Эти женщины смотрят на тебя: как устроена выставка «Великая» в Русском музее

Еще радикальнее разрыв между живописным образом и реальной судьбой выражен в портрете дочери Михаила Нестерова «Амазонка». Художника упрекали в том, что дочь не похожа, однако он и не стремился к сходству. Отвечал, что писал не ту, что была перед ним, а ту, которую хотел видеть: позирующая отцу Ольга незадолго до этого перенесла трепанацию черепа, а красная шапочка скрывает визуальные последствия операции... Дальнейшая участь дочери художника еще более трудна и печальна: женщина всю оставшуюся жизнь была вынуждена передвигаться в инвалидной коляске.

Елена Павловна: от нелюбви к служению

Личная катастрофа может быть переплавлена в историческую миссию. Об этом говорится в зале, посвященном великой княгине Елене Павловне (1807–1873), владелице Михайловского дворца. Из Германии ее вызвали в Россию и выдали замуж за великого князя Михаила Павловича, но супруг был к ней равнодушен. Холодность усугублялась тем, что у Елены Павловны рождались одни девочки, а муж жаждал появления наследника...
Несостоявшееся женское счастье Елена Павловна заменила служением. Учредила первый в России аналог Красного Креста, на личные средства, вырученные от продажи бриллиантов, создала Санкт-Петербургскую консерваторию. Символично, что дворец Елены Павловны впоследствии стал Русским музеем. В экспозиции представлено множество портретов великой княгини. Елена Павловна запечатлена на них в разные периоды, в том числе в весьма зрелом возрасте. При этом ее образ и со временем не потерял привлекательности. Великую княгиню император Николай I называл «ученым нашей семьи», а ее современники отзывались о ней как о принцессе «в духе Екатерины Великой».

Бецкой: единственный мужчина среди дам

Изображение единственного мужчины в галерее из трехсот женских портретов выглядит странно. Скульптурный портрет Ивана Бецкого — придворного, просветителя и, как сообщает кураторская экспликация, по некоторым данным, отца самой Екатерины — расположен в зале «Плоды просвещения» и находится здесь, судя по всему, не столько ради прославления, сколько в качестве «катализатора» драмы его воспитанницы Глафиры Алымовой. Живописный образ последней размещен между бюстом воспитателя и портретом Екатерины II.
Размышлявшая о создании нового общества императрица учредила для девочек Смольный институт, которым чрезвычайно гордилась. Бецкой являлся ее главным советником в этих делах, а заодно — начальником Смольного, что было равносильно назначению лисы директором птицефермы.
Глашу Алымову сей руководитель одолевал своей страстью, превращая служебный патронаж в личное «покровительство».
Мужеству смолянки стоит отдать должное. Она не просто сумела сказать «нет», но и выбрала собственную дорогу. В экскурсии с восторгом рассказывается о том, как, будучи уже пятидесятилетней дамой с детьми и внуками, Алымова нашла свою любовь с мужчиной моложе нее на двадцать лет. Более того, выхлопотала ему чин и место при дворе.


Фото: Василий Буланов

Фото: Василий Буланов

Фото: Сергей Немцов

Зеркала, платья, веера: декорации или главные герои?

Залы оформлены подчеркнуто «дорого и богато». За архитектуру и дизайн отвечало известное своими масштабными проектами бюро Planet9. Кого-то может отпугнуть декоративная избыточность: огромные зеркала в картушах, в которые можно смотреться во весь рост, очень большое количество предметов — роскошные платья, коллекция вееров, скульптуры, великолепный туалетный столик из фарфора с выдвигающимися шкафчиками... Добавим к этому шпалерную развеску картин. Кое-где в залах полотна вообще расположены стык в стык. Совершенно правильно заметил на сей счет один из критиков: в таких объемах искусство не воспринимается.
С другой стороны, шпалерная развеска, зеркала, веера и платья превращают пространство в идеальный фон, где главным экспонатом становится зрительница. Портреты смотрят на нее, а она — со своими нуждами, проблемами, редкими радостями и частыми горестями — вдруг видит себя частью анфилады прекрасных лиц. Квантовая физика доказала: взгляд наблюдателя меняет поведение частиц. В этом смысле здесь наблюдают все, в том числе они, «Великие», а выставка дает зрительнице шанс дорасти до портретного облика.


Фото: Савва Приходько

Символичен последний зал — «Великие миссии». В нем — всего три картины: «Портрет Анны Ахматовой» Натана Альтмана, Анна Павлова в балете «Сильфида» на портрете Валентина Серова и «Мать» Кузьмы Петрова-Водкина. Ахматова символизирует творца, Павлова — чистый жест, дух, которым нельзя обладать. Последний образ понятен без слов, а каждая зрительница выбирает (вернее, уже выбрала) свою дорогу.
Уместно привести цитату из работы Вальтера Шубарта «Европа и душа Востока»: «Разные народы дали разные образцы человеческих идеалов. У китайцев — мудрец, у индусов — аскет, у римлян — властитель. У англичан — джентльмен. У немцев — солдат. Россия предстает идеалом своей женщины». Символично, что у всех народов выбраны мужские качества, а образ русской женщины оказывается в данном списке едва ли не единственным национальным идеалом. Заслуга живописцев в этом огромна.

Кстати

На выставке представлены три из семи портретов смолянок (выпускниц Смольного) работы Дмитрия Левицкого. Эти изображения недавно отреставрировали. С XIX века работы висели в Петродворце, где зимой не было отопления и тепло уходило в потолок. В итоге холсты промокли и подгнили.
В XX веке реставраторы решили залить их воском с обратной стороны, чтобы предохранить от гниения. В результате влага стала скапливаться внутри, и живопись начала отслаиваться от холста. (Больше всех досталось портрету Борщовой, запечатленной Левицким в виде музы танца.) Современные реставраторы убрали воск и удалили сгнивший материал, а красочный слой перевели на новый холст и для укрепления залакировали.
Теперь картины предстают перед зрителем в почти первозданном виде, но с нюансом. Экскурсоводы предупреждают: найти правильный ракурс для фотографии почти невозможно, из-за слоя лака полотна сильно бликуют. Выглядит так, словно запечатленные женщины и современному, обнажающему всех и вся миру не желают полностью доверить себя, оставаясь по-прежнему «неизвестными».