Книги октября

24.09.2016


Павел Фокин. Александр Зиновьев. Прометей отвергнутый

М.: Молодая гвардия, 2016. — 752 с.

Рецензии на многие современные издания не имеет смысла читать прежде всего потому, что сами книги написаны «просто так». Автору нужно самовыразиться, критику — закрепиться в цеховой обойме, а потенциальный читатель вынужден идти прочь не солоно хлебавши: ему все рассказали, а зачем — бог весть. 

Биография одного из ключевых русских философов XX века Александра Зиновьева, написанная филологом Павлом Фокиным для серии «Жизнь замечательных людей», счастливо нарушает нехорошую традицию, и говорить о ней стоит именно для того, чтобы доказать: нужно срочно прочесть исследование, без этого — «никуда», «никак», «даже не думайте»... 

Необязательность прозы, поэзии и публицистики, а также количество информационного мусора заставляют быть не слишком доверчивым: жалко времени, сил, денег. Но Зиновьев — самая масштабная, до сих пор не изученная, сложная, центральная фигура тонувшей на рубеже веков советской Атлантиды. Фокин кропотливо и любовно восстанавливает не только и не столько биографию ученого, сколько логику его восхождения, диалектику развития: от ранней «борьбы с режимом» (из книги вы узнаете, что это была не «борьба» и не с «режимом») до теории «человейника» и концепции «планируемой истории». «Точка перехода» — первый большой кризис роста — описывается так: «Зиновьев не отступил, а углубился. Он «переболел» Марксом и двинулся дальше. Он уже не нуждался в опоре на его сочинения. «Я почувствовал, что могу идти своим путем и добиться своих результатов, и хотел, чтобы мои результаты выглядели именно как мои собственные, а не как интерпретация и пересказ чужих». Песочница «Капитала» стала ему тесна». 

Биограф обстоятельно, подробно убеждает читателя в том, что прямо рядом с нами, на расстоянии вытянутой руки жил и работал (оставив, к счастью, богатейшее наследие) человек как будто из эпохи Возрождения. Зиновьев успел все. Чтобы осмыслить его путь, приходится начинать с основательных трудов, посвященных логике, затем — переходить к философии жизни автора «Зияющих высот» («Друзья и ученики в шутку назвали его учение зиновьйогой — тогда как раз в моду стали входить индийские практики. <...> А шутить не стоило. Зиновьйога — вещь серьезная»), следом остановить внимание и на женитьбе на Ольге Мироновне («Должен признать, что семейная жизнь не ослабила, а, наоборот, укрепила мое государство») и уже после всего этого обращаться к самым известным работам философа. 

Удивительно, но «Зияющим высотам», продающимся почти в каждом книжном магазине, в биографии уделено не так много места, как могло быть. Дело в том, что (и это важная часть внутренней композиции издания) роман, по которому судят о Зиновьеве в России и на Западе, — лишь часть (пусть и важная) занявшей десятилетия интеллектуальной работы. Да, рубеж, нет — не итог. 

«Свою книгу книг он назвал «Фактор понимания». В ней он впервые объединил под одной обложкой разработанные им принципы, правила и законы комплексной логики, названные им интеллектологией, и основанную на них социологическую концепцию существования и развития человечества — логическую социологию», — рассказывает Фокин о куда менее известном труде, анализируя, как именно из бури постсоветских лет появилось самое полное объяснение того, что произойдет в самом ближайшем будущем.

Новинка об Александре Зиновьеве названа ее автором «Прометей отвергнутый». В этом нет лукавства, но есть очевидная недоговоренность: возможно, страна еще сумеет принять человека, положившего жизнь на то, чтобы объяснить, как следовало бы созидать идеальное общественное устройство. 

Прочесть новую книгу из серии «ЖЗЛ» стоит еще и потому, что идеи Зиновьева не забыты, не отменены и не оспорены, и хорошо бы заранее знать, с чем уже очень скоро, не исключено, придется иметь дело. Предупрежден — значит вооружен; читателю, наконец, выдали обмундирование, можно начать с Гегеля и отжиманий...

Михаил Бударагин


Федор Гиренок. Клиповое сознание

М.: Проспект, 2016. — 256 с.

Новая книга доктора философии, профессора МГУ Федора Гиренка — это не беспощадная критика феномена, обозначенного в заглавии. Хотя определение «клиповый» применительно к сознанию носит в общественном восприятии преимущественно негативную коннотацию. В эпоху доминации «телевизора», вездесущих информационных технологий, в условиях того бешеного ритма, в котором живет активная часть населения планеты, люди проявляют все меньшую склонность к «классическому» философствованию. 

