Мастер-класс куриной жизни: о чем фильм Дьердя Пальфи «Курочка. Пух и прах»

Скоро в кинотеатрах — анималистическая трагикомедия «Курочка. Пух и прах» известнейшего венгерского режиссера Дьердя Пальфи.

Пальфи дебютировал сатирическим детективом «Икота» — о странном недуге, поразившем вымирающую деревеньку. Мокьюментарная комедия положений 2002 года обошлась без диалогов, но не без стилистических изысков, намекавших: многообещающий ученик Миклоша Янчо и Иштвана Сабо претендует на роль нового классика.



Только вот времена наступили неподходящие. Наследник выдающихся мастеров, носителей имперского киноязыка, пришелся не ко двору в объединенной Европе, запретившей большой стиль всем своим сателлитам. В частности — венграм. Поэтому следующий фильм Пальфи «Таксидермия» прозрачно намекал на печальную судьбу Старого Света, ставшего чушкой, тушкой и чучелком в истории деградации трех поколений одной злосчастной семьи.

Хозяева дискурса явно рекомендовали сатирику меньше думать о печальной судьбе отечества, и Дьердь пытался эмигрировать в социальную комедию («Я тебе не друг»), киноведческие штудии («Окончательный монтаж — дамы и господа!»), черный макабр («Свободное падение»), сумрачный футуризм («Глас Господа») и сатирическую антиутопию («Навсегда»). Увы, насмешнику так и не удалось выслужить звание благонадежного конформиста. «По политическим причинам я довольно долго не мог снимать фильмы в Венгрии и до сих пор не могу. Мне хотелось сбежать от всего и от всех, — признавался Пальфи. — Я не хотел бросать кинопроизводство, искал что-то, что можно было бы снять с небольшим бюджетом и на универсальную тему, а с цыплятами я дружу с детства».



«Дружбу» он решил продолжить на греческом Корфу — не от любви к несушкам, а из любопытства к жизни домашней птицы, вовсе не считающей себя домашней. Знакомый дрессировщик Арпад Халаш объяснил, что куры — первые, с кем начинают заниматься те, кто желает укрощать зверей покрупнее (кто не справляется с курами, не может стать дрессировщиком)... Видимо, курицы вовсе не глупы и понимают о себе довольно много. Эти прямые потомки тиранозавров владеют начатками речи (кудахтанье имеет более тридцати значений) и эмпатии, способны запоминать до ста особей любого вида, умеют считать, различать геометрические фигуры и накапливать жизненный опыт — то есть совершать осмысленные поступки.



Но как перенести все это на экран? Сложности адаптации птичьей жизни к киноязыку сказались и на сочинении истории, и на изобретении способа съемки от куриного лица, привели к отказу от компьютерной графики, ИИ и спецэффектов. Пальфи поступил просто. Он определил переломные точки, в которых героиня могла обрести свободу и испытать ее последствия, а затем сплел сюжет судьбы «материалистки», нащупывающей путь «богопознания».

Первые шаги черный цыпленок совершает по конвейеру в толчее бестолковых желтых сверстников. Оперившись, героиня реализует потребности, предписанные пирамидой Маслоу (а ближе к финалу ее судьба обретает трагическое измерение), но с первых же дней курице приходится рисковать.



Чудом улизнув с бройлерной фермы и чуть было не угодив в суп, она едва не становится добычей хищников и дворового пса, к счастью, поделившегося с хозяином своей добычей. Заключив незваную гостью в дворовый курятник, немолодой крестьянин приобщает странницу к благам цивилизации и радостям материнства. Но ее блаженство длится недолго. Героиня озадачивается вопросом: куда пропадают ее яйца?

Несушка пытается отыскать ответ за решеткой жилища. На дворе обнаруживает массу занятных вещей, но главная тайна мироустройства остается выше ее разумения. Зато, впутываясь в разнообразные неприятности, беглянка невольно разрушает хозяйский уклад, а заодно губит своего благодетеля, промышляющего контрабандой африканских беженцев... И тут проявляется занятный парадокс: неумышленно уничтожая усадьбу (то бишь свою «кормовую базу»), бунтарка завоевывает освободившуюся от людей территорию для вылупляющегося потомства. Немного саркастично, зато справедливо и логично, ведь именно кроткие, чистые сердцем и алчущие правды наследуют землю...



Мастер-класс куриной жизни оказался поучителен и для режиссера. В ответ на вопрос, научился ли он чему-нибудь у восьми исполнительниц главной роли, Дьердь браво отрапортовал: «Очень многому! Когда на съемочной площадке возникала напряженность, куры реагировали очень остро, и работать с ними становилось невозможно. Но когда энергия била ключом, они все делали идеально! Я никогда не ощущал так остро, насколько важно, когда команда действительно работает как единое целое, отбрасывая личные разногласия ради общей цели».