.jpg)
Неуловимый аутсайдер и «абсолютный новичок»: вспоминаем Дэвида Боуи
Десять лет назад, 10 января 2016 года, через день после своего 69-летия, ушел из жизни выдающийся музыкант и блистательный рок-лицедей Дэвид Боуи. Артистов, подобных ему, мир никогда не знал, и уникальная ниша, которую занимал этот человек в мире популярной культуры, видимо, навсегда останется вакантной.
В отношении Дэвида Боуи принято оперировать высокопарными терминами и обобщениями: пророк, чародей, гений-предтеча и так далее... Однако Дэвид Роберт Джонс (псевдоним Bowie артист взял во избежание недоразумений: в середине 1960-х, когда он только начинал свой путь к славе и признанию, весьма популярен был американский поп-проект The Monkees, одного из участников которого как раз и звали Дэйви Джонс) в этом нисколько не нуждается. В любой табели о рангах Боуи неизменно фигурирует среди первых. Этот уроженец Брикстона (район в южной части Лондона) еще на ранних этапах карьеры убедительно доказал: ни с кем другим его спутать невозможно. И хотя музыканта называли любимым артистом многие современники, считать его примером для подражания крайне сложно. Просто потому, что Боуи никакой классификации не поддается.
Дело тут, думается, вот в чем. Чтобы заимствовать, вдохновляться и порой даже мимикрировать, необходимо иметь перед глазами целостный, единый и неделимый образ. Можно с легкостью представить себе подражателей Элвиса, The Beatles, The Rolling Stones, Led Zeppelin, Pink Floyd, Status Quo, ABBA — не случайно в мире существует немало кавер-бэндов этих и многих других героев шоу-бизнеса. Однако в случае с Дэвидом данная логика не работает. Поскольку имиджей у него хоть отбавляй: конечно, подражателям можно взять за основу какой-то один из многочисленных ликов артиста, но целиком «косить под Боуи» при всем желании не получится. Маски космического путешественника, Человека, который продал мир, Зигги Стардаста, Бриллиантовой собаки, Аладдина Разумного, Худого белого герцога артист срывал с той же легкостью, с какой их однажды примерял. Причем подобное жонглирование образами и персонажами не было артистической позой: мол, не пристало мастеру идти на поводу у ожиданий публики. Несмотря на многогранность собственного дарования (а наш герой являлся не только прекрасным музыкантом и исключительным сонграйтером, но еще и, «по совместительству», талантливым актером, режиссером, сценаристом и художником), Боуи все же был не настолько эгоцентричен. Просто ему в какой-то момент становилось тесно в заданных самому себе рамках. Поэтому он безжалостно расставался с собственными героями. И, что примечательно, будучи самопровозглашенным «абсолютным новичком» (Absolute Beginners — название одной из наиболее знаменитых песен музыканта), а значит, и новатором, почти никогда не промахивался.
.jpg "Фото: DPA/ТАСС")
Фото: DPA/ТАСС
За полвека, проведенных на виду у всего мира, Боуи крайне редко разочаровывал поклонников. Не все его записи попадали точно в цель, но каждый свежий его релиз публика ждала с большим интересом. Творческое чутье порой подводило Дэвида, но он всегда умел вовремя остановиться, если чувствовал: что-то идет не так. Пожалуй, самым досадным его промахом можно считать псевдо-хард-роковый проект конца 1980-х — начала 1990-х Tin Machine, когда артист ни с того ни с сего решил попотчевать народ тяжелой музыкой. Однако двух довольно вялых альбомов, выпущенных под этой «вывеской», Дэвиду хватило, чтобы понять: хэви-угар — не совсем его территория.
Калейдоскопический мир Дэвида Боуи — это исключительно его мир, пропуск в который получить одновременно и сложно, и легко. Многие пытались вникнуть в суть его лирики, изобилующей сюрреалистическими картинками, причудливыми иносказаниями и ведомыми только автору странными аллегориями и метафорами. Но о чем именно пел этот человек, одному лишь Богу известно. Даже тексты ранних песен (когда имя Дэвида Боуи еще не было широко известно) туманны, расплывчаты и неоднозначны, не говоря уже о последних релизах, где иллюзорность поэзии автора вообще зашкаливает.
.jpg "Фото: ZUMA/ТАСС")
Фото: ZUMA/ТАСС
Казалось бы, такая очевидная странность, космическая «нездешность», помноженная на фирменный «замороженный» взгляд (один глаз у Боуи не двигался с пятнадцати лет — результат полученной в драке травмы), должны были если не отвадить, то порядком дистанцировать слушателя от творца. Но вышло ровно наоборот. Потому что Дэвид был наделен недюжинным композиторским даром: при помощи изумительных мелодий и нетривиальных, но доходчивых гармонических рисунков он вовлекал стороннего наблюдателя в свою уникальную орбиту.
Превосходное качество песен говорило само за себя. Поэтому слушателю было уже все равно, в чьей компании проводить время: в обществе Пауков с Марса (The Spiders from Mars — название группы, где, помимо самого Боуи, играли гитарист Мик Ронсон, басист Тревор Боулдер и барабанщик Мик Вудмэнси, с которыми Дэвид в 1972 году записал главный шедевр своей жизни The Rise and Fall of Ziggy Stardust and The Spiders from Mars) или с подтянутым, спортивным классическим поп-рокером, коим музыкант предстал на великолепном альбоме 1983-го Let's Dance.
Возможно, многие детали (будь то специфика творческой лаборатории артиста или глубинные штрихи к его личному портрету) прояснились бы куда четче, если бы музыкант написал подробную автобиографию, как это уже не первое десятилетие делают многие именитые артисты. Но наш герой этого сделать не успел, хотя и планировал. Впрочем, еще большой вопрос, в какой мере мемуарам Дэвида следовало бы доверять, если бы они увидели свет. Будучи человеком экстравагантным и публичным, с одной стороны, но при этом старательно охранявшим свое личное пространство — с другой, он в интервью и прочих высказываниях переиначивал некоторые моменты собственной биографии. В зависимости от настроения и конъюнктуры музыкального рынка, которую, повторимся, зачастую сам и формировал.
Однако в целом жизненный путь поп-лицедея №1 большим секретом не является: артисту посвящено огромное количество литературных трудов — от газетных и журнальных статей до приличного качества монографий и шикарно оформленных фотоальбомов (Боуи был одним из наиболее часто фотографируемых музыкальных идолов второй половины ХХ — начала ХХI века).
.jpg "Фото: ZUMA/ТАСС")
Фото: ZUMA/ТАСС
Несколько книг выходило и в нашей стране, и в одной из них, работе британского профессора культурологии и преданного поклонника музыканта, Уилла Брукера «Почему Боуи важен» (в оригинале Why Bowie matters) — прошедшей, к сожалению, практически незамеченной, — приводится следующий любопытный пассаж: «Представление о Боуи как об артисте, проходившем через изменения, нисколько не ново, равно как и представление о нем как о культурной «сороке-воровке», берущей, выбирающей и соединяющей то, что ей понравилось. Однако такое «сорочье» поведение предполагает быстрый полет, мгновенное обнаружение блестящих предметов, пикировку вниз, захват и уволакивание их в свое гнездо. Он же этим не ограничивался. Боуи был не просто обыкновенным туристом в поисках культурных достопримечательностей — он упорно работал и по-настоящему погружался в выбранную им культуру. Он не просто налетал, крал и уносил все в свое гнездо — он на время поселялся в выбранном пространстве. Но потом — и это самое главное — он снова покидал его. Его вклад был искренним, а интерес — неподдельным, но они были преходящими — и не могли не быть. Он был суперзвездой, и способность уйти в любой момент была одной из его привилегий… Его настоящее «я» было глубоко спрятано. Никто из поклонников в действительности ничего о нем не знал...»
Несмотря на непререкаемый статус мегазвезды, Боуи по сей день так и остается загадочной фигурой, тайной за семью замками. С момента кончины Дэвида прошло уже десять лет, но кажется, что это было только вчера: к январю 2016-го уход Боуи для многих стал если не шоком, то уж точно полной неожиданностью, но и сегодня к этому факту сложно привыкнуть. Ведь финальный творческий «спурт» артиста был настолько впечатляющим, что заподозрить нечто неладное было трудно. С конца 1990-х и вплоть до середины 2010-х музыкант неустанно заваливал публику новыми идеями, регулярно выпуская прекрасные аудио- и видеорелизы.
.jpg "Фото: ZUMA/ТАСС")
Фото: ZUMA/ТАСС
Тревожные слухи о состоянии здоровья музыканта поползли, лишь когда в поддержку альбома The Next Day 2013 года не последовало традиционного турне. Однако о том, что последние полтора года своей жизни Дэвид отчаянно боролся с раком, мало кому было известно. Но Боуи не был бы Боуи, если бы и свой уход не сумел обставить по-особенному: аккурат в последний день рождения певца, 8 января 2016 года, вышел его альбом Blackstar — мрачный, потусторонний, пугающий, но при этом нисколько не апокалиптичный. Этот диск занял первую строчку в национальных чартах почти везде, где был издан.
Боуи удалось не превратиться в «дойную корову» для музыкальных воротил — в отличие от тех же The Beatles, неизданные записи которых звукозаписывающие бонзы и пронырливые менеджеры умудряются выкраивать из архивов и продавать едва ли не ежегодно. С момента смерти Дэвида официальная дискография музыканта пополнилась лишь одним, но весьма симпатичным релизом: альбом Toy, представляющий собой подборку заново записанных ранних треков певца (в период с 1964 по 1971 год), вышел в конце 2021 года и выступил весьма достойно, войдя в первую десятку национальных хит-парадов Великобритании и ряда европейских стран.
Боуи не дожил до того момента, когда искусственный интеллект стал беззастенчиво проникать во все сферы человеческого бытия — и в музыкальную отрасль в том числе. Однако Дэвид нечто подобное предвидел (недаром его называли пророком), в одном из своих последних интервью высказав неутешительное предположение: «Поп-культура в том виде, в котором существует сейчас, скоро загнется. Потому что люди воспринимают новые творческие свершения не как некие откровения, а скорее как банальную повседневность — сродни шнуркам для кроссовок или батонам колбасы».
Впрочем, насчет собственного места в истории музыкальной культуры Боуи мог не беспокоиться. Вне зависимости от того, какие сюрпризы готовит человечеству пресловутый AI, вряд ли ему удастся предать забвению бесконечно разнообразное творчество артиста, которого прозвали «Хамелеоном рок-музыки».
В отношении Дэвида Боуи принято оперировать высокопарными терминами и обобщениями: пророк, чародей, гений-предтеча и так далее... Однако Дэвид Роберт Джонс (псевдоним Bowie артист взял во избежание недоразумений: в середине 1960-х, когда он только начинал свой путь к славе и признанию, весьма популярен был американский поп-проект The Monkees, одного из участников которого как раз и звали Дэйви Джонс) в этом нисколько не нуждается. В любой табели о рангах Боуи неизменно фигурирует среди первых. Этот уроженец Брикстона (район в южной части Лондона) еще на ранних этапах карьеры убедительно доказал: ни с кем другим его спутать невозможно. И хотя музыканта называли любимым артистом многие современники, считать его примером для подражания крайне сложно. Просто потому, что Боуи никакой классификации не поддается.
Дело тут, думается, вот в чем. Чтобы заимствовать, вдохновляться и порой даже мимикрировать, необходимо иметь перед глазами целостный, единый и неделимый образ. Можно с легкостью представить себе подражателей Элвиса, The Beatles, The Rolling Stones, Led Zeppelin, Pink Floyd, Status Quo, ABBA — не случайно в мире существует немало кавер-бэндов этих и многих других героев шоу-бизнеса. Однако в случае с Дэвидом данная логика не работает. Поскольку имиджей у него хоть отбавляй: конечно, подражателям можно взять за основу какой-то один из многочисленных ликов артиста, но целиком «косить под Боуи» при всем желании не получится. Маски космического путешественника, Человека, который продал мир, Зигги Стардаста, Бриллиантовой собаки, Аладдина Разумного, Худого белого герцога артист срывал с той же легкостью, с какой их однажды примерял. Причем подобное жонглирование образами и персонажами не было артистической позой: мол, не пристало мастеру идти на поводу у ожиданий публики. Несмотря на многогранность собственного дарования (а наш герой являлся не только прекрасным музыкантом и исключительным сонграйтером, но еще и, «по совместительству», талантливым актером, режиссером, сценаристом и художником), Боуи все же был не настолько эгоцентричен. Просто ему в какой-то момент становилось тесно в заданных самому себе рамках. Поэтому он безжалостно расставался с собственными героями. И, что примечательно, будучи самопровозглашенным «абсолютным новичком» (Absolute Beginners — название одной из наиболее знаменитых песен музыканта), а значит, и новатором, почти никогда не промахивался.
