Товарищ Шурик

24.04.2017

Николай ИРИН

Фото: Владимир Бертов/ТАСС

30 мая исполнится 80 лет со дня рождения Александра Демьяненко, знакомого практически каждому соотечественнику под экранным именем Шурик. Налицо тот случай, когда персонаж масскульта настолько основательно придуман и выполнен, что закономерно становится фольклорным, та ситуация, когда культура для широких масс лишь притворяется легкомысленной. 

В довоенный период государство окультуривало гигантские социальные пласты, которые, кто бы что ни говорил, действительно дали невиданные доселе всходы, включая закрепленные конституцией права с возможностями. Взамен от народа требовалась дисциплина плюс известные физические и волевые усилия. Страна налаживала самоорганизацию, хозяйствовала, готовилась воевать. 

Тракторист Клим Ярко и красный командир Василий Иванович Чапаев — из простонародья, психически и морально устойчивые, психологически прозрачные. Их задачи трудны, но всем понятны. Это люди большого полета, цельные и сильные. Великая Отечественная стала для таких временем героической реализации. 

Победа обеспечила Советскому Союзу предельно высокий геополитический статус и открыла новые перспективы. Теперь этот повзрослевший колосс замышлял и осуществлял на практике один технологический прорыв за другим. Атомная энергетика, военная и мирная, грандиозное строительство производственных объектов и жилья, очевидный гуманитарный скачок, выразивший себя как в росте образовательного уровня, так и в богатстве художественной образности — все это актуализировало нового социального героя. 

В 50-е молодежи еще предлагаются в качестве ориентиров обаятельные, целеустремленные, но, в общем, далекие от высших материй солдаты Иван Бровкин и Максим Перепелица, однако 60-е с их культовой антитезой «физики — лирики» потребовали уже всесторонне подкованного студента, очкарика. Шурик — это гениальный по точности ответ Леонида Гайдая, его товарищей-сценаристов Якова Костюковского и Мориса Слободского на запрос шагнувшей далеко вперед в своем цивилизационном развитии социальной общности.

«Операция «Ы» и другие приключения Шурика». «Напарник». 1965

«Учись, студент!» — навязывает Шурику образец циничного поведения антигерой нового типа, бывалый хулиган и тунеядец из «Операции «Ы». Теперь, когда страна превратилась в сверхдержаву и не страшится диверсантов, шпионов и прочих внешних супостатов, пришла пора ей обратить взор на себя. Совершенно иной враг явил себя во всей своей крайне неприглядной полноте. Точнее, это наш прежний (философы, вероятно, назвали бы «ветхий») человек, но в ситуации, когда актуализировались иные поведенческие стандарты, выглядит он совсем неприлично. Ему, представьте, тоже свойственны психологическая устойчивость и психическая прозрачность, но эти свойства никого в большом советском зрительном зале не радуют. 

«Давай, бухти мне, как космические корабли бороздят Большой театр, а я посплю», — насмехается во многом типичный, весьма довольный социальными гарантиями простак, категорически не желающий духовно и нравственно развиваться. И Шурик вступает в бой — с косностью, агрессией, архаичной манерой поведения. Он — и материализовавшийся символ, и особо значимый маркер, и, если угодно, инструмент гуманитарно-научного анализа и синтеза.

«А, влип, очкарик! Ну, студент, готовься, скоро на тебя наденут деревянный макинтош!»... Далее главный герой воплощает идею стоицизма. Демьяненко с предельной точностью играет его терпеливую решимость выполнять свою цивилизационную миссию несмотря ни на что. «Делай, что должно, и будь, что будет» — этот девиз словно впечатан в психофизику артиста.

У него активное, собранное тело, сосредоточенное выражение лица и удивительно красивый голос — плотный, густой, выразительный, как бы заземляющий персонажа, обеспечивая ему метафизическую неуязвимость. Образ держится в основном на этом парадоксальном сочетании: внешность и манеры Иванушки-дурачка, голос, интонации — зрелого, ответственного, мудрого мужчины.

«Операция «Ы» и другие приключения Шурика». «Наваждение». 1965

Надо полагать, в национальной мифопоэтике Шурик занимает законное место рядом с Василием Ивановичем Чапаевым. Не суть важно, что один зовется по имени-отчеству, осознает свою исходную простоту, порой намеренно важничает и эпизодически нервничает, задирая при этом голос до самого верха, а другого кличут уменьшительно-ласкательно, у него устоявшаяся система ценностей, стабильно крепкая психика и надежный голос-якорь. Про одного существует миллион первоклассных анекдотов, а второму в этом смысле предъявить нечего. Принципиально то, что Шурик совсем не боится быть смешным, ответственность для него важнее позы и хороших манер. Каждый в сей случайно подобранной паре предельно индивидуален и при этом органически связан с тем, что мы именуем «народом». Основная характеристическая, базовая категория и того, и другого — чувство долга. 

Еще одно важное умение Шурика, уже намеченное сценаристами, но невероятно трудно поддающееся исполнению, — доведенная до гротеска сосредоточенность. В новелле «Наваждение» из «Операции «Ы», где он, настроившись на зубрежку, не замечает красивой девушки и совместного путешествия в ее квартиру, задана его ключевая личностная черта: не разбрасываться, не терять времени на случайные, пускай даже соблазнительные приключения, делать дело невзирая ни на что.

Демьяненко — не просто талантливый комик. Он смог упаковать в жанровую форму высокое и серьезное содержание. Недаром же супруга Гайдая Нина Гребешкова специально заметила: «Очень исполнительный актер!» Вспоминала, как старался тот в точности следовать всем указаниям постановщика. Выходит, полное совпадение персонажа и человека обеспечило кинообразу, не побоимся громкого слова, бессмертие.

«Учитель пения»

Позднее Александр Сергеевич экранным Шуриком тяготился. Тотальная узнаваемость привела к тому, что диапазон амплуа сузился и серьезные потенциальные роли прошли мимо. Хотя случались и неожиданные выходы за пределы, казалось бы, раз и навсегда обозначенного круга. Скажем, выразительный образ замдиректора фотокомбината Валерия из фильма Наума Бирмана «Учитель пения» — работа высокопрофессиональная, даже изысканная.

Демьяненко играет больше, нежели частного человека, воплощает народившийся общественный тип:

— Пойду я далеко.

— В каком направлении?
— В международном.

Вновь гениально доделывает голосом то, что в эпизодической роли не прописано: «Живете тесновато, а связи у вас есть?» Тут дается специфический вариант «развития» грамотного студента: на дворе начало 70-х, надежды на самоотверженных Шуриков не вполне оправдались. Они, конечно, успели совершить много славных дел, однако постепенно их вытеснил из сознания современников и с территории ковки-плавки социального престижа такой вот хваткий, верткий Валерий, тоже очкарик и тоже грамотный, «товарищ заместитель директора».

«Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика». 1967

Минули десятилетия, и вот уже страна узнала настоящую цену хватким да вертким. Снова напрашивается общественный заказ на сосредоточенного Шурика. Вдруг выясняется, что он по-настоящему универсален. Чапай, пожалуй, далеко в прошлом, ибо принадлежит эпохе бури и натиска. Зато персонаж Демьяненко, являясь, возможно, первым эмблематическим героем позднеиндустриального периода (который, было дело, прервался, но есть надежда на то, что продолжится), опять становится актуальным — в органической привязке к умной и ответственной работе в общенациональных интересах.

Этому актеру выпала редкая, слишком редкая удача: стать эмблемой времени, олицетворением большой социальной задачи. Штирлиц Тихонова, Чапаев Бабочкина, Шурик Демьяненко — наверное, других столь же популярных героев сугубо кинематографического происхождения в культуре нашего двадцатого столетия нет. 

Хороши и прочие фильмы с его участием. Всегда нам будут памятны храбрый юноша Митя из «Ветра», младший лейтенант Ивлев из «Мира входящему», порывистый Дима Горин с его специфической карьерой, не вернувшийся с фронта герой пронзительной ленты «Мой добрый папа», Шестаков из «Зеленого фургона» и, конечно, десятки блистательных озвучаний в добротных отечественных и зарубежных картинах.

Человек, неизменно пробуждающий светлые чувства, провоцирующий на радостное соучастие в экранных событиях, символ советского кинематографа, звезда первой величины, — он очень смешной, но не клоун, рассеянный студент, но не двоечник, типичный очкарик, но не зануда, а в целом — наше общее достояние. 

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть