Татьяна Соколова, создатель проекта «Экспедиции в Торжок»: «Хотелось путешествий по необычным местам»

Алла КРАСНИКОВА

10.06.2021

Фото: www.tvernews.ru.

В пандемию за границу не поездишь, а по России все-таки путешествуют. Рано или поздно эпидемия закончится, но доллар и евро едва ли подешевеют — и внутренний туризм станет мощной альтернативой зарубежному. Но проект Татьяны Соколовой «Путешествия из Москвы в старинные города» («Экспедиции в Торжок») стартовал за несколько лет до ковида и успел стать успешным. Он посвящен достопримечательностям малой провинциальной, далекой от традиционных туристических маршрутов России. Городам, которые принято считать пасынками Федерации: денег в них мало, исторические центры в запустении, общество в апатии... Но так ли это на самом деле? Об этом мы и говорили с создательницей проекта.

— Откуда у вас такой интерес к провинции, и в частности к Торжку?

— Я сама родом из Торжка. Окончив школу, наши отличники уезжают в большие города, и я поступила так же. Уехала в Санкт-Петербург, окончила финансово-экономический институт, вышла замуж, а потом стала москвичкой. В Москве занимаюсь бизнесом — у меня предпринимательская судьба, я предприниматель-организатор. С туризмом мой бизнес никак не был связан. Но в Торжок я приезжала часто. В нем жили мои родители, остались друзья. Город меня «торкает», и я все время хотела что-то для него сделать.

— Торжок так хорош?

— Я выросла в городе-заводе. Заводы в Торжке есть и сейчас: кто-то разорился, а кто-то и перепрофилировался, появились новые. На налогах и сборах город зарабатывает несколько миллиардов рублей в год, а его бюджет составляет семьсот миллионов. Это рабочий городок, донор Федерации. Торжку больше тысячи лет, но археологи стали в нем работать только с восьмидесятых (они говорят, что там копать не перекопать, археологический культурный слой в историческом центре города от 5 до 8 метров). Интерес к городскому прошлому ранее в Торжке никогда не культивировался. В школе я знала только музей Пушкина, больше мы никуда не ходили.

Большинство интересных зданий города тогда использовалось утилитарно и даже устрашающе. В Борисоглебском монастыре, в том храме, который построил великий Львов, где висели иконы Боровиковского, была тюрьма. Во втором храме располагался завод по производству сердечных клапанов. Еще в одном — спортивный комплекс, в двух других — ателье. Историческое прошлое было плотно вплетено в хозяйственную жизнь, и никто не думал о том, что Торжок старше Москвы.

— Как появились «Экспедиции в Торжок»?

— В 2015 году для своего бизнеса я поучилась в бизнес-школе «Сколково», познакомилась с интересными экспертами, пообщалась с маркетологами по территориям...Тут-то и появилась идея про исследовательский и познавательный туризм. Я почувствовала, что в ней что-то есть и этим надо заниматься.

Год анализировала ситуацию, общалась с краеведами и историками, с туристическим бизнесом, я ведь вообще не из этой сферы... А в начале 2016-го, на новогодние каникулы, у меня появилось видение того, что надо делать и как организовывать работу.

Среди прочего, я поняла, что группы должны быть маленькими. В большой группе я и сама никуда не поеду, для меня это не туризм, а логистика людей в пространстве. Так ты ничего интересного не узнаешь: тебя повезут по стандартным точкам, дадут обычную информацию. А мне хотелось встреч с необычными людьми, путешествий по необычным местам, чего-то небанального, непроявленного... Того, что найдет не каждый.

Торжок — мой родной город, я там много чего знаю. Когда я начала искать, необычные и небанальные вещи стали находиться: и люди, и контент, и смысловые точки. Это и легло в основу моего авторского видения того, как надо делать проект с точки зрения бизнес- и контент-моделей.

Еще я поняла, что надо делать тематические экспедиции. Пласт научных разработок по Торжку огромен, и если его сразу выложить гостям и туристам, то можно быстро им перегрузить, что тут же уничтожит интерес.

Вначале у нас было пять-шесть экспедиций: этнографическая, археологическая, дворянские усадьбы... Мы брали какую-то центральную тему, а вокруг нее собирали то, что ее раскрывало.

— Пишут, что при вашем «непосредственном участии жители города сплотились в сообщество «Новый Торжок».

— Года полтора мы ездили только в Торжок. У нас есть цель: мы хотим, чтобы туризм стал градообразующей отраслью, чтобы в эту деятельность включилось много активных людей.

Мой идеал — предприниматели сложного мышления, не те, кто про перепродай и какие-то банальные сценарии. Люди, знающие, что такое шаг развития, как сделать перспективный проект, который выстрелит через 3–5 лет, что значит достраивать в этой стратегии недостающие ступеньки. В моем случае этим недостающим звеном было мыслящее так же, как я, городское сообщество. Поэтому, помимо предпринимательского проекта «Экспедиции в Торжок», я трачу много сил на общение с людьми, которым небезразличен город. На поддержку каких-то маленьких инициатив. В Торжке, например, есть семейное производство пастилы. У нас увлеченные историки-реконструкторы проводят фестивали, уникальные фольклористы делают традиционные народные инструменты, а еще городская молодежь возрождает старинную игру кила.

— Что это такое?

— Это игра, очень похожая на регби, только гораздо старше. Там тоже бегают с мячом, который называется кила. Эту игру начал возрождать парень из Подмосковья Дмитрий Черняк. У него уже в нескольких городах есть свои команды, он создал федерацию килы... Торжок один из городов, где молодые ребята включились в эту историю.

Мы все время ищем в Торжке разные интересности. В городе есть обувная фабрика: они сделали музей, и мы стали к ним заезжать. В Торжке есть всероссийский НИИ льна, единственный в стране, мы и туда стали ездить.

У нас были и деревенские экспедиции. Мы приглашали охотника, который очень хорошо понимает лес, и он вел нас по нему и рассказывал про следы птиц, про то, как меняются типы лесов. Идем два часа, проходим четыре лесные зоны, и каждая кардинально отличается от предыдущей...

Короче говоря, мы искали и ищем людей, которые могут преподнести интересную информацию в научно-популярном формате.

А через полтора года мы увидели, что у Торжка есть города-друзья и города-соседи, и начали ездить в Старицу, в Вышний Волочек, в Кимры, в Бежецк. Сейчас у нас порядка 17 городов, но базовый подход остался тем же.

— Каким именно?

— Во-первых, мы ищем «амбассадоров городов» (себя я считаю амбассадором моего города). Не «городских пассажиров», живущих по принципу «дом-работа-огород», а тех, для кого важны смыслы и ценности, будущий образ города, тех, кто стремится его изменить. Они могут стать сопровождающими или гидами. Главное условие, чтобы это был человек «нашего ДНК».

Приехав в маленький город, мы стараемся найти то, что подчеркивает его харизму. Нас, конечно же, интересует история города, его ключевых мест. А по-настоящему раскрывается город через тех, кто с нами плотно работает. Такими людьми могут стать краеведы, историки, пекари, библиотекари, журналисты, работники музеев или даже кафе. И это те, кто несет в себе какую-то харизматичную волну и может ею поделиться.

Нам очень интересно посмотреть на то, какая деятельность давала городу развитие в прошлом и что в нем происходит сейчас — осталось ли это и в наши дни, сменилось ли чем-то другим. Или же мы просто берем какую-то тему: у нас есть двухдневный левитановский маршрут, есть и венециановский. Эти художники тесно связаны с провинцией, в том числе с нашими Вышним Волочком и Удомлей. Мы посещаем места, где они вдохновлялись, жили и писали, где жили их друзья. Истории из их жизни рассказывают местные краеведы, носители интересных знаний, которые они сами добывают через свою заинтересованность.

Я называю такие маршруты «путешествием по Arzamas’у». Arzamas academy — очень известный сайт. Там выкладывают лекции, а мы делаем лекцию с путешествием, с привязкой к пространству, где это происходило. Так складывается картинка 3D.

Кроме Венецианова и Левитана, у нас есть маршрут по Николаю Львову — архитектору, современнику Державина, родившемуся под Торжком. Мы изучаем созданную им архитектуру, которая сейчас находится в разной степени сохранности. Наша программа раскрывает его внутренний мир, его логику — как он мыслил, чем вдохновлялся, почему старался сделать утилитарные вещи предметом искусства.

— Построенный Львовым собор в малом городе еще могут восстановить, но прекрасная историческая городская среда — деревянные дома, особнячки — там воспринимается, скорее, как обуза.

— Если горожане «пассажиры», то им действительно все равно, они этой красоты не видят. Также ничего не видят администрации малых городов, за редкими исключениями. Но когда мы и наши гости приезжаем, пишем и рассказываем об этом, люди вдруг начинают смотреть на свой дом, свою улицу и свой город глазами приезжающих гостей. Такая деятельность приводит к тому, что постепенно начинает меняться восприятие горожан и городской администрации.

И процесс-то идет, ничего не стоит на месте. Если взять тот же Торжок, то за 5 лет у нас очень много изменений произошло. Во-первых, у нас «Ласточку» запустили, скоростную электричку, и транспортная доступность стала великолепной. Из Москвы можно доехать до Торжка за 2 часа 50 минут с одной пересадкой на соседнюю платформу. Это абсолютно европейский формат, когда из Цюриха можно приехать в Сент-Мориц, пересев в какой-то точке на соседнюю платформу.

В 2018 году Торжку выделил два миллиарда банк БРИКС, и у нас будет восстанавливаться целый исторический квартал — это несколько больших зданий на Дворцовой площади. Они сейчас в руинах, но уже готовится проект реставрации, работают археологи, через пять лет будет виден результат. Торжок выиграл федеральный конкурс комфортной городской среды для малых городов, в нем сделали парк. А мы выиграли региональный конкурс и на региональные деньги сделаем «Гайд Парк» в историческом центре на ручье Здоровце — сейчас там благоустраивается общественное и фестивальное пространство.

У нас восстанавливается колокольня Борисоглебского монастыря. На очереди главный собор. Восстанавливается и Спасо-Преображенский собор, где был завод по производству сердечных клапанов...

Движение есть, а вот о деньгах этого сказать нельзя. Город отдает их Федерации, а вытянуть обратно может только через федеральные целевые программы. Но, чтобы войти в эту программу, ты должен иметь голову Ломоносова, владеть очень сложными компетенциями. А в штатах администраций зачастую всего один юрист, и для маленького города это нереальная история.

— Что же может изменить ситуацию?

— Нашими точечными движениями мы и ребята в других городах концептуально формируем новую повестку. У власти мало идей в принципе, и рано или поздно она начинает наблюдать за любыми интересными движениями в своих малых городах. А затем в каких-то элементах ее копирует. Так происходит «переопыление».

— До 1917-го живая жизнь в малых городах кипела — с земствами, думами, местными знаменитостями... Живы ли малые русские города сейчас или в них есть «пассажиры» и пара энтузиастов?

— Любой город — это огромный слоеный пирог. Тут вопрос в том, у кого риторика сильнее. Есть города с мощной пессимистической риторикой, которую ничем не прошибешь. В других с этим полегче, они эволюционируют, их сообщества потихоньку развиваются. Все очень по-разному. Но если ты хочешь что-то сделать в городе, то ты должен идти вперед рука об руку с командой единомышленников, не думая о том, поймут тебя или не поймут, обидят или не обидят.

— Что вам мешает?

— Раньше малые города были закрытыми от мира, закапсулированными. Сегодняшняя реальность стала иной. Мы смогли сделать интересный, новый для рынка проект, потому что смотрим на Торжок и на другие малые города с точки зрения глобального мира — не только Российской Федерации. У этого есть и оборотная сторона: местные люди зачастую не понимают наш язык, свой город кажется им закапсулированным, никому не интересным, ни для кого, кроме них самих, неважным. Мышление некоторых еще остается в прошлом, им близки либо очень избитые, либо уж совсем доморощенные вещи, которые не интересуют туриста. Идентичность необходимо сохранять, но она должна быть умной и открытой миру.

— Ваша идея получилась как бизнес?

— Да. Поначалу это было мое хобби — основным бизнесом я занималась по будням в Москве, а в выходные надевала кроссовки и джинсы и ехала с туристами по малым городам. Года три мы работали, думали, искали направление, занимались организационными вещами... А потом проект «выстрелил». И вот уже около года это хороший бизнес-проект с нормальным профитом. За счет заработанных денег мы можем финансировать фестивали, которые проводим в Торжке.

— Что за фестивали?

— У нас их четыре. Гастрономический, фестиваль реконструкции «Новоторжский рубеж». Будет фестиваль килы. И хлебный, который тоже зародился в Торжке, — фестиваль людей, которые увлечены хлебом и выпекают его в дровяных печах. Это настоящие бородатые пекари с картинок из детских книжек, очень харизматичные, среди них есть и старообрядцы. Сейчас в Торжке обустраивается пространство под будущие фестивали на региональные деньги.

Все это уже вышло на неплохой уровень, и второй наш ход в этом деле — создание собственных объектов «инфраструктуры гостеприимства» — уютных аутентичных кафе, кофеен, гостиниц, гостевых домов, трактиров. Это следующий шаг проекта, вскоре мы его начнем реализовывать.

— Есть ли в ваших планах новые города, маршруты, культурные проекты?

— Мы сформировали нашу модель туристических экспедиций по Тверской области (всего у нас 17 городов), а сейчас выходим за ее пределы. Мы вышли в Рязань, вышли в Калужскую область, в город Боровск. Принцип работы тот же — «амбассадоры», ключевые места и тематические экспедиции.

Затем мы будем выходить в те области, которые не входят в Золотое кольцо, не затерты, не избиты и еще не надоели. Будем ездить в Смоленскую, Тульскую и очень интересную Ивановскую области.

В новых регионах мы станем работать по той же модели — изучать их с погружением, затем стараться раскрыть культурную подоплеку места, его суть через познавательное исследовательское путешествие и через людей, которые там живут.

Наша главная ставка — местные люди. В Москве есть любые искусствоведы и литераторы, казалось бы, можно ехать и с ними. У них есть знания, есть какая-то генеральная линия в понимании вопроса, но привязку к месту они делают максимум процентов на 20 — 80 процентов остается за кадром. Они не в контексте города и не знают нюансов, а местные энтузиасты часто могут раскрыть место интересно, «вкусно» и на хорошем интеллектуальном уровне.

Материал опубликован в  № 1 печатного номера газеты «Культура» от 28 января 2021 года.


Фото: www.tvernews.ru; www.vesti-tver.rf