Кшиштоф Кесьлёвский: опыт богообщения
27 июня исполнилось 85 лет со дня рождения польского режиссера Кшиштофа Кесьлёвского, а в мае этого года мир покинул его постоянный соавтор сценариев Кшиштоф Песевич. Памяти выдающихся кинематографистов посвящается прокат полнометражных версий пятой и шестой частей прославившего их телесериала «Декалог». 16 июля выйдет «Короткий фильм об убийстве», а неделю спустя — «Короткий фильм о любви».
В конце восьмидесятых Кесьлёвский был известным документалистом и занимал пост заместителя председателя Союза кинематографистов Польши, но его игровые картины не пользовались зрительским успехом и были малоизвестны за границей. «Многие годы казалось, что он смотрит на людей и на ситуации со слишком близкого расстояния, чтобы быть способным к обобщению, — считал друг и коллега Кшиштоф Занусси. — Это впечатление было обманчивым. С самого начала во всем, что он делал, Кесьлёвский был честен по отношению к материалу, настойчиво ища правды… Он удалился на два года, чтобы сделать «Декалог». В одно мгновенье этот сериал сделал Кшиштофа признанным мастером и открыл перед ним неограниченные возможности для работы». А сериал зажил собственной творческой жизнью, став хитом повторных телепоказов и киношкол.
Замысел вдохновило любопытное наблюдение: снимая политические процессы в зале суда, Кесьлёвский заметил, что присутствие камеры влияет на ход судебных заседаний и приговоры. Он обсудил феномен с соавтором, адвокатом Кшиштофом Песевичем, и тот неожиданно заявил: «Надо бы снять фильм по Десяти заповедям... И это должен сделать ты!».
Социалистическая Польша доживала последние годы на военном положении. «В середине восьмидесятых в стране царили сумятица и хаос — и в жизни каждого из нас тоже, — вспоминал Кесьлёвский. — Напряженность, ощущение безнадежности, сгущающегося мрака. В мире тоже было неспокойно, не только в смысле политики — это чувствовалось и в повседневной жизни. За вежливыми улыбками скрывалось взаимное равнодушие. Я испытывал мучительное чувство, что все чаще встречаю людей, которые просто не знают, зачем живут. И я подумал, что Песевич прав».
Разочаровавшись в политике, друзья решили, что суды Божии разумнее судов человеческих, и призадумались: как нарушение заповедей Творца сказывается на судьбе далеких от церкви современников.
Москва. Участники XI Московского международного кинофестиваля: польские кинорежиссеры Кшиштоф Кесьлёвский, Януш Киевский, Кшиштоф Пюс Занусси (второй справа), переводчица Наталья Смирнова, актриса Людмила Васильевна Цветкова и польский актер Даниэль Марцель Ольбрыхский (слева направо) во время прогулки у кинотеатра «Мир». Фото: Николай Малышев/ТАСС
Поначалу соавторы Кшиштофы планировали поручить съемки начинающим режиссерам, но Кесьлёвский не захотел упускать материал из рук и решил сделать десять серий с десятью операторами, предоставив им значительную творческую свободу. И с удивлением обнаружил, что весь материал снят словно одним человеком. Тут уместно вспомнить о феномене наблюдателя в зале суда. Визуальный строй «Декалога» определен сценарием, предлагающим пристальнее вглядеться в банальные ситуации — пропал ребенок, изменила жена, загулял муж — и задуматься: отчего так стряслось?
«Декалог» — это попытка рассказать десять историй, выдуманных, но которые могут случиться с каждым, о людях, оказавшихся в драматических ситуациях и неожиданно обнаруживших, что ходят по кругу, ни на шаг не приближаясь к тому, чего на самого деле хотят, — размышлял режиссер. — Мы стали слишком эгоистичны, слишком сосредоточены на себе и собственных потребностях… и уже не способны выразить свои настоящие чувства. А жизнь проходит...» Причем — физически ощутимым образом: каждый герой сериала переживает испытание невосполнимой утратой и остается наедине с собственной совестью.
