«О, как я угадал!»: за что мы любим Булгакова

Отучившись в университете, Булгаков стал медиком. Работал в госпиталях Первой мировой. Полтора года служил земским врачом в Смоленской губернии. Весной 1918 года вернулся в Киев, чтобы заняться медицинской практикой. Революционные идеи его не заразили. Он довольно долго надеялся, что политическая тряска рано или поздно закончится. Как военврач записался в офицерские дружины, чтобы защищать «матерь городов русских» от петлюровцев. Потом ему пришлось исполнять врачебный долг и при Петлюре, и при большевиках, хотя его политическим взглядам больше соответствовали деникинские Вооруженные силы Юга России — ведь те пытались вернуть какой-никакой порядок.

В Терском казачьем полку Михаил Булгаков прослужил полгода. Сразивший его весной 1920-го тиф помешал эмигрировать, однако болезнь и война всколыхнули в этом талантливом киевлянине главное — природный литературный дар. Теперь Михаил Афанасьевич жалел, что не начал писать и печататься раньше.
За славой отправился в Москву и быстро стал одним из ведущих фельетонистов газеты «Гудок». Булгаков был не единственным советским писателем с «белым» прошлым, в этом плане можно вспомнить Евгения Шварца, Валентина Катаева, Бориса Лавренева, Леонида Леонова…

Творческий принцип Михаила Афанасьевича общеизвестен: то, что литератор делает, должно быть «осетриной первой свежести». Второго сорта он не признавал.
В середине 1920-х бывший медик почувствовал себя настоящим профессионалом в литературе. Его «Записки юного врача» заметили критики, а книги рассказов отныне издавались и переиздавались. В журнале «Россия» выходил роман «Белая гвардия», который в прессе называли «первой попыткой создания великой эпопеи современности». Сюжет повествовал о Гражданской войне и человеческой любви, о родном Киеве и военном враче Турбине (эту фамилию носил прадед Булгакова)... В Художественном театре репетировали пьесу, которую автор мастерски сложил из фрагментов романа, — «Дни Турбиных».

Кадр из фильма «Дни Турбиных»

Встреча с Воландом

Иосиф Сталин, как известно, ходил на этот спектакль около 20 раз, и одной политикой такой интерес не объяснишь. Генеральному секретарю партии большевиков нравилось благородство белого полковника Турбина. Красный вождь посмеивался над казарменными шутками артиллериста Мышлаевского и павлиньими замашками гетманского адъютанта Шервинского. В кругах, близких к власти, пьеса раздражала многих — и представителей Украины, и ветеранов «колчаковских фронтов», все еще живших по законам гражданской войны. «Турбиных» снимали с репертуара, но потом восстанавливали, видимо, по инициативе генсека, который рассуждал так: «Если даже такие люди... вынуждены сложить оружие и покориться воле народа, признав свое дело окончательно проигранным, — значит, большевики непобедимы».

Фигура Сталина занимала Михаила Афанасьевича чрезвычайно. В большевистском вожде многие видели Бонапарта русской революции, Булгаков же только и ждал сильную личность, способную отменить революционный абсурд Швондера и его команды, вернуть стране имперское величие. Иосиф Джугашвили стал героем натужно сработанной, бравурной, но так и не поставленной пьесы «Батум», а также — одним из прототипов Воланда, коварного демона, который по-своему логичен и справедлив и ставит себя выше советской коммунальной реальности.

Булгаков знал, что одна из юношеских подпольных кличек революционера Джугашвили — Пастырь, и даже хотел так назвать собственную пьесу о молодости вождя.
Увидеть на сцене свой второй драматургический шедевр — «Бег» — писателю не довелось, а саму драму окрестили в СССР «белогвардейской».
К началу 1930-х Михаил Булгаков стал любимой мишенью для критиков и прежде всего тех, кто мечтал о «революционном искусстве», в скрижали коего творчество «неблагонадежного» литератора никак не вписывалось. В комедии «Клоп» Владимир Маяковский занес его в список «умерших слов» коммунистического будущего: «бюрократизм, богоискательство, бублики, богема, Булгаков».
Михаила Афанасьевича почти не печатали. По протекции Сталина он стал в Художественном театре режиссером, о чем написал язвительную повесть «Записки покойника». Булгаков был оригинально артистичен. Актеры вспоминали: когда он во время репетиций выходил на сцену и включался в игру — получалось нечто необычное и виртуозное. В инсценировке «Пиквикского клуба» постановщик-драматург даже сыграл небольшую роль судьи, которого представил зловещим пауком в красной мантии. Литератор так вдохновенно и талантливо преобразился, что Станиславский на генеральной репетиции даже не узнал его!

Рассорившись со мхатовцами, Булгаков стал писать либретто для Большого театра. Эта поденщина была для него делом второстепенным, для души же он работал над романом про гастроли нечистой силы в советской Москве. В повествование втягивались личные пласты: любовь, литературные бои, отношение к крестному пути Спасителя...
Сын богослова, внук и правнук священников еще в юности оторвался от церковной жизни, в храме бывал не чаще чем раз в десятилетие. По убеждениям он был скорее эпикурейцем, и суть его романа заключалась в преклонении перед искусством, перед истинным мастерством. Маргарита готова продать душу Воланду не только ради любви, но и из пиетета к литературе вообще и роману о Понтии Пилате в частности. Автор прославляет эту исступленную страсть, а его героиня во многом походит на последнюю любовь писателя — Елену Сергеевну, которая всеми правдами и неправдами сберегла роман «до лучших времен», а затем пробила его публикацию, призвав на помощь чертову дюжину воландов.

Десятки раз у него менялось название: «Копыто инженера», «Князь тьмы», «Великий канцлер», «Подкова иностранца», «Черный богослов»... — и наконец автор остановился на «Мастере и Маргарите». Замысел был грандиозный — создать современного Булгакову «Фауста». Свою мистическую эпопею автор так и не довел до совершенства, хотя вложил в произведение и лирический талант, и природное остроумие, и фантазию в духе любимого им до самозабвения Гоголя.

Мистика судьбы

Михаил Афанасьевич называл себя «мистическим писателем», и в его жизни действительно было немало удивительных совпадений. Умер он после изнурительной, мучительной болезни в 48 лет, как отец. Причем — будучи почти безвестным: Булгакова считали знатоком театра, хватким драматургом, который когда-то был в моде — не более того. И тем не менее в 1966 году публикация «Мастера и Маргариты» в журнале «Москва» стала, быть может, главной литературной сенсацией XX столетия. Каждый экземпляр тиража зачитывали до дыр.

Роман о любви и свободе творчества с евангельскими мотивами и фельетонными репризами абсолютно не походил на «актуальную литературу» того времени. И любили это сочинение Михаила Афанасьевича у нас самозабвенно, ценили, как редчайшую диковину, цитировали беспрестанно. Он и в наши дни в России самый читаемый из писателей ХХ века. Знаменитый дом на Большой Садовой, в двух шагах от Патриарших прудов, с «нехорошей квартирой», где проказничала свита Воланда, всегда окружен поклонниками-паломниками.
«Дни Турбиных» идут в десятках театров страны. Фильм «Иван Васильевич меняет профессию» (экранизация одной из булгаковских комедий) для миллионов российских зрителей стал любимой кинокартиной. Продолжаются споры о «Собачьем сердце»: прав ли в своих словах и делах профессор Преображенский, на что автор намекал историей про Шарикова?.. Булгаков в центре внимания теперь уже навсегда.

Кадр из фильма «Собачье сердце» 

Он мог бы прокомментировать такое отношение к нему соотечественников словами своего героя: «О, как я угадал!»