Дети сжигали на Пискаревском тела умерших блокадников: документалист Алексей Бурыкин снял фильм о том, о чем раньше предпочитали не вспоминать

Алексей Бурыкин. Фото предоставлено Алексеем Бурыкиным

— Закончить?..

— Ребята-энтузиасты начали снимать переживших войну родственников двенадцать лет назад. Показали материал — не очень качественный, не очень профессиональный, — но я сказал: «Это дело благородное, подключаюсь!». Смонтировали ролик, стали пробиваться на телеканалы, подали заявки в Минкульт, но нигде ничего не выходило, и у группы стали опускаться руки. В интернете было уже много историй, снятых о детях войны. Те, кто отказывал, наверное думали: зачем нужен еще один фильм? Но эта тема такая… Сколько лет прошло после Великой Отечественной, а мы ведь о ней до конца все так и не знаем. Сначала что-то не могли сказать про Украину, «забывали» коллаборационизм малых народов, гибель мехкорпусов в первые месяцы вторжения, но ведь это — лишь вершины айсберга. Все время у нас действовали какие-то самоограничения, и очень напрасно. Скрытие правды само по себе плохо, некрасиво, а новым поколениям внушали: мы, дескать, пережили страшную войну, у вас, слава Богу, этого не будет. Выращивали изнеженных людей, не интересующихся своей историей. Но в России так выжить невозможно. Нам нужно знать свою историю, в том числе историю войн. Иначе получится как на Украине.

            Кадр из фильма 

— Не было соблазна как-то связать воспоминания героев с современностью?

— Я ушел от соблазна, поскольку это — разные войны, и сравнивать прямо не стал. Попросил у поэта, ветерана СВО Дмитрия Артиса разрешения написать финальную песню на его стихи, которую акапельно, под победный салют исполнили Иван Аветисян и Анастасия Шепелева, и она объединила времена.

— А нет ли замысла снять вторую часть ленты с маленькими жертвами новой войны?

— Сегодняшние дети пока не понимают, что с ними случилось. У них еще не произошло осмысление пережитого, и они не смогут свидетельствовать. Должно пройти время, может быть двадцать лет, и они эмоционально поделятся пережитым — как наши герои, которые лучше помнят военное детство, чем то, что случилось с ними вчера.


          Кадр из фильма

— Рассказы 14 героев вашей картины составляют плотный эмоциональный ряд, из которого, как из песни, слова не выкинешь. Как выстраивался коллективный сюжет?

— Интуитивно. Мы отсняли больше историй, но в фильм вошли лишь те, что явно воздействуют на зрителей. Кажется, получилось. Наш звукорежиссер Андрей Жучков сказал: «На премьере раздавай зрителям платки!»

— А какая история потрясла лично вас?

— Воспоминания блокадницы Анны Грачевой, рассказавшей, как подростками они сжигали трупы умерших на Пискаревском кладбище. Я онемел, когда услышал ее историю.


      Кадр из фильма

— И это — далеко не единственное открытие в едином потоке незабываемых переживаний. Есть еще удивительная мистическая история выживания в лагере — спасение как из-под земли выросшей немкой…

— Которая отдала умиравшей девочке лекарство… Это история Зинаиды Лашук и ее брата. С ним она была тогда разлучена, а его также спасла немка, подкормив картошкой. Я с Зинаидой Петровной много общался, она давала контакты героев, которых нам хотелось снимать, стала одним из мощных инициаторов этой картины. Часто ловил себя на мысли: этого человека могло не быть, если бы в лагере ей встретилась другая немка!

Кадр из фильма

— Как изменила вас эта работа?

— У меня было несколько проектов-висяков. 14 лет готовил и снимал фильм о Юрии Михайловиче Кублановском, вышедший в 2018-м. Несколько лет работаю над картиной о музыкальном цикле Свиридова на стихи Есенина «Отчалившая Русь», исполненном Хворостовским. Очень рад, что мы завершили «Свидетелей», я просто выдохнул (никакой эйфории, исполнил свой долг). Меня потрясло, что только в 1988 году по инициативе Альберта Лиханова был созван съезд детей войны, бывших на оккупированной территории. И это был первый момент, когда общество повернулось к этим людям. Им неохотно вводили и часто недоплачивали льготы... Такое отношение страны к своим детям просто поразительно. Зинаида Петровна с трудом пробила кунцевский музей «Непокоренные», посвященный малолетним узникам нацистских концлагерей. Еще недавно — единственный в России. Из-за сноса здания, где он располагался, его перевели в другое помещение. Один герой фильма признается: «Я был узником фашистских лагерей и с тех пор всегда был прижимаем...» Невозможно понять, почему человек, переживший такое, после войны страдал от последствий пребывания на оккупированной территории, это же абсурд!

Кадр из фильма

— Который не объяснишь новым поколениям без специальных пояснений об особенностях советского периода, сегодня уже трудно представимых. Хранителям секретов, может быть, невдомек, что скрываемая правда портит моральный климат страны?

— Это так, и нынешняя война — следствие ошибок и преступлений прошлых поколений, за которые расплачиваются нынешние.

— Главной из которых был Беловежский сговор и последовавший за ним развал России... Однако же во время войны не обо всем можно говорить.

— Да, но себе не надо лгать! Столько времени после той войны покрывали, прикрывали... И довели до новой.

— Даже ежегодный Парад Победы стали проводить только в конце шестидесятых. А почему же именно тогда? Официальной версии как бы нет.

— Да, да, а все надо говорить вовремя, ничего не замалчивая!

     Кадр из фильма 

— Давайте коснемся вашей биографии. Вы были успешным актером, автором популярных пьес, стали документалистом…

— Когда я снимался у Говорухина в «Брызгах шампанского», был один момент. Прекрасный оператор Геннадий Энгстрем предложил выстроить кадр так: проходя мимо военных машин, подхожу к шлагбауму и опираюсь на него, а камера останавливается не на мне, а на зеркальце машины, в котором мы видим юное существо женского пола в пилотке. Я тогда подумал: «О как интересно! Оказывается, в кино можно что-то такое дать, что существует за нашим сюжетом!» И сразу подумал о режиссуре, захотел встать по ту сторону камеры, понять магию кино. Через двенадцать лет поступил на Высшие курсы сценаристов и режиссеров в последнюю мастерскую Эмиля Владимировича Лотяну. А еще до того познакомился с прекрасным режиссером Андреем Эшпаем, в те годы много делавшим документальных фильмов и звавшим меня быть их редактором. Я смотрел, как он монтирует, на что обращает внимание... Я называю его своим вторым учителем.

Мы выпустились в 2004-м, и оказалось, что никто нас с распростертыми объятиями не ждет. Помню, было несколько телевизионных проектов. Читал сценарии, говорил: «Друзья, муж с женой так не разговаривают, это все из жизни инопланетян, надо переписывать!» Мне отвечали: «Да что ты, это уже утверждено каналом, ничего не трогай!» Я и не трогал, а начал снимать документальное кино, о чем ничуть не жалею. Ежегодно мы встречались с однокурсниками, делились, кто что сделал за год, и я все время узнавал про разные ужасы: как продюсеры приводят любовниц, абсолютно непрофессиональных актрис на главные роли, как отстраняют режиссера за любую ерунду… А надо мной никто не стоит, не висит, никакой цензуры в прямом смысле не довлеет, я работаю по совести.

Владимир Андреев в фильме «Свидетельство»

Долго и плодотворно сотрудничаю с Домом русского зарубежья имени Александра Солженицына, кинокомпанией «Русский путь». Сделал у них больше десяти фильмов, сейчас приступаю к картине о русском философе Иване Александровиче Ильине. Минкульт ее не профинансировал, но Фонд наследия Русского зарубежья нашел деньги, и в течение года я буду заниматься только ею.

— Можно ли сказать, что сюжеты находят вас сами?

— Да. У меня больше тридцати нереализованных заявок фильмов, которые я хотел бы снять, но логика жизни, которой я не владею, приводит к более интересным темам! Когда мне что-то предлагают, задумываюсь: почему именно я должен это делать? Например, фильм об Андрее Болтневе возник из такого эпизода: году в 87-м, когда еще учился в Школе-студии МХАТ, ехал в общежитие; вдруг на Пушкинской в троллейбус заходит Болтнев, только что сыгравший в «Противостоянии» и недавно вышедшей картине «Мой друг Иван Лапшин», а его никто-никто из пассажиров не замечает... Захотелось разгадать: почему так происходит, в чем тайна этого актерского существования?

— Почему же и в чем?

— Посмотрите кино и все узнаете. 

Кадры фильма предоставлены кинокомпанией «Студия ЦЕНТР».

Проект реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив