Игорь Колб, Большой театр оперы и балета Республики Беларусь: «Москвичам покажем «Баядерку», как в первоначальном оригинале Петипа: с землетрясением и разрушением храма»
Первого июля на сцене Российского академического Молодежного театра (РАМТ) стартуют юбилейные XXV Летние Балетные Сезоны — парад классической хореографии в исполнении шести танцевальных трупп из России и Белоруссии. Дебютант Летних Сезонов — Национальный академический Большой театр оперы и балета Республики Беларусь и его главный балетмейстер Игорь Колб, заслуженный артист России, лауреат международного балетного конкурса Vaganova-Prix. Звезда Мариинского театра, образцовый балетный принц, чей танец поражал смыслами, сочетанием красоты линий и мужественности, педагог и постановщик разных проектов рассказал «Культуре» о своем творческом пути, о минском балете и о спектаклях, которые увидит Москва.
Фото: Татьяна Бервина/предоставлено Игорем Колбом
— Расставание с Петербургом оказалось тяжелым?
— Уезжал я из Петербурга постепенно, с уходом интереса. Я — человек азарта и любопытства, что, с одной стороны, хорошо, с другой — может, и не очень. Как только пропадает интерес, я чувствую исчерпанность, точнее, ее начало, и понимаю, что эту дверь надо закрыть, чтобы распахнулась другая.
— Вы же рано, еще на пике артистической карьеры начали преподавать?
— У меня еще все кипело в Мариинском театре: много ролей, спектаклей, гастролей, когда в один год поступило три предложения: из Петербургской консерватории, Театра Бориса Эйфмана, Академии Бориса Эйфмана. Я выбрал Консерваторию. Не посмела отказать моя благодарность Никите Александровичу Долгушину, который меня привел туда в свое время. Да и хотелось испытать свои силы, понять — могу ли я говорить, донести информацию и научить.
Через пару лет предложение из Академии танца Бориса Эйфмана повторилось. Тогда-то появились три одновременные официальные работы: Мариинский театр, Консерватория и Академия. Борис Яковлевич предложил мне взять курс студентов, который оказался первым выпуском в истории молодой Академии. На сегодняшний день они — артисты разных театров: Мариинского, Михайловского, имени Станиславского и Немировича-Данченко, Минского, труппы Бориса Эйфмана, кто-то катается по миру. Курс был удивительный — 12 способных ребят из разных городов: Петербурга и Новосибирска, Красноярска и Бишкека. Они ушли в самостоятельную жизнь, я — тоже.
Через шесть лет почувствовал, что пора оставить и Консерваторию, где учил совершенно звездных студентов, среди них — премьер Данила Корсунцев, Елена Андросова, которая по сей день репетитор Мариинского театра. Интерес падал. Может, я уже отдал дань своей alma mater?
Сцена из балета «Баядерка»
— В Консерватории преподавали дисциплину «Искусство репетитора»?
— По большому счету, преподавал все. И основы репетиторской деятельности, и основы классической хореографии — наследие классики и характерного танца, теорию и практику. Педагогический период был серьезной частью моей жизни — не менее важной, чем для моих студентов — я понял, что могу и что может быть дальше, когда закончится актерский путь.
— Вы — организатор фестивалей и проектов. Памятны ваш вечер в честь Анны Павловой на «Тавриде.АРТ», концертные программы в «Сириусе»...
— Да, я много занимался менеджерской практикой. Одно из любимых моих детищ — фестиваль «Открытое искусство» в Великом Новгороде, и хотелось бы, чтобы он развивался.
Сцена из балета «Баядерка»
— Как возник Минск?
— В дни пандемии раздался звонок от Валентина Николаевича Елизарьева (В.Н. Елизарьев — народный артист СССР, худрук Большого театра Беларуси. — «Культура»). Он сказал, что хотел бы видеть меня в Минске в качестве главного балетмейстера. История растянулась на несколько лет — сначала был ковид и запрет на пересечение границ, потом началась работа, в которую после перерыва все непросто входили, — приглашение «подвисло».