Камертон цикла задает первая новелла, созвучная заповеди «Да не будет у тебя других богов пред лицом Моим». Лектор-лингвист провозвещает студентам грядущее чудо компьютерной эры: до сих пор ни один человек не мог присвоить весь спектр значений, оттенков и созвучий слов чужого языка, зато теперь это сможет сделать чудо-машина! Поскольку фильм снят в 1988-м, профессор не произносит волшебные слова «Искусственный интеллект», но заверяет: «Специально запрограммированный компьютер сможет стать таким универсальным переводчиком, обладающим интеллигентностью, вкусом, эстетическими предпочтениями и индивидуальностью!».
Произвольно рифмуя объем информации с ее качеством и смыслом, «прогрессивный» лектор подменяет поэтику языка всеведущим машинным «рассудком». Всемогущий Логос в данной космогонии не просматривается. Зато торжествует лютый хаос: герой озадачивает комп расчетом прочности замерзшего льда и без тени сомнения благословляет наследника покататься на пруду. Восьмилетний мальчик исчезает вместе с коньками. Безутешному отцу остается лишь оплакать сына — наедине со своим «премудрым» идолом.
А больше-то и не с кем! По мысли Кесьлёвского, «мелких» прегрешений не бывает: нераскаянное нарушение Божией воли в каждом пункте завета чревато отпадением от Подателя жизни, то есть — смертью, иногда отложенной, порой внезапной, но железно детерминированной свыше.
«Работая над «Декалогом», мы много думали: что такое добро и зло, ложь и правда, порядочность и непорядочность? Существует некая абсолютная точка отсчета. Причем это скорее Бог ветхозаветный — требовательный, суровый, мстительный, который не прощает, Бог, требующий непреложного подчинения законам, которые он установил и без которых действительно невозможно существовать. Он предоставляет немалую свободу и тем самым налагает огромную ответственность», — отмечал режиссер.
Разумеется, Бог Кесьлёвского нетерпим и к лжесвидетельству — то есть к клевете, которой грешили критики сериала, утверждавшие, что режиссер морочил зрителей, произвольно перетасовывая заповеди. Это не верно. Стоит лишь учесть, что четвертая серия «вмещает» «Чти день субботний» и «Чти отца и мать», а весь Декалог воплощается в девяти сериях. Десятая, ироничная, посвящена братской любви. Высокого драматического накала сериал достигает в центральных частях, снятых специально для кино.
Формируя бюджет, режиссер заручился поддержкой телевидения и министерства культуры, вложившегося в проект под гарантии производства двух полнометражных картин. Ими стали расширенные версии серий, посвященных заповедям «Не убий» и «Не прелюбодействуй» — «Короткий фильм об убийстве» и «Короткий фильм о любви».
Для первой ленты оператор Славомир Идзяк подготовил шестьсот разнообразных светофильтров болотного цвета, дабы «мир выглядел более жестоким, мрачным и пустынным». В этом мире происходят три убийства. Первое — духовное. Блуждая по городу и настраиваясь на нужный лад, преступник умерщвляет свою совесть. Затем убивает случайную жертву и сам становится жертвой правосудия. Кесьлёвский возводит зло в куб.
Мы не вполне понимаем мотивы преступления, впрочем, как и убийца. Ясно лишь, что осиротевшего юношу гложет одиночество и мучает чувство косвенной вины за нелепую смерть сестры. Он абсолютно одинок, потерян и хочет как-то самоутвердиться, дабы решиться на суицид или отдаться в руки палача. Впрочем, механика судьбы оказывается более жестока, чем смутные рассчеты, и этот тихий шедевр оглушает зрителя сценами семи- и пятиминутной расправ, самых продолжительных и достоверных в истории кино. Но чудовищнее всего — механическое вращение жерновов судьбы, перемалывающих и развеивающих душу убийцы.
«Короткий фильм о любви» примечателен сменой перспективы. «Мы смотрим на мир глазами человека, который влюблен, а не которого любят», — утверждал постановщик.
Сначала это взгляд робкого юноши, подглядывающего за девушкой из панельки напротив. Затем происходит встреча, и в прекрасной принцессе пробуждается любопытство к своему палладину, но он пропадает из поля зрения. Любовь редко обретает взаимность и всегда приносит боль, но оживляет и облагораживает душу, приближая ее к богопознанию, немыслимому без преодоления паутины грехов. Доказано «Декалогом».
На фотографии вверху: Кшиштоф Кесьлёвский во время награждения Золотым призом XI Московского международного кинофестиваля за фильм «Кинолюбитель». 1979 год. Фото: Игорь Зотин, Людмила Пахомова/ТАСС