Излучавший свет: почему четырежды лауреата Сталинской премии Сергея Вавилова не удостоили Нобелевки

Его любимым учителем был старший, уже тогда проявлявший незаурядные способности, брат Николай, в будущем выдающийся биолог-генетик. Вдвоем они не только дотошно изучали биологию и физику, но и вели — совместно с друзьями — литературный кружок. Сергей знал наизусть всего Пушкина, а в отношении другого классика восклицал: «Вот бы стать в науке такой же глыбой, как Лев Толстой в литературе!»

 

После революции, в голодном 1918-м, академик Петр Лазарев пригласил демобилизовавшегося в феврале прапорщика Вавилова в свой Институт физики и биофизики. Пришедший с войны технарь стал преподавать, воспитывать в молодых ученых «тонкость физического мышления». Ему самому это качество было особенно присуще.
Физическая наука в СССР развивалась бурно, стремительно. Вавилов стал звездой первой величины, основал научную школу оптики. Еще известнее был его старший брат, генетик с мировым именем, президент Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук (ВАСХНИЛ). Однако Николай Иванович угодил в эпицентр политизированной дискуссии о «вредительстве» ученых-генетиков, что закончилось для него неправедным судом и тюрьмой…

Когда его арестовали, младший брат в дневнике записал: «Всю жизнь неустанная, бешеная работа для родной страны, для народа. Вся жизнь в работе, никаких других увлечений. Неужто это было не видно и не ясно всем? Да что же еще нужно и можно требовать от людей? Это жестокая ошибка и несправедливость. Тем более жестокая, что она хуже смерти».
Вавилов-младший несколько дней и ночей мучительно сочинял письмо Сталину, в котором доказывал невиновность брата. Писал о том, как тот предан науке, равнодушен к политике, неискушен в интригах… Потом понял: такое послание только повредит брату; заступничество родственника могут воспринять как часть заговора, круговую поруку... Сергей Иванович уничтожил это письмо.
Николай Вавилов умер в начале 1943 года в Саратовской тюрьме. Начальники так и не рискнули перевести его в шарашку, хотя бы частично вернуть в науку... При этом его любимый брат являлся лауреатом, орденоносцем, всесоюзно известным ученым. Как раз в 1943-м получил одну из своих Сталинских премий. 

А в 1945-м его избрали президентом Академии наук СССР. В то же время всем было известно: он не просто любил «разоблаченного» брата, но преклонялся перед ним как великим ученым и свободной личностью. Как бы то ни было, трагедия не заставила Сергея Ивановича опустить руки.
При нем Академия наук обрела в СССР высочайший, ни с чем несравнимый в истории нашего государства статус. В те годы советским ученым удалось осуществить атомный проект, создать современную науку, эффективно действовавшую в прорывных отраслях военной промышленности. Без должного уважения к чудакам-исследователям, экспериментаторам-энтузиастам, благодаря одной лишь палочной дисциплине такие достижения едва ли были бы возможны. Вавилову удалось превратить научный ареопаг в высочайшую инстанцию, с которой приходилось считаться даже всесильным партийным боссам. Традиции, заложенные этим ученым и его единомышленниками, впоследствии не стирались десятилетиями.

Президент Академии

В годы Великой Отечественной он налаживал работу научных институтов в эвакуации — в основном в Казани и Куйбышеве. Вникал в строительные дела, просил дополнительный транспорт, привлекал к помощи армию... Получалось многое.
После войны многие научные учреждения (находившиеся под оккупацией, пострадавшие от бомбежек) нужно было без промедлений восстанавливать. Строить старались основательно. Все, что оказалось связано с атомным проектом, финансировалось в первую очередь, но Вавилову удалось спасти и теоретическую науку. Находить понимание «в высших сферах» он умел — причем не сиюминутное, а стратегическое, исключающее дискуссии по поводу рытья каждого котлована или проектирования какого-либо ангара.

 
Наука в то время стала «империей в империи». С научных работников требовали немало, и они не были застрахованы от публичной порки. Но и условия им создавались (по сравнению со средним уровнем жизни по стране) «царские». Даже в шарашках, где работали осужденные (главным образом, по политической статье) ученые, все, от книг до питания, было у них наилучшего качества.
Многое Вавилову удавалось потому, что помимо научного таланта у него был дар прирожденного дипломата: изящные манеры, спокойный характер, доброжелательный тон, — ему трудно было отказать. Добившись высокого положения, общаясь на равных с членами Политбюро, он пробивал для науки все необходимое.
Сергей Иванович был выдающимся популяризатором, стоял у истоков нескольких книжных серий, в которых рассказывалось «просто о сложном». Являясь автором нескольких увлекательных научно-популярных изданий о великих исследователях, много лет мечтал написать книгу «Фауст и Леонардо», в которой хотел собрать то, «что за жизнь узнал из истории науки, из жизнеописаний людей, наукой занимающихся». Не успел.

Фото: Всеволод Тарасевич/РИА Новости

В саму же науку внес вклад более чем достойный. Открытия Сергея Вавилова годы спустя нашли применение в производстве лазеров высокой интенсивности, микроскопов, в области квантовой информатики. Светящиеся в темноте часы и циферблаты, индикаторы на панели приборов — плоды вавиловского исследования поляризации света, люминесценции.
Еще в бытность аспирантом Сергей Иванович провел опыт, во время которого его любимый ученик Павел Черенков заменил источник обычного света радиоактивным элементом. 

Ученые тогда увидели голубые излучения — новый эффект в оптической физике! Открытие повлекло за собой целый ряд теоретических работ. Автором некоторых из них был сам Вавилов, однако впоследствии он благородно отдал все лавры первооткрывателя ученику. Так появились исследующие это явление черенковские детекторы. Их применяют и в ядерной физике.
Наука может очень многое дать и армии, и промышленности, но необходимы терпение и право исследователя на ошибку, на годы «бесплодных» экспериментов, без коих открытия, как правило, невозможны. Академик умер на взлете, в расцвете творческих сил. В январе 1951 года не выдержало сердце. Ему было 59 лет.

Эффект Вавилова — Черенкова

Вавилов — четырехкратный лауреат Сталинской премии, и этот случай уникален. Две Сталинские премии 1-й степени ученый получил посмертно: в 1951-м и 1952-м за разработку люминесцентных ламп, а также за научные труды «Микроструктура света» и «Глаз и Солнце», опубликованные в 1950 году.

Сергея Ивановича дважды номинировали на Нобелевскую премию по физике — в разгар холодной войны, в 1947-м и 1948-м. Несмотря на то, что находящийся в Стокгольме Комитет в те годы советских ученых не жаловал, все шло к тому, что рано или поздно престижнейшую международную награду Вавилов должен был получить. В 1958 году его открытие наконец-то удостоилось Нобелевки. Премию присудили Павлу Черенкову — за «открытие и истолкование» того самого «эффекта Вавилова — Черенкова». С лауреатом награду разделили еще два советских академика — Игорь Тамм и Илья Франк.
Так что нобелевским лауреатом Сергея Вавилова называют порой («по ошибке») не случайно: если бы в 1958-м он был жив, то оказался бы в списке награжденных первым.