Через год ситуация оживилась — и судьба вновь преподнесла мне два предложения и вновь почти одновременно: из Большого театра России позвонил Махар Хасанович Вазиев с идеей перебраться в Москву и стать репетитором ГАБТа, и также поступил вызов на собеседование в Минск, в Министерство культуры, где я получил назначение на должность главного балетмейстера Большого театра Беларуси. Жизнь сделала крутой вираж — я вернулся в Минск, город моего детства. Родился я в небольшом белорусском городке Пинске, а в Минске учился в хореографическом училище.
— Как попали в Мариинский театр?
— Стал лауреатом Международного балетного конкурса Vaganova-Prix и получил предложение работать в Мариинском театре.
— Минский балет давно не бывал в Москве. С каким чувством приехали на Летние Балетные Сезоны?
— Согласился сразу и с радостью. Любому театру важно показывать то, чем он живет, не только на своей сцене, в своих стенах, своему зрителю. Гастроли всегда ответственность особая — артистам и балетмейстерам необходима оценка и критиков, и новой публики. Особенно Минску. Мы живем во времена, когда не так много гастролей, но, с другой стороны, ограничения открывают, и я в этом убежден, огромное количество возможностей. В моих словах нет противоречия — никогда страна не была так обращена к собственным кадрам, никогда мы так не искали среди своих людей талантливых артистов, художников, музыкантов. Мир давно привык к тому, что любого специалиста можно пригласить. На сегодняшний день в нашем театре сменилось поколение, появились способные сценографы, художники по свету и, конечно, артисты — нам хочется показать результат нашей работы москвичам на сцене легендарного театра.
— Вы знали о Летних Балетных Сезонах?
— Сезоны — проект известный, и я о них слышал. Правда, мне казалось, что каждое лето в РАМТе ежедневно идут балеты, в которых участвует какая-то одна сборная команда. Посмотрел историю и узнал, что Сезоны, имеющие международный формат, приглашают разные коллективы. Вот и мы оказались гостями Летних Балетных Сезонов. Возможности, которые предоставляет нам фестиваль, бесценны: мы можем показать два классических шедевра. Бессмертную «Жизель» и премьерную «Баядерку», которая совсем недавно появилась в репертуаре. Конечно, это здорово!
Сцена из балета «Баядерка»
— Вы — креативщик, человек, настроенный на новое, и вдруг берете «Баядерку» — классический шедевр 1877 года рождения. Почему?
— Когда только пришел в театр, то начал с авторского балета — «Иллюзии любви». Мне казалось, что новый руководитель должен сделать что-то свое и новое. За этот спектакль театр получил премию BraVo, а ряд артистов открыли в себе непривычные способности. Далее поставил еще несколько современных балетов.
В репертуаре каждого театра есть спектакли, нуждающиеся в реставрации: ты их восстанавливаешь или теряешь. У нас таких было три — «Анюта» Владимира Васильева, детский балет «Три поросенка» и «Баядерка» с истлевшими декорациями. В нынешнем сезоне добрались до «Баядерки», намечены сроки возобновления «Анюты».
Сцена из балета «Баядерка»
— С «Поросятами» уже разобрались?
— С ними теперь все прекрасно — обновленный спектакль пользуется успехом, артисты получают удовольствие, публика довольна, там много экшена и интерактива, артисты бегают по зрительному залу, дети визжат от счастья...
— Реконструкция «Баядерки» оказалась делом сложным?
— Это балет, который требует ультрабережного отношения, как в плане редакции, так и в плане мастерства исполнителей: для них «Баядерка» со сценой «Тени» — серьезный экзамен, как «Лебединое озеро» или «Жизель». Вообще все спектакли, где присутствует белый балет, — показательная оценочная шкала качества, и прежде всего кордебалета. Возобновление «Баядерки» и для меня экзамен по итогам четырехлетнего пути. Вспоминаю слова Махара Вазиева, своего руководителя в Мариинском театре, который говорил, что репертуар формируется под артистов, но тогда, будучи еще сам артистом, я этого не понимал. Баланчин «пришел» в Мариинку, когда там появились Ульяна Лопаткина и Диана Вишнева. В «Баядерке» важны и солисты, и кордебалет.
