Мария Гулегина: «Конкурсы, где все честно, — из области фантастики»

26.10.2017

Александр МАТУСЕВИЧ

Фото: PHOTOXPRESS1 ноября в Большом зале Московской консерватории примадонна мировой оперы Мария Гулегина отпразднует 30-летие международной карьеры. Накануне «Культура» побеседовала с выдающейся певицей.

культура: Весь мир знает Вас как Марию Гулегину. Но ведь Вам пришлось несколько раз менять имя.
Гулегина: Нет, мое имя оставалось тем же, Мария — это компромисс между папой и мамой, близкие всегда называли Мариной — и никогда Машей. А смена фамилии — издержки кавказского воспитания. Как хорошая жена, всегда брала фамилию мужа. Сегодня понимаю, надо было оставить девичью — Мейтарджян.

культура: На Западе Вас называют «украинской певицей», учитывая факт Вашего рождения в Украинской ССР. При этом у Вас армянские корни, а свое становление как певица Вы начали в Белоруссии. Кем сами себя ощущаете?
Гулегина: Мои предки бежали от геноцида 1915 года, спасибо России — приютила. Армения моя любовь и боль, так же как Украина, Грузия, Белоруссия, Россия. У меня на концертах бывает по четверо-пятеро послов разных наших бывших республик, и все считают меня своей. Но я — дитя многонациональное, мое племя — хорошие люди. Есть люди, есть — нелюди, увы, это любого народа касается. Я же до сих пор живу с белорусским паспортом, никогда не меняла, хотя за эти годы вполне можно было бы обзавестись каким-нибудь «престижным» гражданством.

культура: Вы учились в Одесской консерватории. Не испытываете ностальгии? Никогда не хотелось вернуться, поработать в местном оперном театре, считающемся одним из самых красивых в мире?
Гулегина: Трагедия в одесском Доме профсоюзов, произошедшая 2 мая 2014-го, поделила мою ностальгию на «до» и «после». Я даже отказалась от звания «Человек года» на Украине, хотя когда мне сообщили об этой награде, летом 2013-го, была счастлива, что меня помнят и любят на родине.

культура: В этом году Вы отмечаете юбилей международной карьеры. Как Вам удавалось в середине 1980-х выезжать на гастроли на Запад, будучи солисткой минского театра?
Гулегина: Конечно, были определенные сложности с Госконцертом, который вел себя как рабовладелец и посылал только «своих». Что касается Большого театра оперы и балета БССР, где я была солисткой первые годы своей карьеры, то это был далеко не последний театр в нашей стране. А еще не место красит человека, а человек место. Я продолжала работать над собой даже после дебюта в «Ла Скала», хотя выступала вместе с Паваротти, Коссотто, Брузоном, Гавадзени. Ездила заниматься к Евгению Николаевичу и его супруге, замечательному концертмейстеру Людмиле Ивановой.

культура: Вы очень эмоционально отреагировали на решение жюри конкурса Чайковского в 1986-м, присудившего Вам только 3-ю премию. Когда-нибудь общались потом с Архиповой на эту тему?
Гулегина: Конечно. Там все произошло с подачи Нестеренко, которого я уважаю как певца, но не как члена жюри. Он всегда был очень предвзятым к «чужим» и слишком продвигал «своих». Хотя конкурсы, где все честно и справедливо, — из области фантастики. Я на третьем туре спела подряд Сцену у Канавки из «Пиковой дамы», а потом арию Розины из «Севильского цирюльника». Столь разная музыка — по технике, по эстетике — вообще неисполнима для одной певицы. Однако на обсуждении, когда голосовали за первую премию и все члены жюри подняли руки за меня, Нестеренко выступил с предложением меня ни больше ни меньше дисквалифицировать. В итоге мне досталось лишь третье место. Но огромное спасибо за этот урок. Он дал мне потрясающий импульс работать и совершенствоваться. К тому же в то время меня пригласили в «Ла Скала», так что премия особого значения не имела.

культура: На мировой сцене и прежде всего в «Ла Скала», Вы наследовали традициям Гены Димитровой. Как складывались ваши отношения?
Гулегина: Мы много общались. Когда я начинала, она уже много пела в «Ла Скала», была настоящей звездой. Нас часто сравнивали, и мне это приятно. Жаль, она так рано ушла со сцены и из жизни. Она для меня пример щедрости в искусстве, полной самоотдачи на сцене.

культура: Говорят, Вас вынудили уехать из СССР.
Гулегина: Именно так. Если бы отношения в театре в Минске были нормальными, я бы и сегодня оставалась его солисткой, просто выезжала бы за рубеж по контрактам. Сегодня это нормальная практика. Но тогда, в конце 1980-х, в «родном театре» мне не могли простить успешной карьеры за границей. Пришлось уехать.

Спасибо Валерию Гергиеву, что вернул меня в Россию и дал возможность петь и получать удовольствие от постановок и русской публики. Работала на всех пяти площадках этого великого театра, а недавно открыла Первый фестиваль во Владикавказе в Мариинке-5. Не в обиду москвичам, для меня главная сцена страны — не Большой, а Мариинский театр.

культура: Вы мало пели русскую оперу. Не жалеете об этом?
Гулегина: Всему свое время. Хотелось бы русскую оперу больше, но так сложилась карьера. Я исполняла роли Татьяны и Лизы, но эти партии в мире достаются десяткам певиц, а мой репертуар — единицам. Хочу спеть «Джоконду» Понкьелли, «Девушку с Запада» Пуччини. Когда-то мечтала о доницеттиевских королевах, но пошла мода на более легкие голоса. Огромной настойчивости с моей стороны потребовала «Травиата», работала в этом направлении 15 лет.

Фото: Алексей Даничев/РИА Новостикультура: Верди и Пуччини — Ваш конек. Какие из героинь наиболее близки и почему?
Гулегина: Любимые все. Самые многострадальные — Виолетта и Аида. Обожала петь Норму, хотя для моего голоса это огромное достижение.

культура: Но, наверное, Леди Макбет — случай особый? 10 лет назад на открытии сезона в «Ла Скала» Вы идеально воплотили этот образ.
Гулегина: Но не хотелось бы зацикливаться только на Леди. Были и другие открытия, премьеры, трансляции из «Мет», Вены, Парижа, да и с «Ла Скала» я сделала 16 постановок, из которых «Тоска», «Манон Леско», «Бал-маскарад», «Макбет» записаны и сегодня есть в продаже на видео. Моя Леди запечатлена не только в миланской постановке: есть записи из «Мет», Барселоны, Вероны. Жалею, что постановка Франческо Негрина в Монте-Карло, где я и пела, и танцевала, не запечатлена на пленку.

культура: Многие прославленные певицы занимаются педагогикой. Вы не из их числа. Почему?
Гулегина: Когда-то в Минске преподавала в консерватории, была даже младше некоторых своих студенток. Поняла — не мое! Пока не нашла тот голос, ради которого захотела бы этим заниматься.

культура: Сейчас век коротких вокальных карьер, Вы же — пример успешного и весьма внушительного, неувядающего служения опере. Как Вам это удалось?
Гулегина: Работа, работа и еще раз работа. Главное, не зазнаваться. Всегда помнить, голос один и замене не подлежит. Все, что выше по тесситуре и легче по звуковедению, но сложнее по исполнению, — на пользу, все, что крепче, — способно сильно навредить, и с этим необходимо быть предельно осторожным. Есть партии, которые ни в коем случае нельзя петь раньше времени. В моем случае, долго отказывалась от Турандот, Джоконды, Минни в «Девушке с Запада». Сегодня же десятки певиц рискуют потерять все, соглашаясь на Турандот, Абигайль в «Набукко», Леди Макбет, Елену в «Сицилийской вечерне», не будучи к этому готовыми ни технически, не эмоционально.

Фото: Артем Коротаев/ТАССкультура: Какая, на Ваш взгляд, сегодня основная проблема в опере? И есть ли у Вас рецепт, как ее разрешить?
Гулегина: По-моему, верно сказано у Нормана Лебрехта в книге «Кто убил классическую музыку?». Сегодня главное — иметь гламурную фотосессию, а журналисты напишут любую рецензию. Публика на восемьдесят процентов — люди случайные, не разбирающиеся в существе оперного искусства. Режиссеры самовыражаются, забывая о музыке, авторах оперных произведений, ведут себя как настоящие вандалы. Слава Богу, не все: мне было дано счастье работать с гениями, как режиссерами, так и дирижерами — и это мое богатство, мои университеты.

Всегда помню Вощака, Гавадзени, Мути, Гергиева, Ливайна, Мету, Фаджони, Дзеффирелли, Ллойд, Ноубла, О’Брайена, Негрина. Мало кому так везло.

культура: Что нас ожидает на концерте 1 ноября в Москве?
Гулегина: Нас всех ждет праздник. Программа — Россини, Верди, Пуччини, Джордано, Каталани — моя любимая музыка. За тридцать лет много спето, есть чем порадовать публику.

культура: 12 декабря Вы празднуете юбилей в Нью-Йорке, в «Карнеги-холл». Там будет повторена та же программа?
Гулегина: Нет, там совершенно иное, камерный рецитал — Чайковский, Рахманинов, Щедрин, Россини,  Верди,  Каталани,  Джордано. Это будет концерт-дуэт с Крейгом Рутенбергом, моим пианистом и учителем в последние годы.


Фото на анонсе: Павел Смертин/ТАСС

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть