Екатерина Купровская-Денисова: «Эдисон не мыслил своей жизни без России»

08.04.2014

Юрий КОВАЛЕНКО

6 апреля исполнилось 85 лет со дня рождения выдающегося русского композитора Эдисона Денисова. На днях в России выходит книга «Мой муж — Эдисон Денисов», написанная его вдовой, музыковедом Екатериной Купровской-Денисовой. Своими воспоминаниями она поделилась с парижским корреспондентом «Культуры». 

культура: 12 апреля в Камерном музыкальном театре имени Покровского состоится российская премьера оперы Шуберта-Денисова «Лазарь, или Торжество Воскрешения». Как получилось, что Эдисон Васильевич дописал незаконченное произведение Шуберта? 
Купровская: Это мистическая история. Завершить оперу Эдисону предложил немецкий дирижер Хельмут Риллинг. В то время Денисов восстанавливался после тяжелейшей автокатастрофы. Врачи — сначала в России, а затем во Франции — буквально воскресили его, так что, дописывая «Лазаря...», он рассказывал еще и о собственном возвращении к жизни. 

культура: У Денисова много религиозной музыки — вспомним хотя бы ораторию «Жизнь и смерть Иисуса Христа».
Купровская: Эдисон не любил говорить о своем отношении к Богу, был в этом плане очень скрытным. Но количество его религиозных сочинений говорит о том, насколько важна была для него духовная тема. «На настоящего художника в моменты прозрения нисходит дух Божий, — писал он. — И в этом — высшая радость».

культура: В эстетике Денисова все было подчинено поиску Красоты… 
Купровская: В его художественном мире она предстает как символ, идеал, некая высшая материя. В то же время идея Красоты связана с темными сторонами человеческого существования, затрагивает темы смерти, абсурда, неизбежности. Также Денисов любил использовать такое понятие, как «красота мысли», считая его универсальным для всех видов искусств и наук.

культура: Эдисон Васильевич порой говорил, что в жизни нужно оставаться Дон Кихотом. Что это значило? 
Купровская: Во-первых, Денисов был романтиком и идеалистом. Во-вторых, не боялся бороться с «ветряными мельницами» — абсурдной советской бюрократией и другими препятствиями. Его отличали отвага, бескомпромиссность и высшая форма честности — честность по отношению к самому себе. 

культура: В своей книге Вы пишете об исповедальном характере его сочинений. Что под этим подразумеваете?
Купровская: Эдисон любил повторять: «То, что я не хочу говорить словами, я могу выразить музыкой». В каком-то смысле сочинения Денисова — это страницы его личного дневника. Вообще, если прислушаться к творчеству любого великого композитора, можно определенно сказать: исповедь ли это или, как в случае с музыкой Баха, — проповедь. 

культура: Вместе с тем Денисов сочинял и сугубо «земную» музыку. На его счету мелодии к десяткам кинофильмов и театральных постановок. 
Купровская: Совсем маленькой я слушала пластинку с записью «Малыша и Карлсона, который живет на крыше». Кто бы тогда мог подумать, что автор музыки станет моим мужем?!. В жизни Эдисона был довольно долгий период, когда работа в театре и кино оставалась для него практически единственным средством к существованию. Музыкальные темы к фильмам «Идеальный муж», «Безымянная звезда» или «Желание любви» по повести Куприна «Впотьмах», — на мой взгляд, настоящие шедевры. Однако он никогда не смешивал жанры и не использовал свою «прикладную» музыку в «серьезных» опусах и — наоборот.

