Стекло, огонь, металл: в Музее декоративного искусства открылась выставка эмалей «Огненное письмо»

Во Всероссийском музее декоративного искусства проходит выставка «Огненное письмо. Искусство эмали» — масштабный проект, объединивший шедевры эмальерного искусства из государственных и частных собраний.

У многих из нас в детстве были эмалированные значки, поэтому что такое эмаль, все примерно себе представляют. Стеклянный порошок наносится в ячейки медной пластинки, потом обжигается в печи, и в итоге получается цветная глазурь, слитая воедино с металлической поверхностью.

«Эмаль подобна живописи. Есть краски, которые разводятся водой, есть краски, которые разводятся маслом. Эмаль же — та краска, которая разводится огнем», — говорил ювелир XVI века Бенвенуто Челлини в «Трактате о золотых дел мастерстве». Считается, что эта техника пришла к нам с Ближнего Востока и там называлась «огненным письмом». Несмотря на то, что многие процессы в наше время стали существенно легче (в частности, печку с углем сменило электричество), «огненное письмо» до сих пор считается крайне сложным и капризным искусством.

«Чтобы получить работу, нужно сделать от восьми до двадцати обжигов, — рассказывает коллекционер Наталья Карпович. — При этом эмаль разных цветов нельзя смешивать. Каждый цвет обжигается отдельно. Представьте: садишься у печки, делаешь десятый обжиг, думаешь, какой я молодец, — и вдруг по хорошенькой эмали идет трещина, появляется пузырек или изделие приобретает совсем не тот цвет, что задумывался изначально. Словно природа вмешивается сама и говорит мастеру: нет, не ты здесь главный».

Именно по инициативе Натальи Карпович, крупнейшего в стране коллекционера французских эмалей из Лиможа, была организована выставка.

Начало экспозиции рассказывает о технике изготовления эмалей. В витринах выставлены баночки, порошки, образцы изделий на разных этапах изготовления. Цвет эмали появляется не из красок, а из металлических оксидов, которые добавляют в стекловидную массу. Разные вещества дают разные оттенки: медь — зеленые и бирюзовые, кобальт — глубокий синий, железо — желтые и коричневые оттенки. Одна из главных хитростей — правильно сварить стекловидный порошок. У каждой мастерской был свой секрет, поэтому цвет и стиль работ легко различить.

С давних времен и до сих пор самым сложным цветом считается красный. Как писал Бенвенуто Челлини, о красной прозрачной эмали долгое время не имели представления, пока ее не изобрел некий алхимик: «Поговаривают, что он искал сплав для изготовления золота, а когда закончил работу, в тигле остался шлак красного стекла. Эта эмаль считается самой красивой и называется она в ювелирном цехе «смальта роджьо».

Открывая вернисаж, директор музея Татьяна Рыбкина отметила, что выставку не могли не пополнить экспонатами из собственной коллекции и коллекций отечественных музеев-партнеров. Поэтому экспозиция разделена на два зала. В одном выставлены французские экспонаты из коллекции Карпович, в другом — «наш ответ Западу».

Лимож: секреты французской коллекции

Один из самых старых экспонатов французской коллекции — редчайший мощевик: небольшая шкатулочка из дерева, декорированная костью и эмалевыми пластинами с изображениями ангелов, львов и крылатых тельцов. Изделие выполнено в XII веке. В это время город Лимож, расположенный в центре Франции, уже приобрел статус столицы эмальерного дела. Здесь проходили паломнические пути, и местные мастера не успевали передохнуть от заказов: их технологией очень заинтересовалась церковь. Дело в том, что эмаль выполнялась не на золоте и серебре, а на медной основе, обладающей способностью остывать равномерно по всей поверхности. Лиможские изделия выглядели эффектно, а стоили в разы дешевле драгметаллов, поэтому за сравнительно небольшие деньги можно было украсить всю церковь. Когда эмальеры освоили процессы изготовления кабошонов — очень похожих на огромные драгоценные камни, — в Лимож потянулись военные со своими заказами: особым шиком считалось увенчать кабошоном эфес шпаги.

Среди церковной утвари представлены совсем редкие вещи. Например, створчатый алтарь лиможского мастера Пьера Рейнана с запечатленным королем Англии, склонившим колено перед французским королем. Такой эпизод действительно имел место во время Столетней войны, а именно в 1286 году: король Англии Эдуард был вынужден заключить перемирие и принести клятву верности королю Франции Филиппу Красивому.

Гризайль и высокое чело

История Лиможа трагична. В конце XIV века сын короля Англии Эдуарда III, тоже Эдуард, известный в историографии под прозвищем Черный принц, спалил город, после чего начался упадок всех видов искусств. Возрождение наступило через столетие. Так что в истории лиможских расписных эмалей есть два периода: старый и новый, расцвет которого совпадает с серединой XVI века.

К новому веянию относятся работы, выполненные в технике гризайль. Это более быстрый и недорогой вид эмальерного искусства, который освоили для удешевления и ускорения процессов. Чтобы долго не морочиться с разными цветами эмали, мастера новой школы покрывали пластину толстым слоем черной или темно-синей эмалевой краски, обжигали, а уже по ней делали прорези и наносили изображение белым цветом.

Еще один любопытный период — работы «мастерской высокого чела». В ту эпоху у женщин вошло в моду брить лбы чуть ли не до макушки. Изображения довели модное веяние до эффекта комикса: вздернутый носик, непропорционально маленькая нижняя челюсть и огромная верхняя часть головы — в общем, что-то похоже на большеголовую Герцогиню из экранизации «Алисы в стране чудес» Тима Бёртона.

Эмаль — долговечный вид искусства. Не боится перепадов температур, снега, солнца, дождя. Если не прыгать по поверхности — изделие провисит тысячу лет и будет сиять как первозданное. За эту особенность технику стали использовать как современный ксерокс. Мастера Лиможа освоили метод деколи — переноса художественных изображений на эмалевую поверхность. Эмалевым копиям картин выдающихся художников на выставке уделено значительное место.

Среди других интересных экспонатов — портреты короля Генриха II, Екатерины Медичи, голого младенца Наполеона Бонапарта, а также уникальные предметы XVI–XIX веков, утварь, которой не пользовались, а выставляли напоказ как символ достатка. Изюминка коллекции — молитвенник «Житие Жанны д’Арк» с уникальной эмалевой обложкой Жюля Сарланди, заказанный к канонизации Жанны д’Арк, которая состоялась в 1920 году. Наталья Карпович признается, что этот экспонат у нее появился чуть ли не случайно, а оказался музейной редкостью.

Наш ответ Западу: ростовская финифть и выемчатая эмаль

Изначально на Руси эмаль называли финифтью. Так что второй зал посвящен финифти от XVII столетия до наших дней.

— Русская традиция всегда отличалась особой свободой — даже перенимая чужие техники, наши мастера перерабатывали их по-своему, — рассказывает куратор зала Ирина Муратова. — Например, перегородчатая эмаль из Византии на русской почве обрела совершенно узнаваемый, ни с чем не сравнимый облик: более живой, менее скованный канонами.

В XVII веке эмаль стали использовать не только в декоративных изделиях из драгоценных металлов, но и для украшения предметов быта. Знатные дворяне принялись заказывать себе табакерки и пудреницы с расписной эмалью.

