Парень из нашего города

21.12.2015

Алексей КОЛЕНСКИЙ

Фото: РИА НОВОСТИ

«Наверное, в самой природе моей — и актерской, и человеческой — заложена склонность к активному и стремительному действию, к труду до пота и схватке до крови. Как бы ни звали моего героя, одетого в шинель и сапоги, какой бы судьбой ни наделяли его авторы картины, я неизменно пытался сыграть простого русского солдата. Бесстрашного и скромного, находчивого и бесконечно терпеливого к любым житейским тяготам, упорного в достижении своей цели и верного своему долгу перед Отечеством. Такого, каких мы с детства встречаем в народных сказках», — признавался актер Николай Крючков, чья жизнь действительно во многом походила на сказку про солдата-ухаря. 6 января исполняется 105 лет со дня его рождения.

Будущий кумир миллионов родился в подвале Покровских казарм на Красной Пресне. Мать спускалась за квашеной капустой да оступилась — так и явился на свет семимесячный Коля. В 1914-м отец ушел на войну, был ранен. Вернувшись, устроился грузчиком на Трехгорную мануфактуру, надорвался и умер. Из восьми детей Афанасия выжили двое, мать отправила дистрофиков подкормиться в деревню. Пережив голод и тиф, обзаведясь не самой благозвучной кличкой из-за клонившейся набок головы, Колька Кривой окончил семилетку и ФЗУ, стал «ситцевым аристократом» — гравером-накатчиком, кормильцем семьи. Ни минуты не сидел без дела: слесарничал, столярничал, обучался верховой езде у расквартированных неподалеку кавалеристов, собрал из бог знает откуда взявшихся деталей мотоцикл. Подружившись с гармонью и чечеткой, зажигал в драмкружке. Восемнадцати лет поступил в открывшуюся театральную школу при знаменитом ТРАМе. 

Вдохновленные примером ленинградских товарищей молодые мхатовцы — бывшие «белые офицеры» из «Дней Турбиных» — основали Театр рабочей молодежи (с 1938-го — Ленинского комсомола). Там-то, под присмотром Николая Хмелева, завлитчастью ТРАМа Михаила Булгакова, знаменитой балерины и хореографа Натальи Глан, а также преподававшей биомеханику дочери Всеволода Мейерхольда Ирины Хольд и состоялся профессиональный дебют фабричного паренька. Голова Кольки Кривого как-то незаметно встала на место, а однажды на спектакль заглянул кинорежиссер Борис Барнет, и судьба артиста была решена.

«Окраина»

Легендарную «Окраину» снимали на родной Красной Пресне. Дебютант просто не мог позволить себе оплошать. Сцену ухаживания за дамой с собачкой напористый сапожник Сенька разыграл с блистательным куражом. Приобняв «сдавшуюся крепость», обернулся, сверкнул белозубой акульей лыбой и подмигнул в объектив. Эта немыслимая для 33-го года сексуальная вольность подкупила всех. Явившегося на премьеру с парой удочек и запорошенной песком шевелюрой Крючкова едва пустили в «Ударник». Наутро он проснулся первым парнем на экране. 

В следующем барнетовском шедевре «У самого синего моря», влюбившись в зазнобу друга Юсуфа, лучезарный каспийский рыбак Алеша уступает ему прекрасную Марию. Оставаясь третьим, да не лишним. Барнетовская буколика — это бескрайняя, счастливая эмоция, разыгранная блестящим трио в той чарующей приморской степи, где и дружба, и любовь обретают абсолютную взаимность. 

Но Крючков и здесь умудрился стать первым: рукастый паренек предъявил физиогномику как главный козырь и покорил страну твердым взором, ослепительной улыбкой и фирменной хрипотцой, не уступив ни пяди экрана Льву Свердлину. После «распахнутым» лицом воспользовались Любовь Орлова и Сергей Столяров. Но настоящим другом народа остался ухарь с рабочей окраины, охочий до всяческой «биомеханики»: «Мои последующие занятия боксом, борьбой, поднятием тяжестей, пулевой стрельбой и многими другими видами спорта были в известной степени «срежиссированы» еще Борисом Барнетом», — скромно признавался актер.

«Трактористы». 1939

Красного командира Крючков должен был сыграть в дебютном советском истерне «Тринадцать» Михаила Ромма, но судьба (а может, большая история) распорядилась иначе. Картина про затерянных в песках «самураев» была и впрямь не про него. Обедню Ромму испортил Барнет, явившийся забирать со съемок жену. Елена Кузьмина решила остаться и вскоре вышла за будущего кумира интеллигенции, а Крючков плюнул на съемки и смылся с другом в Москву. Мог себе позволить: в наступающем 37-м самый востребованный артист СССР снялся в шести характерных ролях. Год спустя примерил гимнастерку в фильме о бдительном коменданте таежной погранзаставы. А в 39-м сыграл главную роль своей жизни. Временно демобилизованный старшина, пырьевский тракторист Клим Ярко — не только удалец и ударник. Азартный, свойский, находчивый бригадир становится лидером богатырской тройки, мобилизует на трудовой подвиг колхозного тугодума (Борис Андреев) и приблатненного попутчика (Петр Алейников). А затем гонит стальные машины в ту степь, где все тревожнее полыхают зарницы. 

Герой Крючкова становится первым эталонным офицером советского экрана — дефицитным звеном Красной Армии, о котором грустно вздыхали бойцы «генералиссимуса» Чапаева, глядя на марширующих каппелевцев: «Красиво идут!».

Иван Пырьев был первым режиссером, показавшим генезис советского общества как живой творческий процесс, осуществлявшийся в толще народной жизни. Выход энергии был запредельным — троица подружившихся артистов куролесила так, что звон долетал до самой Москвы. Парни соревновались, кто кого перепьет. Опрокинув десять стопок подряд, Крючков закрыл тему. «Броня крепка, и танки наши быстры», «Три танкиста, три веселых друга» стали застольными хитами, а Крючков, Ладынина и режиссер — лауреатами Сталинских премий.

Между тем второплановые роли ему, состоявшемуся корифею, любимцу публики ничуть не претили: толковал ли ленинские декреты («Человек с ружьем»), бунтовал ли в образе Хлопуши («Салават Юлаев»). Или вероломно уводил Свинарку у Пастуха. Хотя по поводу последней работы приятель Василий Сталин негодовал: негоже, мол, советскому герою сниматься в роли сельского афериста...

«Небесный тихоход». 1946

С первых дней Великой Отечественной Крючков просился на фронт. «Снимаясь в кино, вы принесете Родине не меньше пользы», — отрезал военком. Но ощущение, что парень из нашего города воюет где-то рядом, не покидало фронтовиков. И он горел на работе: выступал в концертах фронтовых бригад, снялся в десяти картинах. Во время съемок «Парня...» загремел в госпиталь от истощения, летал на «кукурузнике», играл на баяне, пел, плясал, ломал руки и ноги двенадцать раз, обжигал глаза, потерял зубы, заработал ревматизм...

Но оставался в строю и в 50-х. В чем же секрет его востребованности? «Дело в том, что от него всегда, с юных лет, исходило ощущение особой надежности. Наше кино остро нуждалось в таком исполнителе, в таком характере, в таком герое. Таком обаятельном, с душой нараспашку, сметливом и смелом, способном поднимать людей в атаку и на трудовой подвиг», — говорил режиссер Григорий Чухрай.

Из послевоенных картин Николай Крючков особенно дорожил «Звездой», «Максимкой» и «Гусарской балладой». Новые горизонты раскрыл спектакль «Бедность не порок» по пьесе Островского, поставленный в Театре-студии Киноактера: «Это, скажем прямо, один из немногих удавшихся положительных героев Островского. Нищий бродяга, обиженный судьбой правдолюбец. Тут столько красок, что играть — одно удовольствие... С этой театральной роли открылось мое второе дыхание в кино. Я лично считаю, что и комиссар из «Сорок первого», и начальник автобазы из «Дела Румянцева», и даже вот Семен Тетерин («Суд» Скуйбина — «Свой».) — все они в какой-то мере от него пошли. Любим Торцов оказался для меня как бы разведкой в глубь человека... В фильме Хейфица — «День счастья» — у меня была очень интересная роль — старый портной, с таким колоритным одесским говорком». 

«Горожане». 1976

Побывав юродивым, Крючков совершил паломничество на темную сторону. Его лучшие послевоенные роли — отнюдь не героические. Оборотни-начальнички с подпольной моралью «Не мы такие — жизнь такая»: зававтобазой Корольков в «Деле Румянцева» Хейфица, начальник угрозыска из «Жестокости» Скуйбина... И простые, совестливые мужики, на которых стоит мир: дядя Коля из «Осеннего марафона» Данелии, таксист в «Горожанах» Рогового, дед-одиночка в «Когда наступает сентябрь» Кеосаяна — честные ветераны, видящие человека насквозь, как рентген. 

Николай Афанасьевич Крючков снялся более чем в 120 фильмах. Свою популярность объяснял с подкупающей простотой: «Вопрос, каким должен быть советский человек, наш современник, стал для артиста Крючкова самым главным во всей дальнейшей жизни на экране, стержнем многих кинематографических образов. Стал вопросом всей жизни».

Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Пожалуйста, авторизуйтесь:
Логин:
Пароль:

Забыли свой пароль?