культура: Говорят, у Денисова возникали творческие конфликты с Юрием Любимовым и даже с Иосифом Бродским?
Купровская: Эдисон очень много сотрудничал с Любимовым. К примеру, написал музыку к «Мастеру и Маргарите». Спектакль до сих пор идет на Таганке. Однако когда встречаются две большие личности, без конфликтов не обойтись. А с Бродским и вовсе произошло недоразумение. Когда Любимов ставил в Афинах «Медею» Еврипида, Бродский создал для него новый перевод, а точнее, версию этой трагедии. По всей видимости, поэт не хотел, чтобы его стихи были положены на музыку. Однако Юрий Петрович считал иначе и заказал Денисову сочинение для хора. Греки же нам случайно переслали факс Бродского, где он, не стесняясь в выражениях, рассуждал о роли композитора в спектакле на древнегреческий сюжет. Кто бы он ни был, писал Бродский, «этот м...к все равно все испортит своей музыкой». Эдисон, правда, довольно спокойно отнесся к такой «позиции» и написал прекрасную вещь.

культура: Прежде чем стать композитором, Эдисон закончил физмат Томского университета. Математика как-то повлияла на его сочинения?
Купровская: Самым непосредственным образом! Денисов считал, что музыка и математика схожи в своих высших проявлениях — в той сфере, куда не способно проникнуть человеческое сознание. 

культура: Денисов считал себя сугубо русским композитором?
Купровская: Достаточно послушать любое произведение Эдисона, чтобы убедиться: его музыка имеет русские корни. Студентом консерватории он ездил в фольклорные экспедиции, записывал в деревнях народное пение. 

культура: При всей своей любви к русской литературе Денисов, однако, не жаловал Набокова.
Купровская: Эдисон ни в чем не терпел манерности, считал, что самые глубокие мысли можно высказать простым, чистым языком. Поэтому обожал русскую поэзию — Баратынского, Пушкина, Блока, Введенского.

культура: Денисов однажды сказал, что большему научился у художников, нежели у композиторов. Казалось бы, это такие разные жанры…
Купровская: Не такие уж разные. Ведь и в живописи, и в музыке речь идет об организации пространства — визуального и звукового. Денисов страстно любил живопись, был ее большим знатоком. Изучил даже такие технические вещи, как наложение мазков, сочетание цветов, построение композиции. Это привело к тому, что в работе со звуковым материалом Эдисон порой пользовался чисто живописными приемами.

культура: В Париже Денисов долго болел, скучал по России...  
Купровская: Эдисон воспринимал свое вынужденное пребывание во Франции как «временную ссылку». Не мыслил жизни без России. Собирался вернуться в Москву, как только позволит состояние здоровья. По его переписке с русскими друзьями и коллегами можно судить о том, насколько ему не хватало родной земли . 

культура: Он был знатоком французских вин, но сохранил любовь к водке…
Купровская: Конечно, ведь у водки русский вкус! (Смеется.) Живя в Париже, он презирал даже шведский Absolut.

культура: Женщин, сочинявших музыку, Денисов пренебрежительно называл «композиторшами». К Вашему творчеству он был также строг? 
Купровская: Денисов говорил, что когда женщина берется писать музыку, она становится некрасивой. Так что вскоре после замужества он запретил мне этим заниматься. Но тем не менее кое-что из моих опусов он ценил и даже оркестровал одно из моих сочинений. 

культура: Наверное, быть женой композитора — непростая ноша. К тому же Вы моложе его на 37 лет...
Купровская: Женой вообще быть нелегко. «Год жизни с Эдисоном, — однажды сказал мне наш друг, художник Борис Биргер, — это как десять лет с обыкновенным человеком». Конечно, из-за нашей большой разницы в возрасте случались разные курьезы. Случалось, меня принимали то за его дочь, то за любовницу, то за няню его — то есть наших — двоих детей. Нам часто задавали вопрос: как мы познакомились и почему поженились? Об этом я рассказываю в своей книге.

культура: Во Франции и в России Вы занимаетесь творческим наследием Денисова. Это Ваша миссия? 
Купровская: Безусловно! Несмотря на мою активную «внеденисовскую» деятельность — преподавание фортепиано, концерты, лекции, публикации, моя основная работа связана с творчеством Эдисона.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть