«Если делать, так делать лучше»: отмечаем юбилей фильма «Цирк»
90 лет назад, 25 мая 1936 года, на экраны страны вышел фильм Григория Александрова «Цирк». Каких только клише за это время не удостоилась картина от кинокритиков: «вершина советского пропагандистского мифа», «одно из чудес советского кино», «классика жанра»!.. Кинолента с Любовью Орловой и Сергеем Столяровым завоевала Гран-при на Международной выставке в Париже. На родине ее создатели получили Сталинскую премию первой степени: Иосиф Виссарионович эту картину любил, пересматривал несколько раз; «Цирк» был последним фильмом, который вождь посмотрел перед смертью.
Государственный выбор
«Победивший класс хочет смеяться радостно. Это его право, и этот радостный советский смех советская кинематография должна дать зрителю». Борис Шумяцкий, заместитель председателя Комитета по делам искусств при Совете народных комиссаров СССР
«От Москвы до самых до окраин, с южных гор до северных морей человек проходит как хозяин необъятной Родины своей...» — гремело из репродукторов весной 1936 года. Песню из нового кинофильма Григория Александрова «Цирк» решено было пустить в массы еще до премьеры картины. Такое решение приняли не случайно — комедия Александрова получилась совсем не смешной, сильно идеологизированной и донельзя «американской»: многое в «Цирке» было скопировано с голливудских образцов, начиная с сюжетных ходов и операторских решений, заканчивая многофигурными хореографическими композициями, напоминающими стиль ведущего бродвейского постановщика Басби Беркли (в фильме массовые танцы ставил Касьян Голейзовский). Наряды в стиле ар-деко Александров лично заказывал у знаменитой Надежды Ламановой, а игривую шляпку Мэрион Диксон «позаимствовали» у скандальной парижской танцовщицы, звезды «Фоли-Бержер» Жозефины Бейкер.
Для того, чтобы обеспечить успех картине, делалось все возможное. Рекламная кампания была беспрецедентной. Достаточно сказать, что руководство Главкино уговорило власти столицы (Московский комитет ВКП(б) тогда возглавлял Никита Хрущев) водрузить гигантское фанерное изображение Любови Орловой в образе Мэрион Диксон на одно из самых высоких мест в центре Москвы — колокольню Страстного монастыря (сразу же после этого — а быть может, вследствие этого? — колокольню снесли).
Бронзовый Пушкин, смотрящий на Любовь Орлову на Страстном монастыре. Фото из книги «Архитектор Григорий Бархин»
Для съемок фильма в Америке закупили дорогостоящую пленку, а к премьере картины — отличную проекционную аппаратуру. Специально к 25 мая 1936 года в Центральном парке культуры и отдыха имени Горького открыли Зеленый театр, вмещающий 20 тысяч человек.
Почему же «Цирку» была оказана такая беспрецедентная поддержка? Вспомнили слова Ильича о том, что «из всех искусств важнейшими для нас являются кино и цирк» (кстати, это фейк, Ленин так не говорил)? Все объясняется просто: идейным вдохновителем и, выражаясь современным языком, генеральным продюсером фильма был лично товарищ Борис (Бер) Шумяцкий, всесильный председатель Главного управления кинофотопромышленности при Совете народных комиссаров СССР и одновременно заместитель председателя Комитета по делам искусств. Начальник советского кино лично улаживал все скандалы и конфликты, случавшиеся на съемочной площадке.
Ильфа, Петрова, Катаева, Бабеля... вычеркиваем
«Пришлось пустить в ход главный аргумент: «В Америке все так снимают!» Поверили на слово...». Григорий Александров, народный артист СССР, лауреат Сталинских премий
А началась эта история с того, что, находясь в поисках идеи для новой картины, Григорий Александров заглянул в Московский мюзик-холл (сейчас это помещение занимает театр Моссовета) и увидел сатирическое ревю Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Под куполом цирка». Представление режиссеру понравилось, Ильф, Петров и примкнувший к ним Валентин Катаев быстро набросали киносценарий. Однако вскоре, когда Ильф и Петров отправились в четырехмесячную командировку в США, Александров его переписал. Вместо веселой комедии, построенной на множестве любовных треугольников (в том числе мнимых), путанице и обмане, получилась пафосная мелодрама. Режиссер объяснял переделку «злобой дня»: «История отношений антрепренера-расиста с зависимой от него, обремененной маленьким сыном с черным цветом кожи артисткой представлялась мне жгучим, остросовременным материалом. Конфликт этот день ото дня приобретал все большую остроту и актуальность. В Германии хозяйничал Гитлер. В Абиссинии итальянские фашисты ради достижения своих захватнических целей травили газом коренных жителей — негров».
