По неорусскому обычаю: Эрмитаж показал мебель последних российских самодержцев

Выставка в Главном штабе продемонстрировала не только феноменальное мастерство российских краснодеревщиков, но и то, как все это великолепие, созданное, казалось, на века, моментально выветривалось под влиянием чересчур быстро меняющейся истории страны.

Экспозицию «Н.Ф. Свирский — придворный мебельщик Александра III» вместили всего два небольших зала. Тем не менее они способны задержать любителей изучать минувшее нашей страны на весьма долгое время. Конечно, в нашем случае речь идет о посетителе щепетильном и склонном к вдумчивому погружению в детали. Но как много эти детали могут рассказать.

Главный персонаж выставки — Николай Свирский, которому было суждено стать законодателем мод в мебельном искусстве при Александре III и в самом начале правления Николая II. Уроженец Полтавской губернии приехал в столицу империи, где учился сначала в Технологическом институте, а потом в Санкт-Петербургском университете. Но дорога к торжеству в прикладном искусстве была проложена с помощью... музыки. Судьбоносное знакомство с кавалергардом-меломаном Павлом Дягилевым, оценившим талант Свирского-аккомпаниатора и порекомендовавшим его своей сестре для домашних упражнений, ввело его в круг знакомств блистательного семейства. А это, среди прочих, и Константин Маковский, и Тургенев, и Чайковский. У Свирского, как сейчас принято говорить, появилось имя.

Но любое имя становится только крепче от денег. И они явились вместе с другим судьбоносным знакомством. Только что женившийся Николай Свирский начинает подрабатывать изготовлением абажуров из засушенных растений. Работа была тонкой и вызвала у мастера интерес к деталям и, как следствие, к технике маркетри — когда тончайшие узоры, картины и инкрустация создаются из шпона. Талантом амбициозного мебельщика, к 1881 году уже владевшего собственной фабрикой, заинтересовывается архитектор Николай Набоков, вхожий в ближний круг Александра III и ставший автором оформления императорских покоев в Зимнем дворце и других резиденциях. Именно его эскизы легли в основу многих работ Свирского и обеспечили ему высочайшие заказы и впоследствии звание поставщика императорского двора.

Здесь мы приближаемся к самому интересному. Что представляли собой декоративно-прикладное искусство и архитектура в эпоху Царя-Миротворца? Они самым непосредственным образом, всей своей эстетикой проводили в жизнь политику императора, направленную на укрепление государственности и устоев. Убийство Александра II научило наследника многому. Отход от либеральных европейских тезисов и практик, манифестация «почвенной» идеологии в искусстве вылились в так называемый неорусский стиль. Пресловутые «кафтаны и бороды» в повседневном обиходе, узорчатые терема, появляющиеся в столице и крупных городах, мебель со сдержанной палитрой, но просто-таки шикарным оформлением — резьба, «флористический» текстиль, филигранно исполненные вставки, богатые орнаменты и тому подобное — все отсылало к истокам могущественной былинной Руси, которая вернулась, чтобы отныне вершить не только свою судьбу, но и участь всей Европы. Так и случилось: без разрешения России при Александре III на континенте не палила ни одна пушка, а пресловутые «скрепы» не только вышли на первый план, но и стали модными.

Феномен Свирского состоит в том, что изделия его фабрики оказались мейнстримными, визуально вполне русскими, но при этом не только не отвергали европейское наследие, но и порой предвосхищали некоторые тенденции.

Наиболее яркий пример — центральный экспонат выставки, дамский стол для рукоделия, созданный к Всемирной выставке в Париже 1889 года — той самой, для которой Гюстав Эйфель построил свою знаменитую башню. Уровень роскоши зашкаливает, хотя внешний вид, на первый взгляд, почти аскетичен. Но только на первый: помимо традиционных хвойных пород дерева применены черепаховый панцирь, палисандр, розовое дерево, фруктовые породы, кость, кожа, бархат, бронза. На поверхности — изображение веера, сбоку — объемная полусфера для хранения рукоделия, по бокам — картины с японскими растительно-животными мотивами. И повсюду — резьба, морение, травление, литье, чеканка, золочение.

Но все же это была «экспортная» вещь, призванная произвести впечатление (и цель была достигнута, стол вернулся из Парижа с наградами). А вот набор столов с тонкой фигурной инкрустацией — вполне себе утилитарное неорусское явление, пусть и предназначенное для чрезвычайно дорогих особ. В особенности не отвести взора от стола на ножках-«пружинках», столешница которого изукрашена геометрической вязью, иначе не скажешь. Наборный рисунок, предположительно, выполнен мастером Ляхмановым, а само такое искусство в 1880-х годах процветало как промысел деревни Маклаково Нижегородской губернии. Пара в стиле рококо, состоящая из стола и кресла, иллюстрирует комплексный подход на фабрике Свирского, которая в те же восьмидесятые стала способна к комплексным интерьерным решениям, а не только к штучному изготовлению. Дамское бюро красного дерева с латунными тягами изготовлено для Углового кабинета императрицы в Зимнем дворце, а конторка-пюпитр с двумя наклонными поверхностями прямо отсылает к церковным мебельным традициям и до боли напоминает аналой.

Император Александр III, императрица Мария Федоровна и старшая сестра императрицы Александра, в будущем королева Великобритании и Ирландии. 1880-е

Собственно знакомство Александра III с мастерством Николая Свирского состоялось в 1883 году, когда император приобрел комплекты наборных столиков. Далее все пошло по нарастающей — вплоть до изготовления интерьеров Зимнего дворца и двух императорских поездов. Этот заказ был завершен уже после смерти Александра, при Николае II.

В отдельный зал вынесены экспонаты, совсем недавно вошедшие в коллекцию Эрмитажа благодаря щедрому меценатскому дару. Речь идет об элементах убранства морской резиденции Александра III — яхты «Полярная звезда», на которой императорская фамилия совершала морские путешествия в Европу.

Александр Беггров. «Императорская яхта «Полярная звезда». 1890

Именно на борту «Полярной звезды» в июне 1894 года состоялась встреча цесаревича Николая с невестой, принцессой Аликс Гессен-Дармштадтской. Кстати сказать, судьба яхты оказалась не менее драматичной, чем участь последней российской императорской четы. Сразу после революции, в 1918 году «Полярная звезда» отправилась в полярный поход в составе Балтийского флота. В тридцатые годы судно стало базой для подводных лодок, а во время блокады Ленинграда именно отсюда обеспечивалось энергоснабжение Эрмитажа. И все это для того, чтобы историческое наследие в итоге стало мишенью для корабельных крылатых ракет, которые и потопили «Звезду» в 1961 году на учениях в Рижском заливе.

Среди предметов обстановки в экспозиции представлены туалетный и овальный столы, зеркало в раме, полушкаф, отделанный ценными породами дерева и мрамором. Но истинно «александровской» вещью по праву является кресло-корытце с ручками, представляющими мифических былинных птиц, словно сошедших со страниц древних рукописей.

Заказ на оформление «Полярной звезды» стал одним из последних, поступивших на фабрику от императорского двора. С воцарением новой и последней императрицы, предпочитавшей изломанный и нервный модерн, все неорусское благолепие сошло на нет. Само же мебельное производство Николая Свирского стало чахнуть: в 1906 году фабрику пришлось закрыть.

Фотографии: Евгений Хакназаров и Государственный Эрмитаж