«Писатель нежный, тонкий, острый, мой дядюшка...»: отмечаем юбилей Василия Львовича Пушкина
260 лет назад, 8 мая 1766 года, родился Василий Львович Пушкин, самый знаменитый дядя русской литературы. Разумеется, его не следует путать с дядей Онегина, который «был самых честных правил», хотя некоторые исследователи творчества поэта предполагают, что дядюшки Евгения Онегина и Александра Пушкина состоят в близком «литературном» родстве.
Юрий Иванов. «В.Л. Пушкин и племянник-лицеист»
«О вы! которые умели любить, обедать и писать...»
Александр Сергеевич любил дядю, возможно, больше, чем своего собственного отца. Во всяком случае Сергей Львович старшего сына не понимал, а в семейных разногласиях нередко грозил послать за полицией и жандармами. С Василием же Львовичем молодой Александр почти всегда находил общий язык. Два поэта на протяжении жизни не раз «мерились родством». Например, ВЛ писал племяннику: «Мне в любви моей тебя уверять не должно. Ты сын Сергея Львовича и брат мне по Аполлону». На что следовал молниеносный ответ: «В письме Вашем Вы называли меня братом, но я не осмелился назвать Вас этим именем, слишком для меня лестным.
Я не совсем еще рассудок потерял,
От рифм бахических шатаясь на Пегасе.
Я знаю сам себя, хоть рад, хотя не рад,
Нет, нет, вы мне совсем не брат,
Вы дядя мой и на Парнасе».
Портрет Василия Львовича Пушкина кисти неизвестного художника. 1810-е. Фото: Александр Курганов
ВЛ был первым литературным наставником будущего «солнца русской поэзии». «Мой дядюшка — поэт / На то мне дал совет / И с музами сосватал...», — признавался АС в послании «К Дельвигу». Во многих стихах Пушкина можно обнаружить перекличку со стихами Василия Львовича, а в некоторых — и прямое заимствование.
«Почтамт и Дом Юшкова на Мясницкой улице». Литография А.Ш. Мюллера с оригинала Ф. Дица. 1840-е
Пушкин называл ВЛ своим «Парнасским отцом». Но здесь имело место нечто большее, чем литературное наставничество. Василий Львович брался решать самые важные, можно сказать судьбоносные проблемы племянника. Первое — это, безусловно, выбор вуза: поступление АС в Царскосельский лицей — всецело заслуга Василия Львовича: привез в Петербург, нашел высокопоставленных покровителей из числа самых влиятельных сановников империи (таких, как министр народного просвещения Алексей Кириллович Разумовский и директор департамента Главного управления духовных дел иностранных исповеданий Александр Иванович Тургенев)... Второе — ВЛ познакомил племянника со своими друзьями-литераторами: Батюшковым, Вяземским, Жуковским, Карамзиным, которые стали и друзьями АС на всю жизнь. Третье — выбор профессии после окончания учебного заведения.
Многие не знают, что по выходе из Лицея АС пришла в голову фантазия поступить в гвардию, а именно, в Гусарский лейб-гвардии полк, где у него было много друзей и почитателей. Лицеист обратился к дяде за советом:
«Скажи, Парнасский мой отец,
Неужто верных муз любовник
Не может нежный быть певец
И вместе гвардии полковник?»
«Старший Пушкин», сам когда-то служивший в лейб-гвардии Измайловском полку, категорически не советовал племяннику такую карьеру: «...Перестань, болтун! Будь человек, а не драгун!»
«Послушай дяди, милый мой:
Ступай себе к слепой Фемиде
Иль к дипломатике косой!
Кропай, мой друг, посланья к Лиде,
Оставь военные грехи
И пятистопные стихи».
Племянник последовал совету дяди и выбрал дипломатику, то есть Коллегию иностранных дел. Но пятистопным ямбом изъяснялся до конца жизни.
Иноагент образца 1803 года
По нынешним временам Василий Львович, безусловно, человек сомнительный: франкофил, сторонник «европейского выбора»... В Париже он чувствовал себя, как рыба в воде. «Парижем от него так и веяло», — вспоминал князь-оппозиционер Петр Вяземский.
Запад привлекал ВЛ не только либеральными свободами. Николаю Михайловичу Карамзину он писал из Парижа так: «Красавиц везде много, но должно признаться, что нигде нет столь любезных женщин, как во Франции».
Иосиф-Евстафий Вивьен де Шатобрен. «Портрет Василия Львовича Пушкина». 1823. Репродукция РИА Новости.
Известный мемуарист Филипп Вигель так описывал В.Л. Пушкина: «Сам он весьма некрасив: рыхлое толстеющее туловище на жидких ногах, косое брюхо, кривой нос, лицо треугольником,.. а более всего редеющие волосы не с большим в тридцать лет его старообразили»
«Старший Пушкин» был полон либеральных устремлений:
«Хвалу я воздаю счастливейшей судьбине,
О мой любезный друг, что я родился ныне!
Свободно я могу и мыслить и дышать...»
Либералом называл его Карамзин: «Знаешь ли, кто здесь свободолюбивейший? Василий Львович! — писал историограф своему другу Александру Тургеневу. — Говорит: «Да почему бы и нам не быть свободными?» Вот либеральнейшее речение, слышанное мною в Москве».
Правда, свобода для ВЛ в первую очередь выражалась в возможности примерить модные новинки парижского сезона. (Напомним, что во времена Павла I были законодательно запрещены французские кафтаны, жилеты, высокие цилиндры, круглые шляпы и разноцветные воротники. Эти запреты реализовывались на практике: полиция ловила «одетых не по уставу», сбивала с голов круглые шляпы, отрывала воротники фраков.) Современник рассказывал, как Василий Львович, узнав о приезде в Россию нового французского посла генерала Жерара Дюрока, немедленно поскакал в Петербург, чтобы ознакомиться с последними парижскими туалетами. Вернувшись в Первопрестольную, «старший Пушкин» представлял собой «картинку модного журнала»: очень длинное жабо, чрезмерно короткий фрак и завивка «мелким бесом», на парикмахерском жаргоне — «а ля мосье Дюрок». Да и сам признавался: «Люблю по моде одеваться / И в обществах приятных быть...» (Впрочем, этот поклонник французской модной индустрии не был достаточно креативен. Он так и не смог проникнуться новейшими модными идеями: побывав в Англии, «не заметил» наиболее яркую фигуру денди-сообщества, сэра Джорджа Браммелла, светского льва и первого метросексуала.)
Чужеземное влияние не ограничилось одеждой и светскими манерами, оно проникало все глубже и вот уже дядюшка начал отрицать «все русское», что пытались пропагандировать «славянофилы», сиречь участники «Беседы любителей русского слова»:
«В славянском языке и сам я пользу вижу,
Но вкус я варварский гоню и ненавижу.
В душе своей ношу к изящному любовь;
Творенье без идей мою волнует кровь.
Слов много затвердить не есть еще ученье:
Нам нужны не слова, нам нужно просвещенье».
Василий Львович великолепно изъяснялся на французском, знал итальянский, английский и немецкий языки, латынь. В 1803 году он совершил заграничное путешествие, посетив Германию, Францию и Англию. В Париже, который воспринимал как столицу мировой культуры, встречался с Наполеоном, после чего отметил: «Физиономия его приятна, глаза полны огня и ума; говорит складно и вежлив». (Спустя десятилетие племянник и его друзья по Лицею мечтали тайком сбежать из Царского Села, чтобы добраться до древней столицы и убить там Наполеона.)
«Прогулка по Пале Рояль»
Из заграничного вояжа Василий Львович привез прекрасную библиотеку, около четырех тысяч книг, которые сгорели в огне московского пожара 1812 года.
Политическое кредо ВЛ выразилось строфой:
«Невежда может ли отечество любить?
Не тот к стране родной усердие питает,
Кто хвалит все свое, чужое презирает;
Кто слезы льет о том, что мы не в бородах,
И, бедный мыслями, печется о словах!»
В довершении всего дядюшка оказался в первых рядах «вольных каменщиков», вступил в петербургскую масонскую ложу «Соединенных друзей», получил звание «почтенного брата Пушкина», витийствовал («вития» — название масонской степени посвящения. — «Культура») в ложе «Елизаветы к добродетели» и стал одним из основателей московской ложи «Ищущих манны». Сочинял масонские гимны, например, такой:
«...Храм Соломонов
Для мудрых только отворен,
Кто братских знает цель законов,
Кто им повинен, тот блажен!»
А потом настало время и «литературного масонства» — общества «Арзамас».
«Благопристойности ничто не нарушало. Но Бахус бедствиям не раз бывал начало»
Сегодня Василий Львович стараниями пушкиноведов представляется нам человеком милейшим, не очень умным, но при этом вполне comme il faut («Шишков, прости: не знаю, как перевести»). «Спорил о литературе, сочинял буриме и экспромты — большой ребенок, наивный, добродушный, смешной» (П.А. Вяземский).
Иллюстрации к поэме «Опасный сосед» Александра и Валерия Трауготов. 2011
При этом порой его стихи становились мемами. Так, в 1811 году литературной сенсацией стала поэма «старшего Пушкина» «Опасный сосед»: ее цитировали в письмах, распространяли в списках. Сюжет очень прост: рассказчик в компании некоего соседа по фамилии Буянов отправляется в бордель, компаньон устраивает там дебош, и автору приходится бежать домой несолоно хлебавши, дав клятву никогда больше не участвовать в подобных приключениях. Живость картинки свидетельствует о том, что в основе поэмы — случай из жизни. Нецензурный «Опасный сосед» разошелся на цитаты. «Благопристойности ничто не нарушало. / Но Бахус бедствиям не раз бывал начало».
Уильям Хогарт. «Сцена в таверне». Из серии «Похождение повесы». Ок. 1735. Современники не случайно сравнивали «Опасного соседа» с картинами знаменитого английского художника XVIII века
Современники поражались вдруг пробудившемуся таланту «старшего Пушкина». Батюшков удивлялся: «И это написала вялая муза Василия Львовича!» Вяземский в письме к Тургеневу и Жуковскому цитировал эпиграмму Евгения Баратынского:
«Откуда взял Василий непотешный
Потешного Буянова? Хитрец
К лукавому прибег с мольбою грешной.
«Я твой, сказал: но будь родной отец,
Но помоги». — Плодятся без усилья
Горят, кипят задорные стихи,
И складные страницы у Василья
Являются в тетрадях чепухи.»
Литературная молодежь над Василием Львовичем откровенно потешалась, сравнивая его с известными графоманами князем Петром Ивановичем Шаликовым и графом Дмитрием Ивановичем Хвостовым. А прозвища, которыми награждали ВЛ «арзамассцы», другого, не столь снисходительного и благодушного человека, могли бы довести до дуэли. Судите сами: «ленивый угодник бездействия», «зевающий шершень», «мохнатый и одержимый подагрою шмель в благословенном улье деятельных пчел» (все это из протоколов «Арзамаса»). Только племянник-«Сверчок» вставал на защиту дяди, называл его «Нестором Арзамаса» и «Защитником вкуса».
Иллюстрация к поэме «Опасный сосед» неизвестного художника. Середина XIX в.
Между тем ВЛ «сам виноват»: ведь он сделал себе имя в салонах не столько декламацией драм Расина и Корнеля, сколько поэтическим злословием. Чтобы отметить критический задор Василия Львовича, «арзамасцы» даже наградили его кличкой «Плевалкин»: «понеже он довольно слюняв, чтобы одним плевком затопить всех халдеев». И произвели в «старосты Арзамаса».
