Алексей Андрианов, режиссер сериала «Грозный»: «История движется по спирали»

Вера АЛЕНУШКИНА

07.12.2020

Grozniy-3477820.jpg


На телеканале «Россия 1» показали один из самых ожидаемых проектов сезона — сериал «Грозный». Речь в нем идет о событиях 1547–1572 годов: первые эпизоды связаны с женитьбой молодого царя, последние — с походом на Москву крымского хана Девлет-Гирея и битвой при Молодях.

— Алексей, я правильно понимаю, что «Грозный» — это часть трилогии, в которую входят другие ваши проекты — «София» и «Годунов»?

— Можно сказать и так. В любом случае мы о «Грозном» думали очень давно, давно хотели его снимать. Но сначала сняли «Софию» — это было чем-то вроде пробы пера…

— Там, кстати, насколько я помню, в самом начале появляется молодой Иван Грозный…

— Да, но там в кадре совсем ребенок. Потом, как вы знаете, началась работа над «Годуновым», в котором мы захватили последние годы жизни Ивана IV. Таким образом, мы как бы подбирались к этому персонажу с двух сторон. Тем не менее, все равно было не очень понятно, как именно к нему подойти. Ведь Грозный — невероятно сложная, многогранная личность, и запихнуть его историю в восемь серий практически невозможно. Однако опыт съемок исторических проектов у нашей группы уже появился, поэтому мы решили рискнуть.

— Как бы то ни было, стилистически «Грозный» все-таки отличается от двух ваших предыдущих работ…

— Насколько «София» отличается от «Годунова», настолько «Грозный» отличается от них обоих. Это совершенно другой сериал. Хотя кое-что общее, конечно, есть. Во-первых, над «Грозным» работала та же команда. Во-вторых, часть интерьеров и экстерьеров перекочевала из «Годунова». Да и по стилистике, возможно, что-то близкое между проектами найти можно: речь все-таки о Средневековье идет. Тем не менее «Грозный» не дублирует предыдущие сериалы, а смотрится совершенно по-новому. Хотя бы потому, что «София» — это своего рода сказка, «Годунов» — история человека, который выбрался из грязи в князи, а «Грозный» — это чистая драма.

— Алексей, а насколько в таких проектах важна историческая достоверность? Есть ли у сценариста право на выдумку? Ведь, в конце концов, никто достоверно не знает, что именно ел Иван Васильевич на завтрак, что он думал и чувствовал…

— Знаете, я бы ответил так. Сценарист берет за основу проверенные исторические факты, которые являются поворотными пунктами сюжета. И потом между ними плетет свои сюжетные линии, чтобы эти факты сошлись. И так делается во всех исторических сериалах и фильмах, за исключением проектов а-ля Тарантино, в которых реальные события меняются в соответствии с режиссерской задумкой.

Что же касается таких проектов, как «Грозный»… Понимаете, у нас довольно много людей, которые интересуются историей не очень сильно. И специальную историческую литературу они не читают. Но, посмотрев сериал, они будут знать чуть больше, чем знали до этого. И это самое важное.

— А кто для вас Иван Грозный? Реформатор, самодур, безумец на троне? Или, может, юродивый, который вынужден постоянно бороться со своими внутренними демонами?

— Для меня Иван Грозный — это прежде всего историческая личность. И конкретный человек с неоднозначной судьбой. А охарактеризовать его парой слов я не могу, потому что он постоянно менялся. Кстати, если мы возьмем любого царя, который правил хотя бы пять лет, то заметим, что в разные периоды отношение к нему было разным. Это, простите, издержки профессии (улыбается). Почти любого можно назвать и реформатором, и самодуром, и безумцем на троне… Иван IV — не исключение. В какие-то моменты он был любящим мужем и отцом, в какие-то — тираном и самодуром. И так далее.

— Но ведь Грозный далеко не в первый раз появляется на экране. По сути, это один из самых популярных исторических персонажей, о котором снимали Эйзенштейн, Левкоев, Бланк, Гайдай, Эшпай, Лунгин и другие. Какой из этих экранных Грозных близок вам и наиболее интересен?

— Знаете, я об этом никогда даже не задумывался. И не пытался использовать чьи-то чужие трактовки. Я шел вполне стандартным для режиссера путем: изучал литературу, начиная от его переписки с Курбским и заканчивая работами современных ученых. Но прежде всего я пытался разобраться в его человеческих мотивациях, пытался понять, почему он поступил так, а не иначе. И, кстати, обратите внимание на сценарий: все, что мы видим на экране, — это рассказ самого царя, который пишет летопись в библиотеке. То есть события подаются как бы с его точки зрения.

— Таким образом, вы концентрировались прежде всего на эволюции персонажа, а не на каких-либо трактовках исторических событий?

— Да, это не плакатное кино. У меня не было цели сказать: «Давайте поругаем Ивана IV» или «Давайте посмотрим, каким он был великим». Мы не хотели склонять зрителей к какой-то одной точке зрения. Пусть каждый делает свои выводы, пусть Грозный у каждого будет свой. Во всяком случае, именно к этому мы и стремились.

— Алексей, а как вам кажется: почему с 90-х начинается внезапный всплеск интереса к Ивану IV? Этот всплеск, кстати, очень отчетливо виден в кино: только в 1991-м появилось сразу три проекта с его «участием».

— Мне кажется, интерес к Грозному появился с того момента, когда он начал править. И потом не угасал никогда. Это видно даже по тому факту, что история его жизни много раз переписывалась. Просто в какой-то момент появилась возможность снимать о нем разные фильмы и показывать его с разных точек зрения. Это всегда привлекает.

— А как вы относитесь к попыткам его канонизировать? И к тому, что уже в двух городах — в Орле и Александрове — ему поставлены памятники?

— О канонизации я ничего не слышал, скажу вам честно. Что касается памятников… Ну, есть же памятник Петру Первому, например. Так почему бы и нет?! Грозный — первый российский царь, только за это ему можно поставить памятник. Я, конечно, не хочу сказать, что теперь его нужно расставлять везде, но… Ставят же памятники другим царям.

— Алексей, давайте вернемся к сериалу. Что было для вас самым сложным во время съемок?

— Самым сложным, как ни странно, был выбор актера на роль молодого Грозного. Потому что нужно было решить: или мы берем исполнителя, подходящего по типажу, или снимаем того, кто подходит внутренне, и разрабатываем для него пластический грим. Другая проблема в том, что в середине проекта Иван IV сильно меняется. До смерти первой жены — это один человек, после — совершенно другой. Причем, когда опричнина началась, он поменялся не только внутренне, но и внешне: он полысел, состарился, у него язвы какие-то появились… Поэтому я понимал, что его могут (и должны) сыграть два разных актера, но… Как именно это сделать?! Вот, допустим, играет первые четыре серии какой-то актер, зритель к нему привыкает, а потом — раз! — и вместо него выходит Сергей Маковецкий. Не слишком-то убедительно! И одним пластическим гримом эту проблему не решить. Искать исполнителя, похожего на Маковецкого, и просить его перенять манеру Сергея Васильевича — тоже не очень правильно, тем более что персонаж все равно меняется кардинально… Так что кастинг был невероятно сложным. К тому же все мы примерно представляем, как выглядел Грозный под конец жизни: мы видели фильм Эйзенштейна, картину Репина и т. д. Но никто не знает, каким он был молодым! Однако каким бы мы его ни сделали, все будут думать, что он был не таким. (Улыбается.) Поэтому выбор актера должен быть максимально точным. К счастью, с Сашей Яценко мы не ошиблись.

Все остальные трудности были чисто технического характера. К примеру, как снять бой при Молодях в сегодняшних условиях пандемии…

— Как раз хотела спросить, как именно этот бой снимался…

— Бой при Молодях — это средневековый бой. Такого рода боев я давно не видел, и не только в нашем кино. Конечно, есть известная всем «Игра престолов», но там и финансовый подход абсолютно другой. А в современном русском кино найти аналога я не смог, чтобы научиться чему-то.

— Но без компьютерной графики в любом случае не обошлось?

— Конечно. Собирать большое количество людей во время пандемии нельзя, поэтому пришлось «размножать» массовку с помощью специальных компьютерных программ. И придумывать большое количество деталей, небольших поединков, собирая, таким образом, общую картину по крупицам. То есть это не та ситуация, когда на поле вышли 150 человек и пошли стенка на стенку. Так что бой при Молодях нам тоже нелегко дался. Но все это не имело бы никакого значения, если бы нам не удалось совместить персонажа Яценко с персонажем Маковецкого.

Алексей, а события того времени как-то пересекаются с днем сегодняшним?

— Знаете, я уверен, что история движется по спирали и что все события так или иначе постоянно повторяются. Поэтому происходящее в XVI веке пересекается не только с нашим временем, но и с любым другим. Но специально каких-то аналогий я, конечно, не проводил. Я не пытался сказать: «У них чума, у нас пандемия, смотрите, как много общего…» Хотя, наверное, что-то действительно совпадает.

— Кстати, по поводу исторических фактов. Я слышала, что во время съемок у вас на площадке сидят консультанты, которые следят, чтобы не было никаких исторических ляпов. Это правда?

— Такой консультант был у меня на «Софии». На «Грозном» ничего похожего не было. Дело в том, что у меня уже достаточно опыта, и я сам могу определить, что сработает, а что нет. Но если возникали какие-то вопросы, то звонил профессору истории в МГУ и советовался.

— Алексей, напоследок не могу не спросить о конкуренции между федеральными каналами и онлайн-платформами, аудитория которых за последний год выросла как на дрожжах. Вы эту конкуренцию чувствуете?

— Лично я о конкуренции никогда даже не думал. Она, естественно, существует, но вряд ли влияет на те проекты, которыми я занимаюсь. А что касается платформ, то там сейчас выходят отличные фильмы и сериалы, которые я часто смотрю. И мне, кстати, очень нравится то, что многие онлайн-платформы раскрепостились. Ведь телевидение так или иначе накладывает на производство определенные рамки. Платформа же дает режиссеру возможность выразить то, что он не может реализовать на телевизионных каналах. Но лично для меня это пока не актуально. 

Фото на анонсе: www.smotrim.ru