Крепкий малый у руля: как начиналась 55 лет назад эпоха Брежнева

Валерий БУРТ

03.06.2021

06-NALBANDYAN-1.jpg

55 лет назад, 8 апреля 1966 года, генсеком ЦК КПСС стал Леонид Брежнев. Избрание произошло на XXIII съезде компартии. До этого — с момента смещения Никиты Хрущева на октябрьском Пленуме 1964-го — Леонид Ильич являлся первым секретарем.

При своем предшественнике-волюнтаристе он занимал пост председателя Президиума Верховного Совета. А прежде приметил Брежнева Сталин. На XIX съезде вождь спросил у своих товарищей: «Кто этот красивый молдаванин?» Импозантный, невысокого (скорее, среднего) роста крепыш был русским, хотя работал первым секретарем компартии Молдавии.

7 ноября 1952 года он впервые поднялся на трибуну Мавзолея Ленина. 45-летний политик находился несколько поодаль от главы государства, но судьба явно подавала ему знак.

В Москву его, уже руководителя республиканской партийной организации Казахстана, позвал (на свою беду) Хрущев. Леонид Брежнев вроде бы не выказывал особых амбиций. Как и другие соратники Никиты Сергеевича, он демонстрировал по отношению к политическому лидеру страны полнейшую лояльность, публично называл его деятельность «созидательной», «кипучей», а самого Хрущева — «твердым и непоколебимым ленинцем».

В начале октября 1964 года Брежнев приехал в Берлин на празднование 15-летней годовщины образования ГДР. Там гастролировали в то время певица Галина Вишневская и ее муж, музыкант Мстислав Ростропович. С прибывшим в Восточную Германию во главе советской делегации Леонидом Ильичом супружескую чету познакомил посол Петр Абрасимов.

«Вечером 8 или 9 октября 1964 года в посольстве был обед, не в парадной, а в небольшой комнате и для очень узкого круга — кроме Брежнева, Абрасимова, Славы и меня, еще, пожалуй, человек шесть, — вспоминала в своей книге «Галина. История жизни» Вишневская. — Весь вечер я сидела рядом с ним, и он, как любезный кавалер, всячески старался развлечь меня, да и вообще был, что называется, в ударе. Хорошо одетый, черноволосый нестарый мужчина — ему было тогда 57 лет, — энергичный и очень общительный, компанейский. Щеголял знанием стихов, особенно Есенина...

Пил он не много, рассказывал анекдоты и даже стал петь смешные частушки, прищелкивая пятками, руками изображая балалайку, цокал языком и на вятском наречии пел довольно приятным голосом. И это не были плоские потуги, нет, это было артистично и талантливо».

В тот вечер советский дипломат шепнул ей, что Брежнев — человек с большим будущим. Вероятно, уже знал, что Хрущев вскоре будет смещен со своего поста и его место займет Леонид Ильич.

Вот еще одна примечательная цитата из той же книги»:

«Через несколько дней в Москве, по-моему, 14 октября утром, зазвонил телефон.

— Галя, здравствуйте! Это Абрасимов.

— Здравствуйте! Вы откуда?

— Я в Москве.

— Каким образом? Мы же недавно виделись, и вы не собирались в Москву.

— Нас срочно вызвали, у нас было совещание, возьмите сегодняшние газеты...

— Боже мой, что произошло?

— Ваш новый знакомый занял большой пост».

На проходившем 29 марта — 8 апреля 1966 года XXIII съезде президиум ЦК КПСС вновь стали называть Политбюро, как при Ленине и Сталине. Это был намек на то, что отныне партия намеревается следовать старым традициям.

На том форуме Брежнев впервые в качестве первого лица государства выступал с отчетным докладом, где были отмечены «большие успехи, достигнутые в развитии народного хозяйства СССР». Присутствовала в речи и критика, в частности, указывалось на «недовыполнение семилетнего плана по некоторым показателям», «отставание сельскохозяйственного производства, отрицательно сказавшееся на темпах роста легкой и пищевой промышленности».

Оценками ситуации в экономике и промышленности генсек не ограничился. «За последние десять лет, предшествующие октябрьскому Пленуму, в идеологической области было допущено больше ошибок, чем во всех других областях, — подчеркнул докладчик, намекая на бурную деятельность того, кто был на вершине власти двумя годами ранее. — Некоторые научные труды, литературные произведения, искусство, кино, да и печать, нередко используются, я бы сказал прямо, для развенчания истории нашей партии и нашего народа... Нам нужно на новой базе привести в систему историю нашей Родины, нашей партии, историю Отечественной войны». Тем самым Леонид Брежнев дал понять, что с широко развернутой при Хрущеве критикой Сталина и сталинизма пора заканчивать.

Незадолго до XXIII съезда состоялся суд над литераторами Андреем Синявским и Юлием Даниэлем, печатавшими свои произведения на Западе. Они обвинялись по статье 70 УК РСФСР («Антисоветская агитация и пропаганда») — за то, что порочили советский государственный и общественный строй. Приговор, как и ожидалось, был суров — осужденных отправили в лагеря.

Примерно тогда же было обнародовано письмо двадцати пяти видных деятелей науки и культуры, выступивших против реабилитации Сталина. Послание вместе с прочими подписали академики Петр Капица, Лев Арцимович, Михаил Леонтович, Андрей Сахаров, народные артисты СССР Майя Плисецкая, Михаил Ромм, Георгий Товстоногов, писатели Валентин Катаев, Корней Чуковский, Константин Паустовский, Владимир Тендряков.

Никакой реакции на эту петицию со стороны властей не последовало. Впрочем, борьба с инакомыслием не была особой отличительной чертой «брежневского» режима. Советская власть все семь десятков лет своего существования подавляла оппозицию самыми разными способами, и период нахождения у власти «второго Ильича» отнюдь не отличался в этом смысле ни жестокостью, ни массовым «энтузиазмом». В те годы нескольких невозвращенцев (в том числе Вишневскую и Ростроповича) лишили советского гражданства, но это говорит скорее не о репрессивной политике государства, а о том, что покинувшие Родину люди обрели «законную» возможность сменить страну проживания.

18-летнее правление Брежнева именуют у нас с перестроечных лет временем застоя. Впервые это определение прозвучало на январском пленуме 1987 года в речи Михаила Горбачева. Стиль руководства прежней партийно-хозяйственной элиты он охарактеризовал как консерватизм при отсутствии политической воли и видения перспектив развития страны.

Но верно ли такое определение?

Да, было время всеобщего дефицита, всюду выстраивались длинные очереди. Однако ситуация со снабжением магазинов товарами не являлась такой же угрожающей, как в конце 1980-х, при Горбачеве, когда продукты и вещи стали выдавать по талонам.

При Брежневе страна 18 лет жила обычными делами и заботами: строила, производила, боролась за мир во всем мире. Газеты, радио и телевидение сообщали об урожаях, выпуске чугуна и стали, называли цифры добычи газа, нефти, угля, и те показатели выглядели довольно внушительно.

Популярные в ту пору «Самоцветы» энергично и в то же время задушевно пели: «Сегодня не личное — главное, а сводки рабочего дня», — и подобные фразы не казались соотечественникам эдакой зарифмованной фальшью, ведь в «сводках» помимо прочего сообщалось и о том, что было важно для всех, например, о быстром росте количества новых жилых домов. Сегодня трудно представить, что рядовые граждане СССР получали квартиры бесплатно, пусть и приходилось «постоять» ради этого в пресловутых очередях. Словом, у людей были большие надежды, которые периодически исполнялись.

В 70-е возобновилась начатая еще до Великой Отечественной прокладка Байкало-Амурской магистрали. Тысячи молодых романтиков из разных республик Союза отправились в тайгу строить великую железнодорожную трассу. Да мало ли гигантских строек в те годы намечалось и осуществлялось...

При Брежневе росла реальная зарплата тружеников всех отраслей, были введены льготы малообеспеченным семьям, участникам и инвалидам войны. С 1974 года выдавали паспорта колхозникам, которые наконец-то распростились с унизительным статусом граждан второго сорта.

Не только руководители страны, но и простые люди строили планы: в следующем году получим жилье, через пару лет купим машину, а потом и до дачи дело дойдет...

Пятидневная рабочая неделя и два выходных появились в Советском Союзе в марте 1967 года. Сегодня уже мало кто помнит, как этому радовался наш народ.

В брежневскую эпоху (в 1977-м) вступила в силу третья Конституция СССР. Ее принятию предшествовало всенародное обсуждение, в ходе которого было выдвинуто около 400 тысяч (!) поправок, предложенных рабочими, колхозниками, инженерами, военными, учителями, врачами, студентами.

Первая женщина-космонавт, Герой Советского Союза, депутат Верховного Совета Валентина Терешкова выступила тогда с обращением, в котором были такие слова: «Разрешите от имени миллионов женщин нашей страны выразить глубокую благодарность Коммунистической партии, ее Центральному Комитету, Политбюро, лично Вам, дорогой Леонид Ильич, за постоянную заботу о труженицах нашей страны... В канун 60-летия Великого Октября, обращаясь к проекту Конституции, мы, советские женщины, не только осознаем свои права, но и ясно видим свои обязанности полноправных членов социалистического общества. С новым энтузиазмом мы будем трудиться во имя процветания нашей великой Родины, активно участвовать в выполнении величественных планов построения коммунистического общества в нашей стране».

При Брежневе начал подтаивать лед холодной войны с Западом. В Москву зачастили правительственные делегации из ФРГ, Франции, Италии, других стран капиталистического мира. В мае 1972-го впервые за всю историю двух держав в столицу СССР прилетел президент США Ричард Никсон. За время его недельного визита были подписаны очень важные документы, включая Договор об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО) и Временное соглашение о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений (ОСВ-1).

Главы крупнейших государств говорили не только о делах, но и отдыхали. Брежнев пригласил высокого гостя на охоту в Завидове, прокатил его на своем автомобиле и подарил ему большой катер на подводных крыльях...

Сотрудничество с Соединенными Штатами началось в самых разных сферах. В июле 1975-го был дан старт совместной космической программе: с космодрома Байконур поднялся «Союз-19», а спустя несколько часов с летного поля на мысе Канаверал взлетел «Аполлон». Стыковка кораблей состоялась спустя двое суток после старта. Ее назвали «рукопожатием в космосе». Событие вызвало настоящую сенсацию в мире.

Впрочем, не стоит забывать и того, что вызывало резкое осуждение на Западе, и прежде всего ввод ограниченного контингента войск СССР в Афганистан. Та акция обернулась долгой и кровопролитной войной.

До середины 70-х Брежнев был крепким, уверенным в себе лидером великой державы. Генсек шагал легкой, пружинистой походкой, был порывист, широко улыбался, резво взбегал по трапу самолета. Леонид Ильич много ездил по стране, общаясь со всеми, кто встречался ему во время этих поездок.

Спустя годы, когда болезнь подчинила себе его большое, некогда сильное тело, Брежнев превратился в немощного старика. В народе принялись высмеивать нетвердую походку, невнятную речь, нездоровую страсть к наградам. Он был окружен сонмом льстецов, подхалимов, без устали твердивших о его реальных и мнимых заслугах и талантах. К таковым прибавилось «литературное дарование». Трилогией, в которую вошли «Малая земля», «Возрождение» и «Целина», лицемерно восхищались известные писатели и артисты, хотя знали, что Леонид Ильич имел весьма опосредованное отношение к этим текстам. Хотя Ленинскую премию по литературе принял со слезами умиления...

Президент Франции Жискар д’Эстен рассказывал в своих мемуарах, что во время встречи в 1979 году он узнал от Брежнева о его тяжелом недуге. «Меня облучают... — поведал советский руководитель. — Иногда я не выдерживаю, это слишком изнурительно, и приходится прерывать лечение. Врачи утверждают, что есть надежда. Это здесь, в спине... Они рассчитывают меня вылечить или, по крайней мере, стабилизировать болезнь. Впрочем, в моем возрасте разницы тут почти нет!..

Он смеется, сощурив глаза под густыми бровями. Потом следуют какие-то медицинские подробности, касающиеся его лечения, запомнить их я не в состоянии. Он кладет мне руку на колено — широкую руку с морщинистыми толстыми пальцами, на ней словно лежит печать тяжелого труда многих поколений русских крестьян.

— Я вам говорю это, чтобы вы лучше поняли ситуацию. Но я непременно поправлюсь, увидите. Я — малый крепкий!»

Последние годы его жизни были трагичны. Он был, казалось бы, всесилен, но в то же время бессилен. Не однажды пытался уйти в отставку, и всякий раз его останавливали: мол, куда мы без вас, дорогой Леонид Ильич. И Брежнев соглашался, наивно веря, что страна и впрямь не сможет без него обойтись...

Тем временем государственная машина все больше изнашивалась, все чаще давала сбои, а жителей СССР охватывали равнодушие и апатия. В ноябре 1982-го советские граждане почти без эмоций восприняли уход из жизни «дорогого Леонида Ильича».

Менее чем через три года вроде бы началось пробуждение общества от «застойной» спячки. Тогда никто, конечно же, не знал, что перестройка обернется не ростом могущества и благосостояния великой державы, а разрушительным цунами, повергнувшим ее в руины...

Материал опубликован в мартовском номере журнала Никиты Михалкова «Свой».