Книги-кровати, книги-чернильницы, книги-мухоморы: «Воображаемый музей Михаила Шемякина» интригует и на что-то намекает

 
Текст, расцененный критиками как «шутейная пьеса, скерцо, бодрый, бойкий и смешной фрагментец, который не столько отменяет литературу как таковую, сколько сам задает новую — весьма высокую — планку» (Лев Данилкин), надо полагать, расстроил «простого» читателя, привыкшего искать в книге утешения, а не игр с реминисценциями. Ну как так — стейк с ароматом ста тысяч, брошенных Настасьей Филипповной в огонь?.. Цинизм какой-то получается. Зато миллионерши Барби и Сьюзи, как та Анна Каренина, чувствуют, что у них в темноте горят глаза: «Милый, сколько ты сжег сегодня для меня?», «Барбара, мы с тобой преступницы!»
Эмоциональный отклик — критерий сомнительного свойства, поскольку ни признанный иноагентом писатель, ни снявший изысканные «Книги Просперо» британский режиссер Питер Гринуэй, ни его герой, шекспировский чародей и законный герцог, захвативший на необитаемый остров оживающие фолианты, ни художник Михаил Шемякин не вкладывают в свои работы и толики нигилизма.

 

Скорее, это метафизический взгляд на главный артефакт литературоцентричной европейской культуры. Книга становится объектом, о котором сама же рассказывает…
Куратор проекта, генеральный директор Центра Михаила Шемякина Ольга Сазонова поясняет: «Через образ книги художники говорят со зрителем на самые разные темы: социальные, травматические, психологические, политические и не только. Каждый из зрителей сможет для себя выбрать направление, которое захочет изучить глубже».
Что можно увидеть на выставке? А вот, например, пятый том советского полного издания Федора Михайловича — того самого в коричневом переплете с золотым тиснением, с крестообразной воронкой на обложке, сквозь которую прорастает тонкая веревочная лестница. Ассоциация узнаваема: лестница у Достоевского — не только элемент пространства, но и символ сложного духовного пути героев в богооставленном мире. Другая работа художницы Елены Павловой (Потаниной) также выполнена в технике скручивания: скрепленные лестницами этажи — прямо в обрезе «Преступления и наказания». В нишах расположились бумажные персонажи. Вот кто-то в цилиндре поднимается вверх, вот парочка пьет чай, а вот Раскольников замахивается топором на павшую на колени женскую фигуру, наверное Лизавету. В числе безобидного и даже уютного — «Мона Лиза» Тьери Горан из личной коллекции Шемякина, выполненная в технике скручивания и снова в обрезе.

 

 

 
Ну а поскольку скульптуры и инсталляции из книг — одна из самых популярных тенденций в искусстве ХXI века, начиная с 1960-х, большая часть экспонатов представлена в виде изображений на тематических листах Шемякина, и тут попадаются настоящие экзоты: книги из камня, теста, мяса, волос, бронзы, книги-кровати, книги-чернильницы, книги-мухоморы. Есть книга гвоздей и книга воды. Есть проткнутая, подвешенная, сожженная. Есть самая маленькая в мире «Азбука в картинках» Джошуа Райхерт 1971 года — размером три на два и шесть десятых миллиметра.
Михаил Шемякин об экспозиции рассказывает: «Выставка «Книги не для чтения» — это отражение одной из тысяч тем, которыми я занимаюсь уже 60 лет. Я последователь большого искусствоведческого ума — бывшего министра Франции Андре Мальро. Ему принадлежит идея «воображаемого музея», принципам которого следую и я: рассматриваю и соединяю схожие между собой идеи, созданные художниками разных континентов и разных эпох, а иногда даже — разных тысячелетий. В моей лаборатории нет Шемякина, который кому-то симпатизирует или кого-то отвергает, это холодный аналитик, который анализирует: «Вот это похоже, вот это соединяем».

В книге, посвященной многолетнему проекту «Воображаемого музея», художник признается, что его метод связан с традицией литературоведа, исследователя смеховой культуры (и Франсуа Рабле) Михаила Бахтина с его «независимой от аллюзий художественной логикой», которой позволяется избегать «глупой истошности». А на этикетках мелькает цитата из Андре Мальро: «Искусство — это антисудьба». Вот тут — безоценочно — верится.

Фотографии предоставлены отделом медиакоммуникаций Государственного музея истории российской литературы имени В.И. Даля.