Исполнитель главной роли в сериале «Центурия» Дмитрий Богдан: «Пока мы пьем кокосовый раф на Патриках, кто-то отдает за это жизнь»

В сетевых кинотеатрах стартовал показ сериала «Центурия», рассказывающего о работе нашей контрразведки против украинского подполья и иностранной агентуры на освобожденной территории… «Культура» пообщалась с исполнителем главной роли, главным сценаристом и креативным продюсером проекта Дмитрием Богданом.

— Как родился замысел фильма?

— Во время съемок военной драмы «20/22» мы сидели на берегу Азовского моря с режиссером Андреем Симоновым, и он рассказал, что увидел на мариупольском заборе граффити какой-то подпольной неонацистской организации. Андрей признался: «Братан, я хочу снять про это фильм!» Я тут же ответил: «Братан, я напишу этот фильм». Через несколько месяцев в рамках крымского фестиваля «Свое Кино» мы презентовали на «Тавриде АРТ» «Центурию» вместе с другими проектами компании BBG, которые с Андреем Симоновым тогда создавали, — сериалом «Свои» и фильмом «Малыш».



— Вы — исполнитель главной роли, автор сценария, креативный продюсер. Не много ли взяли на себя, как справлялись с объемом работ?

— Когда горишь идеей — море по колено! Было очень трудно и незабываемо. «Центурией» я занимался, прежде всего, как креативный продюсер. Взаимодействовал с линейным продюсером Анастасией Шабуниной. С помощью администрации главы ДНР налаживал связь с консультантами. Параллельно работал как хэдрайтер, главный автор, сводящий воедино правки от продюсеров, редакторов ИРИ, консультантов. Управлял сценарной группой, в которой были Андрей Симонов, Ринат Есеналиев и Даниил Красников. Позже к написанию сценария и постпродакшену присоединились Максим Фум и его команда.



Съемочный период — отдельный и самый трудный этап. Весь процесс надежно курировали Андрей Кретов и Григорий Акопян. Эти скромные ребята невидимо управляли, разруливали сложные ситуации на всех этапах производства, на самых разных уровнях властей и ведомств. Исполнительный продюсер Александр Репенко, тоже очень скромный человек и редкий специалист, со своей непростой задачей справился великолепно. Он не только решал организационные проблемы, но и отмечал недочеты сценария, пояснял, что и как нужно усилить. При создании сериала была создана уникальная межведомственная структура. Люди из сферы кино и спецслужб, силовики, военные, чиновники работали как одно целое.



Консультанты спецслужб — настоящая элита разных профилей и ведомств — помогли нам чуть-чуть поглядеть «за кулисы». При этом очень тактично, аккуратно не пускали в засекреченные темы и моменты. Евгений ДМЗ, Роман и Жак — так мы их обозначили в титрах — профессионалы с уникальными судьбами и характерами. Без этих людей сериала бы не было. Некоторых консультантов в титрах нет, и съемочная группа о них даже не догадывается, но их участие в создании очень и очень весомо. В съемках поучаствовал и отряд особого назначения «СКИФ». Вклад этих пацанов тоже очень значим. По военной части, «на земле» они помогали и советом, и делом.



Низкий поклон всем коллегам и близким, их поддержка в трудной командировке важнее всего на свете. У каждого из нас есть человек, которому мы небезразличны, и когда он рядом, тебе море по колено… Немногие (даже в сфере кино!) понимают, что такое — создание сериала с засекреченной тематикой на прифронтовых территориях, в непосредственной близости к ЛБС. Наши продюсеры, руководство Института развития интернета, представители исполнительной власти, силовых ведомств, команда авторов, все члены съемочной группы создали по-настоящему уникальный проект. В его основе — открытый шпионский детектив: в сюжете мы видим и плохих, и хороших, видим, как малейшая ошибка влияет на всю цепь событий. Это — очень редкое кино.



— Факты картины являются реконструкцией или игрой авторского воображения?

— Меня в столице спрашивают: это вымысел? Нет, все правда. Наш сериал опирается на реальные кейсы спецслужб. Каждый элемент в нем — неочевидная для многих реальность. Вы просто не знаете, кто едет с вами в метро, или снимает на телефон вашу машину, или кто написал вам в личку соцсети… Люди не знают, кто рядом с ними на самом деле, и это страшно.



— А что шокировало лично вас?

— То, на что может пойти враг, какие теракты стремится организовать, какими путями идет ради достижения политических целей. Это, в сущности, дикий ужас, как будто у людей просто вынули все человеческое внутри. Как они сами себе это объясняют — уму непостижимо. Мы на подобное просто не способны, потому что исторически ведем войны совершенно другого характера, у нас есть совесть и понимание чего-то святого. Погружаясь в сюжет, я все больше восхищался нашими бойцами невидимого фронта, их характерами, судьбами. Они рискуют всем ради того, чтобы мы с вами просто могли жить обычной жизнью, работать, ходить по магазинам, или, допустим, пить кокосовый раф на Патриках... Даже не подозреваем, что значит жить в постоянной тревоге, в страхе, потому что кто-то конкретный пожертвовал ради этого собственной жизнью… И этих людей никто никогда не видит, потому что у них такая работа.



— Есть ощущение, что в эту войну с каждым днем вовлекается все больше «одноразовых» агентов и невинных жертв. Масштабы и эффективность манипуляций возрастают по экспоненте...

— Это — злободневная и в то же время историческая проблема нашего общества. Есть несколько поколений, более прочих подверженных манипуляциям врагов, так уж сложилось. Я могу назвать пять механизмов вербовки обычных людей. На самом деле их гораздо больше, но главная проблема не в каких-то ухищрениях неприятеля, а в непонимании людьми простого факта: достаточно убедить кого-то просто передать или переложить с места на место маленький пакетик, чтобы поломать себе всю жизнь. Соучастие в теракте, диверсионной разведывательной деятельности — суд и тюрьма на десять, двадцать пять лет — ломает жизнь не только тому, кто сидит, но и его близким, родственникам. Хуже того, ты станешь оружием врага, солдатом вражеской страны с заведомо бесславным концом.



— На что в основном подцепляют людей с улицы?

— На самую банальную мотивацию, связанную с деньгами, чувством неполноценности, идеологией, разнообразными влечениями. Это базовые вещи, а сценарии разработки куда тоньше. Спецы изучают профили в соцсетях, включают отработанные технологии и обкатывают новые. У нас в сценарии вербанули, например, дочь чиновника после убийства ее возлюбленного. Очень часто вербовщики называют себя сотрудниками ФСБ. Люди-жертвы думают, что выполняют задание по защите страны, а на самом деле — совсем наоборот.



— Складывается впечатление, что речь идет не о наивности доверчивых поколений, а о ментальной слабости человеческого рода, которую дополнительно усугубляет эксплуатация ИИ.

— Это так, но нельзя объять необъятное… Мы снимали кино об особенностях работы на прифронтовых территориях. Тем не менее надеемся, что сериал обратит внимание людей на проблему их уязвимости, где бы они ни жили.



— В реальности описанная вами агентурная сеть представляла серьезную опасность?

— Конечно, но ей не дали развернуться. Однако попытки взорвать наш с вами мир враг не оставляет никогда.

— Ваш коварный персонаж Ринго такую сеть создал и возглавил. Что было самым сложным в этой роли?

— Ломать наручники!

— Цепочку или браслеты?

— Крепление цепочки с браслетами. В определенных моделях они поддаются воздействию. Свои первые наручники я ломал сорок минут, а с последними, из фабричной упаковки, справился за две.