Золотым веком русской эмали называют рубеж XIX и XX столетий, когда творили Фаберже, Овчинников, Хлебников, Рюкерт. А еще огромный вклад в развитие эмальерного искусства внесла княгиня Мария Тенишева, выдающаяся русская меценатка и просветительница. Свое имение Талашкино превратила в настоящий рай для творческих людей, куда приезжали Репин, Врубель, Рерих. Княгиня обладала многими талантами: и пела, и организовала оркестр балалаек, и устраивала школы для крестьян... Но главной ее страстью было эмальерное искусство. Она приглядела выемчатую эмаль — труднейший вид искусства, технология которого, в отличие от перегородчатой, была утрачена. В своих мастерских, оснащенных по последнему слову техники, княгиня Тенишева фактически переизобрела технологию, а еще разработала новые цвета и инструменты, которыми современники пользуются до сих пор. Работами Тенишевой был восхищен знаменитый французский ювелир Рене Лалик, и когда Мария Клавдиевна обратилась к нему с просьбой взять ее в ученицы, Лалик сказал: «Не возьму. Вы сами по себе индивидуальность». В итоге Тенишева и без помощи Лалика защитила диссертацию по эмали и инкрустации, а многие ее находки до сих пор вовсю используются зарубежными дизайнерами украшений, которые кое-что беззастенчиво подворовали.

Коллекция как откровение

В своей деятельности Наталья Карпович вдохновляется знаменитой предшественницей. Наша современница тоже совмещает в себе разные ипостаси. Она и мать шестерых детей, и победитель чемпионатов мира и Европы по боксу и биатлону, а в итоге сама овладела искусством эмали и защитила диссертацию. Сегодня в собрании Карпович более полутора тысяч работ, хотя, по словам владелицы, она никогда и не думала, что будет заниматься этим видом искусства:

— Я родом из ленинградской рабочей семьи. Для меня слово «Лимож» было чуть ли не ругательным...

В 1990-х Наталье выпало по работе впервые попасть во Францию. В кармане — первые сто долларов, хотелось купить и бус, и помады, и всего, что хотят женщины в Париже. Но судьба распорядилась иначе. На пути русской командированной случайно возникла антикварная лавка. Наталья вошла, увидела эмалевое изображение Богоматери и замерла.

— Почему-то я почувствовала необыкновенную связь с этой вещью, — вспоминает Карпович. — Изделие стоило как чугунный мост, но у меня наступил некроз кошелька...

Купленная на все командировочные эмаль оказалась «простенькой»: XIX век, не подписная. Но для Натальи Карпович она по сей день остается самым ценным экспонатом. Наталья называет ее «мамой» своей коллекции и никогда не расстается с ней: «Когда этой эмали нет в доме, мне становится не по себе».

Современная русская эмаль — лучшее вложение денег

Последние несколько лет эмаль переживает второе рождение. Техника вновь становится очень популярной и востребованной. Появились молодые мастера-эмальеры: Алексей Лавлинский, Евгений Баранов, Татьяна Козлова... Карпович дает совет для будущих коллекционеров: сейчас работы современных российских мастеров эмали стоят сущие копейки, но это может быть выгодным вложением средств. Со временем стоимость изделий вырастет, и, похоже, это уже начинают понимать западные коллекционеры и ювелирные дома.

— Если вы покупаете французский бренд, знайте, что зачастую изделия сделаны руками наших мастеров, — говорит Наталья. — Наша эмальерная школа остается одной из лучших.

Где посмотреть современное

Современный раздел в музее декоративно-прикладного искусства сравнительно небольшой, хотя и интересный. Например, можно увидеть подарки Сталину на семидесятилетие, изготовленные фабрикой «Ширпотреб», правда, это конец сороковых. Также музей выставил работы победителей конкурса эмальеров 1980-х годов. Например, эмалевые иллюстрации к «Марсианским хроникам» Рэя Брэдбери и изделия уже легендарного Геннадия Ленцова, который именовал свои эмали «объектами». А вот за более актуальной современностью имеет смысл заглянуть на выставку «Эмаль. Новое время», которая сейчас проходит в Музее Тропинина. Здесь сконцентрировались на достижениях нашего века и представили работы пятидесяти художников. В том числе замечательные эмали недавно ушедшего Зураба Церетели, современные деколи Владимира Богачёва и даже неожиданную подвижную скульптуру Игоря Шевченко «Совесть художника». Нечто в виде стимпанк-существа с клювом содержит не только эмаль, но и хитрый механизм, позволяющий «клевать» эмальера в темечко и, видимо, таким образом требовать художника к «священной жертве».

Фотографии: Светлана Нафикова/АГН «Москва»