихневмон» — грустная зверушка с телом таксы и хвостом-зигзагом.
Кстати о театральном фестивале
В этом году на фестиваль помимо россиян приехали вьетнамцы и иранцы. Два коллектива показали свою версию «Чайки». А петербургский мэтр Лев Додин, обычно не жалующий опен-эйры, открыл «Мелиховскую весну» спектаклем «Дядя Ваня» по пьесе, написанной, как известно, в Мелихове.
Фото предоставлены пресс-службой фестиваля
Открытие в ходе реконструкции
Директор музея-усадьбы Анастасия Журавлева рассказала удивительную вещь: в ходе реконструкции удалось найти половину подлинного дома Чехова!
Не секрет, что на территории Мелихова сохранилось всего две оригинальные постройки. К тому времени, когда здесь сделали музей, пропала главная достопримечательность — жилище Антона Павловича.
Фото предоставлено пресс-службой фестиваля
— Где дом? — спрашивали музейщики у местных жителей. Те пожимали плечами: «Да кто ж его знает. Растащили».
Когда стали ремонтировать дом первого директора музея Юрия Авдеева, сняли сайдинг и разные элементы декора — обнаружили, что изба ужасно напоминает главный дом Мелихова. Ученые подтвердили: точно он, но не полностью, это — половина избы, причем слегка развернутая относительно того, как стоял целый дом. Куда утащили вторую половину — неведомо, но и этой находке мелиховцы ужасно рады. Планируют открыть здесь музей музеев.