Фото: DPA/ТАСС
За полвека, проведенных на виду у всего мира, Боуи крайне редко разочаровывал поклонников. Не все его записи попадали точно в цель, но каждый свежий его релиз публика ждала с большим интересом. Творческое чутье порой подводило Дэвида, но он всегда умел вовремя остановиться, если чувствовал: что-то идет не так. Пожалуй, самым досадным его промахом можно считать псевдо-хард-роковый проект конца 1980-х — начала 1990-х Tin Machine, когда артист ни с того ни с сего решил попотчевать народ тяжелой музыкой. Однако двух довольно вялых альбомов, выпущенных под этой «вывеской», Дэвиду хватило, чтобы понять: хэви-угар — не совсем его территория.
Калейдоскопический мир Дэвида Боуи — это исключительно его мир, пропуск в который получить одновременно и сложно, и легко. Многие пытались вникнуть в суть его лирики, изобилующей сюрреалистическими картинками, причудливыми иносказаниями и ведомыми только автору странными аллегориями и метафорами. Но о чем именно пел этот человек, одному лишь Богу известно. Даже тексты ранних песен (когда имя Дэвида Боуи еще не было широко известно) туманны, расплывчаты и неоднозначны, не говоря уже о последних релизах, где иллюзорность поэзии автора вообще зашкаливает.
Фото: ZUMA/ТАСС
Казалось бы, такая очевидная странность, космическая «нездешность», помноженная на фирменный «замороженный» взгляд (один глаз у Боуи не двигался с пятнадцати лет — результат полученной в драке травмы), должны были если не отвадить, то порядком дистанцировать слушателя от творца. Но вышло ровно наоборот. Потому что Дэвид был наделен недюжинным композиторским даром: при помощи изумительных мелодий и нетривиальных, но доходчивых гармонических рисунков он вовлекал стороннего наблюдателя в свою уникальную орбиту.
Превосходное качество песен говорило само за себя. Поэтому слушателю было уже все равно, в чьей компании проводить время: в обществе Пауков с Марса (The Spiders from Mars — название группы, где, помимо самого Боуи, играли гитарист Мик Ронсон, басист Тревор Боулдер и барабанщик Мик Вудмэнси, с которыми Дэвид в 1972 году записал главный шедевр своей жизни The Rise and Fall of Ziggy Stardust and The Spiders from Mars) или с подтянутым, спортивным классическим поп-рокером, коим музыкант предстал на великолепном альбоме 1983-го Let's Dance.
Возможно, многие детали (будь то специфика творческой лаборатории артиста или глубинные штрихи к его личному портрету) прояснились бы куда четче, если бы музыкант написал подробную автобиографию, как это уже не первое десятилетие делают многие именитые артисты. Но наш герой этого сделать не успел, хотя и планировал. Впрочем, еще большой вопрос, в какой мере мемуарам Дэвида следовало бы доверять, если бы они увидели свет. Будучи человеком экстравагантным и публичным, с одной стороны, но при этом старательно охранявшим свое личное пространство — с другой, он в интервью и прочих высказываниях переиначивал некоторые моменты собственной биографии. В зависимости от настроения и конъюнктуры музыкального рынка, которую, повторимся, зачастую сам и формировал.
Однако в целом жизненный путь поп-лицедея №1 большим секретом не является: артисту посвящено огромное количество литературных трудов — от газетных и журнальных статей до приличного качества монографий и шикарно оформленных фотоальбомов (Боуи был одним из наиболее часто фотографируемых музыкальных идолов второй половины ХХ — начала ХХI века).