Сцена из балета «Жизель»
— Макабрическая развязка, которую мало кто ставит, в вашей «Баядерке» появится?
— Да, с землетрясением и разрушением храма, как было в первоначальном оригинале Мариуса Петипа. Он для меня ориентир. В возобновлении Сергея Вихарева он тоже был. Я танцевал Солора на премьере и не могу сказать, что это было самым удачным финалом, но это было интересно.
— На ваш взгляд, трагический финал необходим?
— Обязательно. В версии Константина Сергеева, которую я танцевал долгие годы в Мариинском театре, всегда казались недосказанными образы как Никии, так и Гамзатти. И мне думалось, что обязателен финал для Никии — свой и для Гамзатти — свой. И развязка кульминационная — это не только укус змеи и смерть Никии. Почему-то в этот момент из повествования куда-то исчезает Гамзатти. Что мне хотелось сделать? Чтобы у каждого из персонажей была своя линия — танцевальная и сюжетная. И удалось, как кажется, в финале рассказать, показать и представить публике кару за нарушение клятвы любви, что и приводит к обрушению храма как аллегории крушения надежд: за предательством следует расплата. Появление Никии в финале — утверждение победной силы любви. Хотя в Минске не все это поняли — в комментариях писали, что Никия мстит. Я имел в виду иное: когда рушатся судьбы людей и приходит в упадок окружающий мир, то любовь — та сила, что способна победить.
Труппа на сегодняшний день «омоложена» настолько, что многие партии, в том числе и главные, исполняют юные солисты. Мария Музалевская, которая в театре второй сезон, будет танцевать Гамзатти, опытная балерина Александра Чижик — Никию. Встреч с взыскательными московскими зрителями с нетерпением ждут наши красивые и талантливые артисты, среди них — Ника Скребкова и Елизавета Мусорина, Константин Белохвостик и Владимир Руда.
— Несохранившиеся танцы Петипа заменит новая хореография? Эти утраченные фрагменты добавлены по какому-то принципу?
— По принципу логики построения спектакля Петипа. Мне кажется, что не все даже поняли, что прибавилось, а что убавилось. Огромное количество танцев, которые появились, поставлены мной в стиле Петипа. Когда создавалась наша редакция «Баядерки», я четко понимал возможности труппы и чувствовал стиль спектакля — новые танцы старался поставить «по канонам» Петипа. В Консерватории мы ставили вариации в стиле разных хореографов — Петипа, Фокина, Григоровича, Виноградова. Тогда это казалось несложным и не очень-то важным — мы думали, что никогда с этим не столкнемся.
— Результатом довольны?
— Спектакль получился красочным, живым, многолюдным, как у Петипа: десятки артистов на сцене, у каждого — своя художественная задача, все красивые — я под впечатлением. В таком состоянии я был после «Дочери фараона», возобновленной в Мариинке, и это настроение осталось во мне и перешло в минскую «Баядерку».
Сцена из балета «Жизель»
— «Жизель» покажете в академической редакции?
— Этот романтический балет считаю первой моей работой в Минске. Когда четыре года назад я пришел в театр, мне было предложено сделать «Жизель». Ее не называю и не считаю своей версией, но я собрал все лучшее из разных редакций. Все равно «Жизель» Мариинки для меня — самая совершенная. Всегда с радостью вспоминаю и многочасовые репетиции с Никитой Александровичем Долгушиным над его «Жизелью» в Михайловском театре, премьеру которой мы танцевали с Дианой Вишневой.
Кажется, в Минске мне удалось создать какую-то альтернативную версию, но называть ее своей редакцией я не имею права. Крестьянское па-де-де 1-го акта поставлено мной. Для меня минская «Жизель» стала премьерой в премьере — обновленный спектакль и мои хореографические вставки.
Сцена из балета «Жизель»
— Вы сами еще танцуете?
— Периодически выхожу на сцену, но не в Минске — считаю, что я там нахожусь не для того, чтобы танцевать, а для того, чтобы затанцевали другие.
Фотографии предоставлены пресс-службой РАМТа. Фото вверху: сцена из балета «Баядерка». Фото на анонсе: Александр Авилов/АГН «Москва»