Да и сам Гиренок, судя по всему, от «классики» показательно дистанцируется. А суть исследуемого явления разъясняет так: «Креативное мышление не может быть системным. Это, скорее, лоскутное мышление, фрагментарное. Чем больше в нем пустот, тем больше в нем степеней свободы, подвижности. Ему нужны не логические переходы от одного фрагмента мысли к другому, а неожиданное «вдруг», игра метафор». 

Столь категоричное утверждение (мол, креативность и анализ — две вещи несовместные) уже само по себе — «клип», броская картинка абстрактного образа, провокация в хорошем смысле. Однако с подобными формулами резонно спорить тогда, когда общество достигло некоего интеллектуального, а также этико-эстетического равновесия. Мы же явно переживаем времена хаотического, практически бессистемного поиска той онтологической модели, которая хоть как-то примирит классы и страты, романтиков и прагматиков, верующих и безбожников.

Как ни странно, в годы торжества во многом ущербного «диалектического материализма» в этом отношении было значительно проще. Ибо почти исключалась широкая дискуссия о том, что первично — материя или идея: когда материальный мир по умолчанию считается основой бытия, споры о способах мышления носят, как правило, сугубо второстепенный, совсем необязательный характер. 

В той системе координат сущей ересью выглядел бы, например, следующий гиренковский «постулат» (по крайней мере его начальный тезис): «Всякая реальность — это иллюзия, объективированная в законах. Она состоит из наличного и возможности. Наличное — это бывшее возможное, реализованное в виде предметов, состояний и актов. Оно делает нас свидетелями неотменимой фактичности. Возможное — это будущее наличное, взятое в перспективе бесконечности...» В том, что приведенные формулы — не досужая словесная эквилибристика, а элементы довольно стройной теории, любители современной философской литературы легко убедятся, вдумчиво прочитав новинку. Или, наоборот, сочтут все это весьма спорным, требующим предметной дискуссии. Главное тут — не проходить мимо.


Валерий Шамбаров. Россия. Полная история для семейного чтения

М.: Алгоритм, 2016. — 352 с.

Многолетняя жаркая полемика вокруг вопроса о необходимости единого учебника истории для школьников все еще не привела к какому-то окончательному результату. Общество до сих пор условно поделено на «красных», то бишь ратующих за коммунизм-социализм, «белых», признающих частную собственность вкупе с некоторым имущественным неравенством как неизбежную данность, и агрессивных «либералов», равно отвергающих как систему социальной справедливости, так и многовековые русские традиции. Именно это обстоятельство не позволяет достичь солидарных трактовок в отношении фактов и явлений, а также качеств выдающихся личностей отечественной истории. К единому учебнику, хочется верить, мы довольно скоро придем, и свое веское слово в процессе работы над ним, возможно, скажет популярная (читай востребованная, доходчиво написанная) историко-патриотическая литература.

Постоянный автор нашего журнала писатель Валерий Шамбаров освещает события прошлых веков, как нетрудно догадаться, в духе просвещенного консерватизма. Закономерно, что многие его тексты, вошедшие в представляемую книгу, сильно перекликаются с его же статьями, ранее опубликованными в «Своем». 

В данной новинке рассказывается почти обо всех важнейших вехах: о правлении первокрестителя, святого князя Владимира, и реформах княгини Ольги, о сокрушении Святославом Хазарии и духовных подвигах Александра Невского, о сакральном тандеме Дмитрия Донского с преподобным Сергием и «забытых героях Ивана Грозного», о преодолении Смуты и грандиозных преобразованиях, осуществленных царями Романовыми. Не забыты, само собой, и все главные победы русского оружия — вплоть до периода революционных потрясений 1917 года.

Оппоненты Шамбарова, представляющие, как правило, «либеральный» лагерь, упрекают его порой в фактологических неточностях, раздувая при этом из мух слонов, тщательно выискивая в чужих глазах соринки, не замечая бревен в своих собственных. Самоучке-писателю (и отнюдь не профессионалу-историку) подобные «огрехи» простительны, главная же задача автора сводится к тому, чтобы заинтересовать русской историей как можно большее число соотечественников. И это Валерию Шамбарову вот уже много лет отменно удается. Его книги нередко входят в списки лидеров продаж среди «нон-фикшн», допечатываются, переиздаются, используются в национальной телеиндустрии. А это в наше время — едва ли не важнейшие показатели качества патриотической литературы, ее необходимости для разных поколений россиян.

Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Пожалуйста, авторизуйтесь:
Логин:
Пароль:

Забыли свой пароль?