Сегодня несколько неловко читать издевательства ВЛ над литературными соперниками, весьма достойными представителями «архаистов», такими, например, как выдающийся русский драматург князь Александр Шаховской или адмирал Александр Шишков. Последний, президент Российской академии и основатель «Беседы любителей русского слова», вошел в историю русской литературы хотя бы потому, что первым перевел на современный (по состоянию на тот период) русский язык «Слово о полку Игореве».
«Свободой, тишиной, спокойствием дышу»
Нынешний юбилей Василия Львовича отмечен небогато. В Государственном музее А.С. Пушкина полтора десятка отпечатков известных изображений разместили на «Балконе» — выставочном пространстве между двумя диванами на втором этаже. Как написано в аннотации, выставка «Поэт и племянник» рассказывает про «доброго и веселого человека, увлеченного поэзией». Кроме нескольких портретов друзей и современников ВЛ да смирдинского издания «Сочинений Василия Львовича Пушкина» 1855 года здесь представлены рисунки художника-графика и профессора Суриковки Юрия Иванова: «В.Л. Пушкин и племянник-лицеист», «А.С. Пушкин подъезжает к дому дяди на Старой Басманной», «Встреча дяди и племянника».
Выставка «Поэт и племянник» в Государственном музее А.С. Пушкина. Фото: Александр Курганов
Юрий Иванов. «А.С. Пушкин подъезжает к дому дяди на Старой Басманной». 2028
В другом московском «месте силы» Василия Львовича — музее в доме №36 по Старой Басманной улице, где дядя великого поэта жил с 1824 по 1830 год — к юбилею открыли выставку с несколько игривым заголовком «...В семействе нашем, где царствует любовь...». Почему игривым? Дело в том, что Василий Львович, как читатель уже, возможно, заметил, не отличался особой приверженностью к семейным ценностям. В 1795 году он женился на московской красавице Капитолине Вышеславцевой. Однако в 1806-м последовал развод. Причиной стала «прелюбодейная его связь с вольноотпущенною девкою» (об обстоятельствах этого бракоразводного процесса «Культура» писала). При разводе церковный суд приговорил Василия Львовича к обету безбрачия. Тогда, «к плотскому страсть имея» (признание самого ВЛ из «Опасного соседа»), «старший Пушкин» повез свою любовницу, бывшую дворовую девку Аграфену Иванову в Париж — что называется, утер нос ханжам!
Новой избранницей ВЛ стала мещанка Анна Николаевна Ворожейкина. В доме на Старой Басманной проживали их дети — дочь Маргарита и сын Лев. Дети воспитывались в доме Василия Львовича как Васильевы, поскольку он не мог дать им свои фамилию и состояние. Судя по всему, Александр Сергеевич был со своими кузенами знаком.
В доме-музее В.Л. Пушкина. Кабинет и гостиная. Фото: Александр Курганов
Проблема подобных выставок — их «фантазийность». Портретов Анны Николаевны, Маргариты и Льва не существует, и их место в экспозиции занимают «портреты неизвестных». А еще — виды неизвестных усадеб, литографии и акварели работы неизвестных художников. Кстати, нет изображений (не сохранились!) ближайших родственников ВЛ — сестер Анны Львовны и Елизаветы Львовны, в замужестве Сонцовой. Да и портретов самого Василия Львовича до нас дошло неприлично мало: можно быть твердо уверенным в аутентичности лишь небольшого профиля, сделанного ВЛ в Париже в 1803 году, это — так называемый физионатрас (прообраз фотографии). Поэтому сегодня мы вынуждены довольствоваться изобразительной шуткой, принадлежащей перу Константина Батюшкова: «Василий Львович Пушкин с сестрой Елизаветой Львовной и ее мужем Матвеем Михайловичем Сонцовым на Тверском бульваре». 1817 год.
Константин Батюшков. «Василий Львович Пушкин с сестрой Елизаветой Львовной и ее мужем Матвеем Михайловичем Сонцовым на Тверском бульваре». 1817
На анонсе: Елена Шипицова. «Василий Львович Пушкин». Вверху: Эдем Кеннеди. «Портрет Василия Львовича Пушкина». 1803