Фото: ZUMA/ТАСС
Несколько книг выходило и в нашей стране, и в одной из них, работе британского профессора культурологии и преданного поклонника музыканта, Уилла Брукера «Почему Боуи важен» (в оригинале Why Bowie matters) — прошедшей, к сожалению, практически незамеченной, — приводится следующий любопытный пассаж: «Представление о Боуи как об артисте, проходившем через изменения, нисколько не ново, равно как и представление о нем как о культурной «сороке-воровке», берущей, выбирающей и соединяющей то, что ей понравилось. Однако такое «сорочье» поведение предполагает быстрый полет, мгновенное обнаружение блестящих предметов, пикировку вниз, захват и уволакивание их в свое гнездо. Он же этим не ограничивался. Боуи был не просто обыкновенным туристом в поисках культурных достопримечательностей — он упорно работал и по-настоящему погружался в выбранную им культуру. Он не просто налетал, крал и уносил все в свое гнездо — он на время поселялся в выбранном пространстве. Но потом — и это самое главное — он снова покидал его. Его вклад был искренним, а интерес — неподдельным, но они были преходящими — и не могли не быть. Он был суперзвездой, и способность уйти в любой момент была одной из его привилегий… Его настоящее «я» было глубоко спрятано. Никто из поклонников в действительности ничего о нем не знал...»
Несмотря на непререкаемый статус мегазвезды, Боуи по сей день так и остается загадочной фигурой, тайной за семью замками. С момента кончины Дэвида прошло уже десять лет, но кажется, что это было только вчера: к январю 2016-го уход Боуи для многих стал если не шоком, то уж точно полной неожиданностью, но и сегодня к этому факту сложно привыкнуть. Ведь финальный творческий «спурт» артиста был настолько впечатляющим, что заподозрить нечто неладное было трудно. С конца 1990-х и вплоть до середины 2010-х музыкант неустанно заваливал публику новыми идеями, регулярно выпуская прекрасные аудио- и видеорелизы.
Фото: ZUMA/ТАСС
Тревожные слухи о состоянии здоровья музыканта поползли, лишь когда в поддержку альбома The Next Day 2013 года не последовало традиционного турне. Однако о том, что последние полтора года своей жизни Дэвид отчаянно боролся с раком, мало кому было известно. Но Боуи не был бы Боуи, если бы и свой уход не сумел обставить по-особенному: аккурат в последний день рождения певца, 8 января 2016 года, вышел его альбом Blackstar — мрачный, потусторонний, пугающий, но при этом нисколько не апокалиптичный. Этот диск занял первую строчку в национальных чартах почти везде, где был издан.
Боуи удалось не превратиться в «дойную корову» для музыкальных воротил — в отличие от тех же The Beatles, неизданные записи которых звукозаписывающие бонзы и пронырливые менеджеры умудряются выкраивать из архивов и продавать едва ли не ежегодно. С момента смерти Дэвида официальная дискография музыканта пополнилась лишь одним, но весьма симпатичным релизом: альбом Toy, представляющий собой подборку заново записанных ранних треков певца (в период с 1964 по 1971 год), вышел в конце 2021 года и выступил весьма достойно, войдя в первую десятку национальных хит-парадов Великобритании и ряда европейских стран.
Боуи не дожил до того момента, когда искусственный интеллект стал беззастенчиво проникать во все сферы человеческого бытия — и в музыкальную отрасль в том числе. Однако Дэвид нечто подобное предвидел (недаром его называли пророком), в одном из своих последних интервью высказав неутешительное предположение: «Поп-культура в том виде, в котором существует сейчас, скоро загнется. Потому что люди воспринимают новые творческие свершения не как некие откровения, а скорее как банальную повседневность — сродни шнуркам для кроссовок или батонам колбасы».
Впрочем, насчет собственного места в истории музыкальной культуры Боуи мог не беспокоиться. Вне зависимости от того, какие сюрпризы готовит человечеству пресловутый AI, вряд ли ему удастся предать забвению бесконечно разнообразное творчество артиста, которого прозвали «Хамелеоном рок-музыки».
Фото на анонсе: DPA/ТАСС