Реформа образования: требуются консерваторы

08.07.2014

Ольга ТУХАНИНА, публицист

На фоне украинских событий, которые занимают первые полосы газет и львиную долю эфирного времени, все прочее отошло на задний план. Между тем, в тени остаются вопросы не менее важные. В самой популярной нашей новогодней сказке главная героиня так и говорила: ошибки учителей менее заметны, но в конечном счете обходятся дороже.

Итоги ЕГЭ по русскому языку в этом году оказались настолько плачевными, что Рособрнадзор был вынужден задним числом резко понизить планку допустимого результата — с 36 до 24 баллов. Иначе слишком много выпускников просто не смогли бы получить аттестат о среднем образовании. Это напоминает известную фразу: у всех, кто шел через пост, спрашивали пароль, а тех, кто пароля не знал, пропускали так.

Впрочем, шутить в данных обстоятельствах особой охоты нет. Итог многолетних реформ российского образования обернулся катастрофой. Годами систему ЕГЭ сопровождали скандалы, связанные с утечкой правильных ответов, с неправдоподобно высокими оценками. Годами это приводило к тому, что ученики, сдававшие экзамены честно, оказывались в проигрыше. Все видели, что их конкуренты мухлюют, тем не менее результатов ЕГЭ Минобраз никогда не отменял. Тем самым поощряя мошенников.

Но вот, наконец, были выделены средства на защиту информации, и экзамены прошли более или менее чисто. Каков же результат? Вместо скандала со слишком высокими баллами моментально начался скандал с баллами слишком низкими. Впервые наше общество столкнулось с реальностью, о существовании которой все подозревали и раньше, не зная лишь глубины той пропасти, в которую угодило наше образование. Проблема настолько остра, что был вынужден высказаться и сам президент: «Результаты ЕГЭ по русскому языку в текущем году показали далеко не радужную картину. Это повод еще раз вернуться к программам преподавания русского языка, требованию к качеству работы преподавателей».

Специалисты же высказываются куда резче. Речь уже идет не о принятии системы тестов либо отказе от нее, а о более глубоком, системном кризисе образования. Вот его причины, заметные, что называется, невооруженным взглядом: массовый уход на пенсию педагогов старой школы, низкая квалификация пришедших им на смену, отношение к образованию, с одной стороны, как к услуге, с другой — как к чисто утилитарной функции, направленной исключительно на удовлетворение потребностей текущего рынка труда.

Надо сказать, что проблемы нашей педагогики начались не с Фурсенко и Ливанова, а имеют очень давнюю историю. Уже в 70-х годах прошлого века престиж школьных учителей оказался необыкновенно низок. Еще не в глазах родителей, но уже в глазах молодежи, выбирающей профессию. Стоит напомнить, что конкурс в педагогические вузы был самым низким. Мало того, лучшие их выпускники никогда и не собирались связывать свою жизнь со школой. Филологические факультеты поставляли журналистов, истфаки — чиновников и партработников, выпускники инязов становились переводчиками… Уже тогда ощущалась нехватка мужчин в учительском цехе, уже тогда студенты, приезжавшие поступать в педвузы из районов, пользовались любой возможностью, чтобы остаться в городе. В результате складывалась парадоксальная ситуация: профильные вузы выпускали огромное количество специалистов, в школах же работать было некому. Позже ситуация усугубилась, поскольку педвузы лишились брони — студентов стали призывать в армию. Система классического образования, отлаженная с 30-х годов, стала давать явные сбои. Как следствие — падение престижа: работа в школе ставила на женщине клеймо неудачницы, на мужчин смотрели как на энтузиастов-чудаков. Тем не менее, запас прочности у системы оказался довольно велик. Его хватило почти на все постперестроечное время.

В конце 80-х на короткий период педагогика вдруг стремительно вошла в моду. «Учительская газета» превратилась в один из рупоров перестройки, в курилках обсуждали статьи новаторов от образования, их методики, спорили о том, как бы поскорее избавиться от репрессивной педагогики в пользу педагогики сотрудничества. Студенты шли в школу на практику, опробуя самые безумные теории. А старшие товарищи не могли им и слова сказать, чтобы не превратиться в ретроградов, душащих все живое. В итоге, вместо исправления ситуации, многообразие методик нанесло российской педагогике один из наиболее чувствительных ударов. Была де-факто сломана, пусть и дряхлеющая, но стройная система, на смену которой пришло образовательное гуляй-поле. Если прежде ребенок, переезжая из Владивостока в Душанбе или из Самары в Калининград, в новой школе встречал знакомую программу, от которой он мог чуть отстать или обогнать ее, то теперь любой переезд был связан со значительными трудностями в адаптации. Даже в пределах одного города не было единства в обучении. Контроль упал до минимума, любой учитель мог отмахнуться: я так вижу, у меня такая методика.

Попытки вернуть образованию хоть какое-то подобие управляемости, предпринятые в начале «нулевых», оказались очередным масштабным экспериментом. В результате сегодня как власти, так и профессионалы мучительно пытаются изобрести велосипед. Сколько копий сломано вокруг единого учебника истории, теперь заговорили о едином учебнике литературы и русского языка. Все, что было прекрасно реализовано при советской власти — сочетание разных предметов по одним и тем же темам (например, истории и литературы, географии и биологии, физики и химии), сочетание воспитания и образования — сегодня почему-то выглядит откровением, а частью общества принимается откровенно в штыки.

Стало общим местом рассуждение о том, что советское образование никуда не годилось. Странно, ведь все говорит об обратном. Упоминать атомные электростанции и полеты в космос даже как-то неловко. Но можно вспомнить огромное количество специалистов, которые прекрасно устроились на Западе со своими «порочными» советскими дипломами. Следует вспомнить и то, что после экспериментов 1920-х большевики фактически вернулись к опыту российской гимназии. Революционерам — и тем стало вдруг понятно, что педагогика является одним из самых консервативных предметов, новаторствовать там надо осторожно. Об этом же говорит и глобальное падение образовательного уровня. Не только у нас, но и в тех странах, которые мы привыкли называть «цивилизованными».

Сегодня депутаты обсуждают поправки, которые должны превратить оскорбление учителя в уголовное преступление. Пустые хлопоты, если не поменять общий вектор отношения к образованию. Если не отказаться от концепции «услуги», от чисто утилитарного назначения педагогики. Если не вернуть образованию веками присущую ему функцию человеческого, самоценности знания, то к учителям так и продолжат относиться, словно к нерадивым официантам. Да они и сами будут себя чувствовать таковыми.

Не следует поступать с образованием так, как поступает часто молодежь, выкидывая на свалку дорогущий бабушкин антикварный комод, чтобы заменить его трехкопеечной поделкой из популярного мебельного салона.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий

Комментарии (3)

  • alt

    peter20100959 09.07.2014 10:34:07

    Госпожа Туханина! Процесс образования неотделим от культуры всего общества (смотреть определение термина "культура"). Вы, увы, не смогли правильно определить (найти) причины катастрофического падения уровня культуры (культурного ценза) общества России. Подтверждение такой катастрофы - понижение зачётного ценза. Вместо повышения наши "специалисты" решили понизить уровень всех до своего. Поэтому я снова утверждаю, несмотря на неприятие этого модераторами (уровень видимо такой же, как и у "специалистов"), - административный ресурс России не выполняет свои конституционные обязательства перед гражданами России, тем самым нарушают конституционные права граждан России. То есть, это свидетельство о профнепригодности этих "специалистов". Отсюда, зря г-жа Туханина защищает г-од Фурсенко и Ливанова, так как они должны были определить причины такого катастрофического падения культурного ценза у общества России и разработать программу по устранению этих причин. Но они, не сделав этого, только усугубили ситуацию, так как их "разработки" не соответствуют закономерностям развития общества. Посмотрите положение о минобрнауке и принципиальную схему построения современного общества и увидите, если хватит знаний, что они антагонистичны. Я солидарен с Вами в одном, о чём и говорит закономерность развития общества: нищая интеллигенция страны не способна повысить культурный ценз общества страны. Поэтому одному минобрнауке эту проблему не разрешить, но сама структура кабмина не отвечает даже принципиальному интересу общества. Но нужных знаний, из-за господства в России лженауки (я об этом писал ранее), нет ни у РАН, ни у ВШЭ, ни у РЭШ, ни у ИЭП им. Гайдара и подобным им организациям. Пока "специалисты" не станут специалистами, Россия будет деградировать. Поэтому, концентрируя дебилов (дебил - это на бытовом языке самый низкий уровень интеллектуального потенциала человека, так как, вообще-то, интеллектуальный потенциал определяется по формуле, но это уже для другого формата) в административном ресурсе России, Россия лишается своего завтра - мы плодим потерянные поколения (и уже не одно).
  • alt

    Владимир 09.07.2014 20:08:30

    Подождите, а где Туханина защищает Фурсенко и Ливанова? Тем, что говорит, будто не с них начался развал? Но это просто попытка определения точки во времени, а не защита. Если кто-то, например, скажет, что серийные убийства начались не с Чикатило, то это же не будет защитой Чикатило…
  • alt

    Dmitriy 12.07.2014 23:28:23

    Сначала автор сам указывает, что советское образование никуда не годилось, но через пару абзацев начинает это опровергать. Главное - не согласиться с властями!
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть