Писатель, лауреат Гоголевской премии Сергей Петров: «Красный казак» в наше время для многих звучит почему-то нелепо»
В рамках ХХI Санкт-Петербургского международного книжного салона на Дворцовой площади состоялась церемония вручения Всероссийской литературной премии имени Н.В. Гоголя. Номинаций, как всегда, было три: «Шинель» (традиционная проза), «Вий» (жанровая проза) и «Портрет» (проза документальная»).
«Культура» пообщалась с Сергеем Петровым, победителем в номинации «Портрет» с книгой «Красный казак Автономов», вышедшей в издательстве «КПД» под редакцией Германа Садулаева.
— Сергей, это уже пятая ваша книга, а премия, так понимаю, первая. Ожидали, что станете победителем?
— Я не ожидал, что вообще стану участником премиальной гонки. По неведомым мне причинам предыдущие мои книги премии обходили стороной. Хотя «Бакунин. Первый панк Европы» обладал в этом плане хорошими шансами, как мне кажется. Но вот наградили премией «Автономова», и я этому рад. И дело здесь не в том, что эта премия всероссийская. «Премиальное признание» моих трудов произошло в день рождения Шолохова, в Питере — вот что главное. Дворцовая площадь, главная сцена Книжного салона… Я очень люблю Санкт-Петербург. Погода была питерская в тот день: то дождь, то солнце. Свирепствовал вольный северный ветер, свалил одно из ограждений, что, казалось, не предвещало мне ничего хорошего, но вышло ровно наоборот. Когда я вышел на сцену и было объявлено о моей победе в номинации «Портрет», я, мягко скажем, ошалел. До этого мне казалось, что я и литературные премии обитаем на разных планетах.
Сергей Петров. Фото: Александра Климова
— Сама церемония впечатлила?
— Блистательная была церемония. Николай Васильевич Гоголь на сцене (артист Санкт-Петербургского Мюзик-холла Игорь Шумаев), тут же не то демоны, не то духи гоголевского творчества в исполнении артистов уличного театра «Странствующие куклы господина Пэжо», песни под гитару (играл и пел донбасский музыкант, автор-исполнитель Александр Курапцев)... Ну и самое главное — приветливые лица зрителей, искренние аплодисменты. Надеюсь, все эти зрители станут читателями моей книги.
Фото: Александра Климова
Фото: Александра Климова
Фото: Александра Климова
Фото: Александра Климова
— Далеко не все знают, кто такой Автономов. Расскажете?
— С удовольствием. Но для начала нужно чуть вспомнить ту эпоху, в которой он заявил о себе. После Февральской революции и отречения Николая II во многих регионах бывшей Российской империи четко обозначились тенденции к самостоятельности, автономии и даже к сепаратизму. Казачьи области не стали здесь исключением. В той же Области Войска Донского возродили выборы Войскового атамана (перед этим последние два века он назначался царем), появилось Войсковое правительство, свой парламент — Войсковой Круг. На заседаниях этих органов заявлялось, что все недра должны принадлежать области, а не центру, звучало знаменитое «С Дона выдачи нет». После Октябрьской революции тенденции сепаратизма усилились. Правительство Донского атамана Каледина, верхушка Войскового Круга и 3-го Общевойскового съезда казачьих войск (он проходил осенью 1917-го сначала в Киеве, потом в Новочеркасске) заявили, что не желают жить в такой России, что готовы воевать с ней. И в этот момент на Общевойсковом съезде возникла оппозиция, так называемая «левая группа». Она придерживалась социалистических взглядов, поддерживала политику большевиков, но критиковала калединцев не с революционных, а с патриотических позиций, упрекая оппонентов в попытках развалить страну. Руководил этой группой молодой донской офицер, хорунжий Александр Исидорович Автономов, сын казаков-педагогов, недавний студент юридического факультета.
Александр Автономов
— Автономов, получается, выступил против автономии…
— Именно. И многие делегаты начали поддерживать этого парня, съезд казаков всей страны чуть ли не на половину «большевизировался», и его господам атаманам пришлось быстро распустить. Ну, а потом началась Гражданская война, Автономов решительно встал на сторону Советской власти, из парламентария превратился в первого красного казака-главнокомандующего…
— В тот период было много ярких личностей, в том числе среди казачества. Почему вы обратили внимание именно на этого героя?
— Меня привлекают противоречивые личности. Автономов, на первый взгляд, весьма противоречив. Казак — и красный, что в наше время для многих почему-то нелепо. Казак — и совершенно не казачья, интеллигентная внешность. Главнокомандующий революционной армией Северного Кавказа — и фактически юноша. Я почувствовал, что при всей внешней противоречивости это — грандиозная и цельная фигура с бесспорным талантом организатора и оратора. Автономов мог увлечь за собой массы. Умел побеждать и оружием, и словом. За считаные дни Александр Исидорович организовал в январе-феврале 1918 года на станции Тихорецкая свою армию, одержал победу над страшным генералом Корниловым под Екатеринодаром. Автономов урезонивал мятежи несознательных, бандитствовавших подчиненных, собирал отряды из терских казаков и горцев. Он был безумно популярен. Даже горцы, которые не всегда тепло относились к соседям-казакам, радостно встречали его на митингах. Когда мимо красных кабардинцев проезжал его бронепоезд, те останавливали своих скакунов, махали руками и кричали: «Ура товарищу Автономову!» Очевидно, он должен был заразиться «звездной болезнью». Но этого не произошло. Я не увидел в нем высокомерия. Он был предан революционному делу несмотря на то, что отдельные представители Советской власти относились к нему негативно… Яркая фигура и… оказалась вдруг в числе забытых, что совершенно несправедливо. Я решил несправедливость устранить. Думаю, получилось.
— Книга достаточно объемная. Долго работали над ней?
— Около пяти лет. Библиотеки, архивы, причем не только в Москве... Ездил в Ростов-на-Дону, Новочеркасск, Пятигорск, Владикавказ. Ценную информацию находил в архивах Ростовской области, Краснодарского края, Санкт-Петербурга. Межпоселенческая библиотека Красного Сулина Ростовской области помогла с материалами об отце Автономова — Исидоре Павловиче, донском педагоге и просветителе, который был одним из создателей этой библиотеки в начале ХХ века… А на финальном этапе громадную помощь оказал мне писатель Герман Садулаев, который редактировал эту книгу. Он не просто редактировал, а делал необходимые уточнения по многим вопросам, не только историческим, но и географическим. Ведь Герман с детства знает те места Северного Кавказа, где разворачивались отдельные события книги.
Фото: Александра Климова
— География описываемых событий, так понимаю, большая?
— Дон, Украина, Северный Кавказ. Петроград и Москва тоже фигурируют. Чуть-чуть упоминается Забайкалье.
— Как и в случае с Бакуниным, некоторые части вашей документальной прозы просятся на экран. Вот, например, глава «Поезд в степи»: герой сидит со стаканом чая, размышляет, степь проплывает за окном. И тут же — резкий переход, размышления сменяются захватывающим вестерном или истерном, что-то вроде картины «Свой среди чужих, чужой среди своих». Какие-то всадники преследуют поезд, стрельба, ручной пулемет в руках Автономова…
— Я сам нередко задумывался над тем, как же правильнее обозначить жанр. С одной стороны — нон-фикшн, и этим все сказано. Но нон-фикшн многогранен, как и жанр биографии. Ее, биографию, можно написать по-разному, правда? И только на сцене Книжного салона в славном городе на Неве я услышал нужные слова. Светлана Забарова, член жюри премии, назвала «Красного казака Автономова» художественной документалистикой.
— Красное казачество — тема довольно дискуссионная. Какова реакция читателей?
— В последнее время начали появляться положительные отклики на мой труд, а недобрые, как часто бывает, появились сразу, как только «Красный казак Автономов» увидел свет. Иногда это были реплики не читающих, но осуждающих, поклонников белогвардейского движения, назовем их так. «Автономов — предатель Дона», «Красные казаки — изменники казачества», «Иуды…». Самое корректное из всего этого выглядит так: «Казаки, воевавшие за Советскую власть, допустили страшную ошибку. Большевики обманули их и перебили, искоренили…» Вынужден высказать личное мнение. Я думаю, обманули как раз тех казаков, которые воевали в белых армиях, спонсируемых, напомню, западными державами. И не случайно ближе к финалу Гражданской войны многие донцы и кубанцы переходили в красноармейские ряды, воевали против белополяков, Врангеля, а потом еще бились с басмачами в Средней Азии. Ну, а активное участие казачьих кавалерийских частей в Великой Отечественной в боях с гитлеровцами — прямое подтверждение того, что в СССР казачество было живо и никто его не искоренял. Сегодня, кстати, о красных казаках писать начинают, и это правильно. Они — значительные фигуры нашей истории, о них надо знать всем.