Эннио Морриконе: профессионал, у которого была миссия

Ксения ФОКИНА, Париж

07.07.2020


Фото: www.enniomorricone.org

Не стало Эннио Морриконе, человека, обогатившего мировой кинематограф бессмертной музыкой.

Морриконе прожил 91 год, написав музыку к нескольким сотням кинокартин. Его музыка сама стала как кино. Можно не помнить сюжета, но мелодии незабываемы. Определенно, у Морриконе был свой секрет.

Перечень его наград напоминает чемпионский: шестикратный, трехкратный, девятикратный. Выдающийся, заслуженный, почетный. «Грэмми», «Оскар», «Золотой глобус», «Золотой лев», BAFTA… За свою долгую и полноводную жизнь Эннио Морриконе положил на музыку более 400 фильмов. Итальянский Микаэл Таривердиев, такой же романтический мелодист, великий классик киномузыки, Морриконе вышел далеко за рамки национального признания с тем же мажорным размахом, с каким заполняет память его яркая, бескомпромиссная музыка. 

Морриконе ушел из жизни в 91 год. Он оставался деятельным до последнего. Уникальная работоспособность и энергия никогда не давали ему скучать. Он прожил всю жизнь с одной женщиной, не отвлекался на глупости, оставаясь верным лишь своей музе и своей Марии. Ей он посвящал музыку, она родила ему четырех детей, ставших успешными каждый в своей области: дочь-хирург, сын-композитор, сын-продюсер и сын — специалист по авторскому праву.

Музыка настигала его повсюду. «Я всегда ношу с собой нотный листок на случай, если идея придет». Муза была щедра к Эннио. Идеи приходили часто и повсюду, даже в автомобиле за рулем. И тогда он останавливался и записывал возникшую тему. Искренне удивлялся в многочисленных интервью популярности той или иной мелодии. «Профессионал»? Странно! Не мог и подумать. «Миссия на Марс»? Для этого фильма он вообще не хотел писать музыку, настолько совершенной ему показался материал, снятый Брайаном де Пальмой. Но тот уговаривал, пришлось согласиться.

Его многие уговаривали. Уговаривал Тарантино. Но предложение написать тему на две с половиной минуты для первой части «Убить Билла» показалось Эннио сомнительным. К тому же обещанный гонорар превосходил все мыслимые ожидания. Нет, он не хотел даже смотреть на работы Квентина. Но скрытый патриот своей прародины и обожатель Морриконе, Тарантино не сдался. Сначала он использовал фрагменты ранее созданных композитором произведений, что дало повод наградить Эннио «Оскаром» за вклад в киноискусство. Это было в 2007 году. Сердце Морриконе растаяло, и он согласился на сотрудничество с Тарантино в его фильме «Омерзительная восьмерка». В 2016 году он получил свою вторую статуэтку за музыку к этой кинокартине. В столь почтенном возрасте он продолжал оставаться наравне с дерзкими и молодыми. А может, и превосходил их по уровню энергии и работоспособности. И это не могло не восхищать.

Еще один секрет творческого долголетия Морриконе — ощущение недостижимого горизонта и глубокая скромность. «Я очень самокритичен и всегда думаю о том, что напишу после», — признавался композитор в одном из интервью. Когда ему перевалило за 80, он все еще верил, что лучшая музыка не написана и что звездный час где-то впереди. 

Морриконе с его чистосердечной искренней музыкой, скорее, должен был остаться в ХХ веке, но каким-то чудом смог перешагнуть в век нынешний, где его счастливая мелодичность смогла добраться даже до фильмов казавшегося безнадежным циником Тарантино. И получить еще одно доказательство того, что его продолжают слышать, — вторую премию «Оскар».

Есть что-то символичное в том, что ушел Морриконе именно сейчас, когда человечеству предлагают новые условия существования. И при этом ушел не тихо угаснув, а от последствий полученной незадолго до этого травмы — перелома бедра. Он словно получил от реальности знак: мы знаем, что ты не сдашься просто так, но тебе пора.

Конечно, Морриконе сделал так много, что его наследия хватило бы на десять жизней. Кино вошло в его музыку, как его музыка вошла в кино. Она настолько кинематографична, насколько точно стилистически дополняла и осмысливала очередную кинокартину. Вся штука в том, что, как признавался сам Морриконе, он никогда не писал музыку буквально, а всегда старался передать то, что не сказано в кадре, но остается между строк. Можно не помнить сюжетов кинокартин, но музыку Морриконе невозможно забыть — она узнаваема с первых нот. «Однажды в Америке», «Профессионал», «Меня зовут Никто», «Новый кинотеатр «Парадизо»…

Прекрасный стилист и аранжировщик (в 1950-е он начинал свою работу в киномузыке именно с аранжировок, да и потом охотно занимался этим ремеслом), Морриконе с виртуозным изяществом раскрашивал свои и без того яркие запоминающиеся мелодии — губная гармошка, пастуший рожок, — эти нежные и трепетные оттенки, за которые мы так любим его музыку. В «Однажды на Диком Западе» он соединил симфонический оркестр с электрогитарой — все время был в поиске новых форм. А получалось всегда гармонично, по классическим меркам высоко и роскошно.

Музыка буквально лилась из него. 30 фильмов за три года — обычное дело. Конечно, не все вошли в сокровищницу кинематографа. Это потом сотрудничество с Морриконе стало привилегией великих: Бертолуччи, Пазолини, Альмодовар, Полански, Оливер Стоун... Кстати, в этом списке и два русских кинорежиссера: Михаил Калатозов («Красная палатка», 1969) и Владимир Хотиненко, чей фильм «72 метра» (2004) Морриконе высоко ценил за то, что «в нем есть надежда и неоднозначность».

Но и первые спагетти-вестерны в постановке одноклассника Морриконе Серджио Леоне — их было «всего 30!», негодовал композитор, когда его ассоциировали с одним этим жанром, — пожалуй, потому и остались на слуху, что в них звучала та самая музыка. Впрочем, он относился к ним с большой нежностью, как и к другу Серджио.

Музыка Морриконе остается одной из самых востребованных в фигурном катании и художественной гимнастике. Помню, и мы, студентки факультета журналистики МГУ, в группе по художественной гимнастике разучивали под тему из «Профессионала» танец с обручами. Прыжки, кувырки, красивые жесты — вверх, вверх, еще. Не случайно. В его музыке есть размах, есть воздух, есть настроение, акценты, эмоция, но главное — мысль. Сам Морриконе ставил мысль выше эмоции. Говорил, что работа над музыкой — занятие сугубо интеллектуальное.

Он признавался, что писал музыку для живых душ, которые не разучились сострадать, чувствовать. Секрет очарования его музыки в том, что в ней всегда есть надежда и свет, даже в момент, когда герой Бельмондо падает, сраженный пулей.

Как-то его спросили, что спасет наш мир, если не музыка. Он ответил, что мир уже ничего не спасет, но музыка может дать утешение. Хочется думать, что бешеная популярность Морриконе — свидетельство того, что его услышали многие, к нему прислушались, его музыке внимали и продолжают внимать, а значит, не все потеряно.

Фото на анонсах: www.enniomorricone.org и www.relax-fm.ru