Июльский хронограф: холерные бунты император Николай I усмирял в одиночку

Этот крылатый разведчик долго был головной болью для наших. Благодаря высоте полета (за 20 км) его не могли «достать» в течение четырех лет. Нарушитель безнаказанно бороздил небо над Союзом 24 раза. В двадцать пятой попытке вконец осмелевший летчик повел машину между расположениями двух частей ПВО, чьи ракеты как раз и поразили нужную цель. Правда, в неразберихе случайно сбили и наш МиГ-19, поднявшийся на перехват (пилот Сергей Сафронов погиб). Пауэрс катапультировался, был передан местными жителями властям, а затем честно рассказал про свою миссию. Приговорен к 10 годам тюрьмы, которые начал было отбывать во Владимирском централе.
Довольный Хрущев отвесил таким образом хорошую оплеуху Эйзенхауэру. Последний и вся американская пресса (не зная о поимке Пауэрса) били себя в грудь, утверждая, что одержимые шпиономанией русские сбили мирный научный самолет НАСА, погубив пилота-ученого. Выступление Пауэрса по советскому телевидению стало страничкой позора в истории США. Через полтора года незадачливого шпиона обменяли на Рудольфа Абеля.

В последующие годы было немало эпизодов воздушного противоборства сверхдержав. Оно слегка приутихло во время «разрядки» и с новой силой возобновилось после прихода к власти Рональда Рейгана.
Во время горбачевских «реформ» воздушные нарушения границ СССР как по команде прекратились, если не считать авиафарса 28 мая 1987 года со спортивным самолетом Cessna 172. «Успешно преодолев» все заслоны ПВО, немецкий весельчак Матиас Руст посадил свой самолетик на Красной площади. Злоумышленника для проформы немного подержали в тюрьме, а затем с честью отпустили домой. Этот полет существенно поспособствовал снятию с постов целой группы высших офицеров ВС СССР, включая министра обороны Сергея Соколова, и добавил генсеку решимости «углубить перестройку».

Матиас Руст на суде: Фото: Николай Малышев/ТАСС

Ну а несколько лет спустя, после ряда межгосударственных переговоров, отечественное небо для западных разведсамолетов и вовсе сделали открытым, хотя оно не особо-то и нужно было Западу: значительную часть оборонных секретов бывшего Союза там получили безо всяких усилий.

Самолет Cessna. Фото: РИА Новости

Государево средство от поветрий

195 лет назад, 4 июля 1831 года (н. ст.), в Петербурге вспыхнул холерный бунт

В 1830–1831 годах в России свирепствовала холера, смертоносная кишечная инфекция, зародившаяся на берегах Ганга и перенесенная в Европу британскими солдатами. От нее в те годы умерли примерно 200 тыс. человек. Объявленные в городах карантины вызывали подчас ярость обывателей.

Шла война с поляками, которые взбунтовались практически одновременно с появлением первых холерных больных в Москве.

В разгар боевых действий в Польше от этой болезни умер наш главнокомандующий фельдмаршал Иван Дибич-Забалканский. А чуть позже — наместник Царства Польского, великий князь Константин Павлович. Холера пришла с Востока. Доблестные солдаты армии Ивана Паскевича занесли ее из Ирана и Турции, и первым из крупных городов империи пострадал от холеры Тифлис.

Министр внутренних дел Арсений Закревский энергично взялся за дело, к большому неудовольствию запертых в своих имениях дворян, а также купечества, которому пришлось остановить караваны с товаром. Карантинами перегородили всю империю, остановили движение транспорта. Но эти меры не помогли уберечь от эпидемии Первопрестольную.

Осенью 1830-го Москва вся пропахла хлорной водой, дегтем и чесноком (эти средства в какой-то мере пресекали распространение болезни). Император Николай I посчитал своим долгом незамедлительно прибыть в старую столицу. Московский генерал-губернатор Дмитрий Голицын получил от него лаконичное письмо: «Я приеду делить с Вами опасности и труды. Преданность в волю Божию! Я одобряю все Ваши меры. Поблагодарите от меня тех, кои помогают Вам своими трудами».

«Убийство архиепископа Амвросия во время чумного бунта в Москве». 1845

Самодержец, не страшась заразы, прошелся по госпиталям. Его приезд в зараженный город произвел сильное впечатление на москвичей.

«Спокойствие, которое являлось на челе Государя, сообщалось самым малодушным людям», — писал сенатор Александр Булгаков. Император не дрогнул даже тогда, когда после двух дней кровавой рвоты умер один из его личных лакеев. Николай Павлович тогда же прихворнул, но, к счастью, болезнь не являлась холерой. Пребывая в Болдине на карантине, Пушкин восхищался поведением царя. Всем было ясно, что самодержец в те дни предотвратил народные волнения.

Как ни старался Закревский окружить Петербург карантинными преградами, зараза в столицу проникла — поздней весной 1831 года. Собиравшиеся на улицах толпы обрушивали ненависть на поляков и других инородцев. Считалось, что те заразили невскую воду. Во вторую очередь под удар попадали медики и полицейские.

На Сенной площади находились переполненные холерными больными госпитальные палаты. Туда-то и стягивалась взбаламученная толпа, чтобы расправиться с врачами.

Дело дошло до того, что в течение трех суток полиция и доктора прятались, покуда рассвирепевшие массы неистовствовали. На Сенной были выстроены войска. В народе начался ропот: мол, царь и его вельможи давно оставили холерный Петербург, а простой люд полиция из города не выпускает. Лишь смелое появление среди толпы Николая I успокоило бунтарей. Царь обратился к народу с речью: «Русские ли вы? Вы подражаете французам и полякам; вы забыли ваш долг покорности мне; я сумею привести вас к порядку и наказать виновных. За ваше поведение в ответе перед Богом — я. Отворить церковь: молитесь в ней за упокой душ невинно убитых вами».

Павел Федотов. «Все холера виновата». 1848 

Тот эпизод из жизни императора долго считался одним из главных его подвигов, был прославлен художниками и литографами. Рассказал о нем и генерал Александр Бенкендорф, сопровождавший монарха. Шеф жандармов тоже переболел холерой, но остался жив.

К началу 1832 года, с наступлением крещенских морозов, эпидемия угасла.

Западный рубеж

80 лет назад, 4 июля 1946 года, бывший восточнопрусский город Кёнигсберг стал Калининградом.

Еще в XIII веке Восточная Пруссия служила плацдармом пресловутого германского «дранг нах остен». Не случайно императрица Елизавета в ходе Семилетней войны аннексировала эти земли, превратив в собственное генерал-губернаторство, — увы, ненадолго: Петр III отказался от этого приобретения.
Большие сражения кипели здесь и в Первую мировую. 1-я армия Павла Ренненкампфа блестящей победой под Гумбинненом (ныне — Гусев в Калининградской области) спасла Францию, заставив германцев перебрасывать силы на восток. Войска под командованием Александра Самсонова потерпели поражение, а попытки русских прорвать мощнейшую, построенную по линии Мазурских озер оборону оказались безуспешными.

После той войны державы-победительницы заставили Германию разрушить собственные укрепления на западных границах, но на востоке они сохранялись и наращивались.
В начале 1945-го немцы считали Кёнигсберг неприступной крепостью: 15 мощных фортов, доты, каменные дома, 130 тыс. защитников, 4 тыс. орудий. Германская пропаганда взывала: «Русские, опираясь на слабые укрепления Севастополя, защищали город 250 дней. Солдаты фюрера обязаны столько же времени продержаться на мощных укреплениях Кёнигсберга!» Узнав об этом, наши ответили через радиоустановки: «Мы обороняли Севастополь 250 дней, а освободили за 4».



Маршал Василевский решил брать город «не числом, а умением». Для штурма выделил даже меньше войск, чем было оборонявшихся, 106 тыс. человек. Из них были созданы 26 штурмовых отрядов и 104 штурмовые группы. Включили туда подразделения пехоты, саперов, огнеметчиков, а также артиллеристов и танкистов с несколькими орудиями и танками. Набирали в основном опытных, знающих толк в сражениях в черте города бойцов. Артиллерии у наших было не намного больше, чем у противника, — 5200 стволов, по большей части — крупных калибров, остальное — в штурмовых отрядах, для непосредственного сопровождения.


Маршал Александр Василевский

2 апреля приступили к обстрелу, разрушая узлы обороны. Через четыре дня город превратился в бушующий огненный вулкан. Уже в начале штурма наши отряды перерезали единственную железную дорогу Кёнигсберг — Пиллау, преодолели внешние обводы крепости.
На третий день штурма большая часть важных городских объектов уже была в руках русских. Василевский предложил коменданту Кёнигсберга Отто Ляшу капитулировать, но тот отказался, в ночь на 9 апреля собрал кого смог и попытался вырваться из города на Земландский полуостров — не получилось, немцев растрепали и отбросили назад.

На следующий день защитникам крепости стало совсем невмоготу. Вечером Ляшу передали повторный ультиматум, и немецкий генерал дал команду прекратить огонь.


Красная армия освобождает Кёнигсберг. Фото: РИА Новости

10 апреля над последним очагом обороны, башней Дона, взвилось красное знамя. В плен попали 94 тыс. вражеских солдат и офицеров, более 40 тыс. мертвых немцев остались среди руин. Василевский снова дал войскам передышку и переместил артиллерийские кулаки на новые позиции. Последнее наступление — на Земландский полуостров и порт Пиллау — завершилось 25 апреля. Группа армий «Север» была уничтожена. Тех, кто мог считать себя счастливчиками, насчитали в плену 220 тыс человек.
Эта победа далась очень дорогой ценой: в Восточной Пруссии полегли более 126 тыс. воинов Красной Армии, 458 тыс. получили ранения. Львиная доля потерь пришлась на прорыв многочисленных полос обороны и встречные схватки с остервенелым врагом, а сам штурм Кёнигсберга Василевский провел мастерски. Данное фашистам обещание выполнили — взяли город за четыре дня, как Севастополь, и потери здесь оказались в 10 раз меньше, чем у противника: при штурме погибли 3700 красноармейцев, 14 тыс. получили ранения.

За успех в этой операции Александр Василевский был награжден вторым орденом «Победа». Первый получил за освобождение Правобережной Украины.

Восточная Пруссия по итогам войны оказалась разделена. Кёнигсберг с прилегающей областью отошел к России и после смерти председателя Президиума Верховного Совета СССР Михаила Калинина был переименован 4 июня 1946 года в Калининград.

По материалам, подготовленным для журнала «Свой» Андреем Самохиным, Сергеем Алдониным и Валерием Шамбаровым.