Григорий Александров в своем рабочем кабинете. Москва, 1938 год. Фото: Анатолий Гаранин/ТАСС
«Пролог» фильма мог быть навеян и чисто американским сюжетом: в начале 1930-х в городе Скотсборо судили группу афроамериканцев, обвиненных в изнасиловании белых девушек. Примечательно, что фамилия одного насильника была Паттерсон — точно такая же, как у отца киношного негритенка-актера Джеймса (его мама, украинская художница Вера Аралова, сценограф и модельер, вышла замуж за чернокожего Ллойда Паттерсона, который в начале 1930-х годов приехал в СССР, чтобы сниматься в советских пропагандистских фильмах, обличающих американский расизм, а потом работал диктором на радио).
К работе Александров привлек другого маститого литератора — Исаака Бабеля. Автор «Конармии» правил диалоги (фамилия на афиши не попала, словно Александров предчувствовал, что Исаак Эммануилович вскоре будет арестован и репрессирован).
Ильф и Петров, вернувшись из Америки, возмутились внесенными в сценарий изменениями, но работа над фильмом уже находилась на стадии монтажа... Борис Шумяцкий уговорил сценаристов «уступить» режиссеру, Ильф и Петров убрали свои имена из титров — но полностью сохранили свои права на получение авторских отчислений от проката картины.
Но на этом дело не закончилось.
Евгений Петров и Илья Ильф
Середина 1930-х годов была временем, когда — чтобы удержаться на плаву — приходилось ставить на кон не только свое доброе имя, но и саму жизнь. Ильф и Петров решили «ответить» руководителю Госкино, ударив по самой большой задумке Шумяцкого — его идее строительства в Крыму «советского Голливуда». Грандиозный киногород должен был обойдись казне в 400 миллионов рублей, но зато обеспечить выпуск 200 полнометражных фильмов в год! Писатели-сатирики обратились к самой главной инстанции, написав письмо товарищу Сталину: идея Шумяцкого глупая, дорогостоящая и никому не нужная... Позже, в сентябре 1936 года, газета «Правда» опубликовала их фельетон «Славный город Голливуд», высмеивающий прожектерство Госкино (публикацию одобрил главный редактор «Правды» Лев Мехлис). Как пишет в своей книге «2 брата: Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории» Сергей Беляков, «на следующий год проект киногорода был буквально разгромлен на заседании Совнаркома. Разумеется, Совнарком мог действовать только с согласия и по воле Сталина... Киногород в СССР строить не стали».
Ильф с Петровым проиграли фильм, но выиграли жизнь.
«Песня о Родине»: номер тридцать семь
«Песня нужна фильму, как крылья птице! Особенно если песня не вставной номер, а действующее лицо». Григорий Александров
Творческое содружество Исаак Дунаевский — Василий Лебедев-Кумач в первой половине ХХ века стало самым успешным советским музыкальным тандемом. На его счету не один десяток гениальных хитов, но «Песня о Родине» и в ряду несомненных шедевров стоит особняком.
Василий Лебедев-Кумач и Исаак Дунаевский после награждения орденом Трудового Красного Знамени. Москва. 31 декабря 1936 года. Фото: Федор Кислов/ТАСС
К моменту запуска фильма «Цирк» песни Дунаевского и Лебедева-Кумача звучали по всей стране. Композитор хотел повторить успех «Веселых ребят», потому и писал Александрову: «Мне нужно строить музыку так, чтобы зритель, уходя, пел».
Над «Песней о Родине» Исаак Осипович и Василий Иванович работали на протяжении полугода: то не устраивала музыка, то стихи... В своих воспоминаниях Григорий Александров настаивал, что он был полноправным соавтором: «Иногда наши мнения расходились, и мы прекращали работу. Затем, конечно, одумывались и работа возобновлялась. Так появилось 36 вариантов «Песни о Родине». Но все они, на наш взгляд, не отвечали тем требованиям, которые мы перед собой ставили. И только тридцать седьмой вариант — «Широка страна моя родная» — нас удовлетворил». (Среди отвергнутых были настоящие шедевры, например, «А ну-ка песню нам пропой, веселый ветер...» — в окончательном варианте песня вошла в картину «Дети капитана Гранта».)
Для фильма «Цирк» Дунаевский и Лебедев-Кумач написали еще несколько замечательных композиций, включая «Колыбельную» («Сон приходит на порог») и «Лунный вальс». В начале 1937 года авторы были награждены орденом Трудового Красного Знамени «за заслуги в деле развития кинематографического искусства и создание ряда советских песен, ставших достоянием широких масс». «Песня о Родине» до 1943 года являлась неофициальным гимном СССР.
Как «Советское искусство» позвало на помощь министра
«По сравнению с «Веселыми ребятами» Александров сделал большой шаг вперед в части сообщения комедийному фильму большей содержательности, большей идейной значительности». Борис Шумяцкий
Критика приняла фильм восторженно. Влиятельный советский искусствовед Давид Заславский в «Правде» отмечал, что картина «составлена из живых, хорошо поставленных, хорошо разыгранных сцен. В ней видна оригинальная мысль постановщика... И постановка, и игра актеров проникнуты теплотой. Это работа не ремесленника-режиссера и не дилетанта, а мастера, который любит свое дело».
Но так думали далеко не все.
Газета «Советское искусство» — орган Всесоюзного комитета по делам искусств при Совнаркоме СССР, которую в 1936 году редактировал литературовед Исаак Альтман (через десять лет он будет причислен к «антипатриотической группе театральных критиков») — на первых порах внимание «Цирку» не уделила. Были более важные события: отмечали юбилеи Белинского и Островского, обсуждали проект новой Конституции СССР, репертуар театров и проблемы хорового искусства, а потом умер Алексей Максимович Горький, надо было хоронить, как говорится, по высшему разряду... Только 11 июля 1936-го на страницах «Советского искусства» было опубликовано письмо читателя. Некая В. Белинская из Тифлиса резала правду-матку, не стесняясь: «Посылая эту статью, я совершенно уверена, что ее не напечатают. О причинах неохота и просто лень распространяться... их так много: протекционизм, приятельские отношения, гипноз авторитетов. Зачем же посылать? А для того, чтобы редакция услышала подлинный голос зрителя».
Напечатали, правда, присовокупив суровую редакционную отповедь: «Наша печать предоставляет трудящимся самые широкие права критики, если эта критика направлена на укрепление социализма». Надо сказать, для 1936 года формулировка убийственная. Хочется верить, что читательницу «Советского искусства» из Тифлиса не привлекли по статье 58-10 УК РСФСР — «антисоветская агитация и пропаганда»...
О чем же поведала Белинская?
«О кинофильме «Цирк» очень много писали и очень много хвалили, но не раздалось ни одного голоса, критикующего беспристрастно... У зрителя он имеет не слишком большой успех. Гораздо меньший, чем например, «Партийный билет», не говоря уже о «Чапаеве»... Фильм страдает длиннотами, неясными по смыслу кадрами, затемняющими ход действия, требующими усиленного напряженного внимания и, главное, он не соответствует своему названию комедии. По теме — это скорее драма и вкрапленное в нее «смешное» далеко не всегда смешно, а порою просто скучно... Игра артистов не превышает среднего уровня. Орлова чисто комедийная актриса, роль страдающей матери не по ней... Столяров обладает выигрышной внешностью и только».
Что же ответила газета? Впрочем, главное — не что, а как и кто. Поправить зрителя вызвался сам «нарком советского кинематографа» Борис Шумяцкий: «Мы твердо уверены, что автор письма не права». В качестве аргумента чиновник приводит цифры: «Только в Москве и Ленинграде за первый месяц появления фильма на экране его видело свыше четырех миллионов зрителей. Это показывает, что «Цирк» обладает качеством массового советского искусства... (Кстати, подобный прием подмены критического анализа оптимистической «статистикой» применяется и по сию пору. — «Культура».) У фильма есть много достоинств. Прежде всего интересное и глубокое содержание... во-вторых, новизна и подлинное новаторство в приемах режиссерского, операторского, а в отношении ряда исполнителей — и актерского мастерства».
Борис Шумяцкий
Чтобы расставить все точки над i, отметим: через полтора года после этого выступления, в начале января 1938-го, Шумяцкий будет снят с должности начальника Главного управления кинематографии, а ведомственная пресса поспешит сообщить, что Борис Захарович изобличен в «парадной шумихе» и «пустословии», и даже «оказался в плену у вредителей, проникших на ответственные участки кинопромышленности». Так что в одном гражданка Белинская была не права: никакого «гипноза авторитетов» в Советской России не было, да и быть не могло.
Богатыри и негодяи
«Что она там поет? — Поет, что на Луне хорошо. — С такой зарплатой везде хорошо!»
После премьеры Любовь Орлова стала звездой первой величины. Ее изображениями была увешана Москва. Коллеги-кинематографисты ревновали. Так, Сергей Эйзенштейн называл Александрова, Дунаевского и Лебедева-Кумача «орловскими рысаками». Шептались, что в угоду «культу Орловой» с другими артистами, задействованными в фильме, обошлись не очень корректно. Их имена просто убрали с афиш. Так, например, поступили с артистом МХАТа Павлом Массальским, блестяще сыгравшим американского антрепренера-злодея Франца фон Кнейшица. Не нашлось мест на постерах и для артиста МХАТа Александра Комиссарова, исполнившего роль конструктора-любителя Шурика Скамейкина, и замечательного Владимира Володина — директора цирка...
История имела продолжение. «Вторая звезда» фильма Сергей Столяров возмутился несправедливостью. В знак протеста он не пришел на премьеру. Этот демарш обернулся для актера отлучением от «Мосфильма», из опалы Столярова вытащили главные советские киносказочники Александр Роу и Александр Птушко, доверившие ему роли Руслана, Садко, Алеши Поповича и прочих русских богатырей.
Но вернемся к Павлу Массальскому. Волею случая он стал первым советским кинозлодеем. Потом уже были такие инфернальные персонажи, как у Сергея Голованова, сыгравшего инженера-шпиона в «Тайне двух океанов», Андрея Файта (Нушрок в «Королевстве кривых зеркал»), Виктора Кулакова, Александра Филиппенко... Но все они учились у Массальского.
При этом сам Павел Владимирович был человеком удивительно мягким и добрым. Как вспоминала Любовь Орлова, Массальский просил убрать сцену, где его герой бьет героиню Орловой, потому что «рука не поднимается ударить Любовь Петровну». Во время съемок Александров шутил, говоря, что теперь Массальскому не играть положительных персонажей, и оказался прав. После «Цирка» его приглашали только на роли мерзавцев. Например, во время войны, будучи эвакуирован вместе с МХАТом в Алма-Ату, Массальский у Сергея Эйзенштейна сыграл в фильме «Иван Грозный» польского короля Сигизмунда.
С 1947 года артист вел педагогическую работу в Школе-студии МХАТ, заведовал кафедрой актерского мастерства. Среди его учеников — Евгений Евстигнеев, Татьяна Доронина, Михаил Козаков, Олег Басилашвили, Борис Щербаков, Виктор Сергачев, Авангард Леонтьев...
Сегодня фильм «Цирк» смотрится как никогда свежо — не в последнюю очередь потому, что картина демонстрирует (и пропагандирует!) импортозамещение, триумфальную попытку советских гимнастов повторить и превзойти цирковой номер американцев. Особенно примечателен диалог директора цирка и Ивана Мартынова: «Нам нужен свой номер, из своих материалов». — «Если делать, так делать лучше».
Директор цирка: «В нашей стране любят всех ребятишек. Рожайте себе на здоровье, сколько хотите: черненьких, беленьких, красненьких, хоть голубых, хоть розовеньких в полосочку, хоть серых в яблочко»
Вверху: кадр из фильма «Цирк». Фото: РИА Новости