К реабилитации приступить

09.07.2015

Вадим БОНДАРЬ, публицист

1июля 1934 года ЦИК СССР принял постановление «Об образовании общесоюзного Народного комиссариата внутренних дел». В последние 25 лет об этой организации появилось огромное количество лживых мифов. Режиссеры считают своим долгом вплести в любой ретрофильм сотрудника НКВД, сосредоточив в этом образе максимум отрицательных черт. А ведь там работали те же советские люди, которые обеспечили небывалые темпы экономического строительства, разгром гитлеровской Германии, справились с угрозами внутренней безопасности страны. Важно отметить, что успехи были достигнуты благодаря массовой поддержке власти со стороны народа, сумевшего за всеми перегибами разглядеть ее справедливую сущность, стремление построить великую державу.

Теперь о наиболее расхожих мифах. Первый — «большой террор» 1937 года. Этот термин первым запустил в обиход британский советолог Роберт Конквест, служивший в Отделе исследования информации английского МИДа, созданного для борьбы с советской пропагандой. Однако судя по тому, как жило советское общество, никакого террора, тем более «большого», оно не ощущало. Читаем в воспоминаниях историка, лауреата Шолоховской премии Юрия Емельянова: «1936, 1937 и 1938 годы были отмечены небывалым ростом рождаемости в СССР, поэтому в школах создавали столь много параллельных классов для рожденных в эти годы». По его словам, взрослые вспоминали о «внезапно утраченной довоенной жизни как о светлой, безоблачной поре». Как же так? В стране свирепствует НКВД, а народ вовсю рожает, и будущее кажется ему светлым и радостным. А вот еще один факт: авторы «Полной хронологии ХХ века», написанной в Оксфорде, не нашли оснований считать 1937-й годом «невиданных репрессий».

Миф второй — главный антигерой страны Берия, чье имя неизменно ассоциируется с НКВД. Опять неувязочка: Берия стал наркомом внутренних дел СССР 25 ноября 1938-го, так что к «террору» предыдущего года отношения, получается, не имел. Напротив, своим первым приказом №00762 от 26 ноября 1938 года он распорядился ужесточить соблюдение социалистической законности. Находящиеся в производстве дела приказал заново пересмотреть. Невиновных — отпустить, несправедливо высланных — вернуть. Всех задержанных в течение 48 часов в соответствии с законом арестовывать либо освобождать. Сотрудников поголовно приказал обеспечить книгами УК и УПК, чтобы в работе они руководствовались исключительно их положениями и статьями.

Еще один расхожий миф: сотрудник НКВД во время войны — это расстреливающий направо и налево особист или заградотрядовец. А теперь правда. Мало кому известно, но знаменитая надпись в Брестской крепости: «Умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина. 20.VII.41г.», фото которой вошло во все советские учебники истории, была сделана на стене казармы 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД СССР. Это тот самый «особист» писал. Во всех решающих сражениях Великой Отечественной самое активное участие принимали части НКВД. В битве за Москву — 7 дивизий, 3 бригады и 3 бронепоезда. На подступах к Ленинграду насмерть стояли бойцы и командиры 1-й, 20-й, 21-й, 22-й и 23-й дивизий внутренних войск НКВД. В августе 42-го 10-я дивизия НКВД не позволила передовым частям 6-й немецкой армии с ходу взять Сталинград. Зимой 1942–1943 годов Наркоматом внутренних дел была сформирована Отдельная армия в составе 6 дивизий, впоследствии получившая наименование 70-й армии. В числе других соединений Центрального фронта она остановила ударную группировку гитлеровцев, пытавшуюся прорваться к Курску. Сотрудники НКВД сыграли решающую роль в развертывании партизанского движения. А еще были разведка, контрразведка, ликвидация бандеровских банд на Западной Украине, борьба с дезертирством, бандитизмом и преступностью. За годы войны сотрудники и войска НКВД обезвредили 147 183 преступника. Более 100 000 солдат и офицеров погибли в боях и при исполнении служебных обязанностей. Более 200 стали Героями Советского Союза...

Наконец, последний миф: при Сталине–Берии полстраны сидело, а другая половина — ее охраняла. Так вот, количество заключенных в СССР, одновременно находящихся во всех местах лишения свободы (тюрьмы, лагеря, колонии и пр.), в среднем за год  в период 1935–1953 гг. составляло 2 млн человек. И это с учетом «большого террора» и войны, с массой изменников, дезертиров и пр. Для сравнения — в США в 2013 году число заключенных составляло 2,2 млн человек. Кстати, на эту страну приходится 25 процентов всех зеков мира. И это считается нормальным. Так, Гордон Круз, профессор криминологии американского Университета Маршалла, утверждает, что уровень тюремного заключения в стране соответствует общественному представлению об исполнении наказаний. «Мы любим наказывать людей по всей строгости», — говорит он. 

Почему же эти господа и их российские последователи отказывают советским людям в аналогичном представлении об исполнении наказаний? Ответ напрашивается один: очень многое из того, чем «заклеймено» НКВД, — не что иное, как откровенное проявление политики двойных стандартов.


Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий

Комментарии (4)

  • alt

    София 15.07.2015 11:46:53

    Только одна фраза "Важно отметить, что успехи были достигнуты благодаря массовой поддержке власти со стороны народа, сумевшего за всеми перегибами разглядеть ее справедливую сущность, стремление построить великую державу" заставляет содрогнуться. 87% процентов?)))) "Справедливая сущность", замешанная на крови. Вы еще забыли добавить: лес рубят - щепки летят..Любимая фраза репрессивного режима.. Сталинист??? Поздравляю - грядут ваши времена....Власти нынешней хотите угодить и понравиться?)))
  • alt

    peninukk 15.07.2015 11:49:07

    Как сказала Анна Анревна - а мы и не знали, что мы в лапах у гуманистов
  • alt

    ирина 15.07.2015 14:22:32

    Как не стыдно такое писать... История изучается для того, чтобы будущие поколения не повторяли ошибки предыдущих.. а не для того, чтобы все замалчивать и " причесывать" как НАДО."..…Подвальная камера – крошечная, едва помещаются четыре шконки. В углу параша. В реальности нары были "многоэтажные", в каменный мешок набивали по 15-20 заключенных. В шесть утра подъем. Нары откидывались к стене. Днем ложиться и сидеть запрещалось. Люди стояли плотной массой до отбоя в десять вечера. Кого-то уводили на допрос, и оставшиеся делали глоток ворвавшегося из тюремного коридора спертого воздуха. В допросной – деревянный стол, портрет Дзержинского на стене, уродливый щербатый табурет. На него сажали арестованного. Допрос мог длиться не один день. Следователи менялись, а допрашиваемый все сидел на этом табурете, пока не упадет. Или пока не расскажет все, что требуется, – про друзей, коллег, родных, знакомых и незнакомых. Позже стали применять пытки. Чтобы быстрее освобождать табурет.

    Первый узник попал в эти застенки в 1918 году, последний – в 1988-м. Бывшая тюрьма НКВД в Томске, ныне Мемориальный музей политических репрессий "Следственная тюрьма НКВД". Так совпало, что я побывала здесь на следующий день после прохановской инициативы.

    Нас несколько посетителей – мой коллега, слушатель семинара, который наш Фонд поддержки расследовательской журналистики – Фонд 19/29 проводил в эти дни в Томске; молодой человек спортивного вида и довольно крупный мужчина, с утра явно принявший горячительного. Не иначе как для храбрости, закрадывается неуместная мысль. Но, судя по увлажнившимся глазам и вопросам, который этот нелепый, по-своему живописный дядька, задает, когда мы рассматриваем желтые страницы документов, для него это – личное, часть семейной истории. Листаем четырехмесячный план по расстрелам (лимит первой категории) и посадкам (вторая категория): в июле 1937 года в регион были спущены разнарядки на основании оперативного приказа наркома внутренних дел СССР Н. Ежова № 00447. Аккуратная бухгалтерия. В списках – слева бесконечный столбец республик, областей, городов, справа цифры. Нахожу Московскую область: 30 000 плюс 5. Если кто-то хотел план превысить, посылался запрос в Москву. А вот и разрешение – записка написана лично товарищем Сталиным: "Дать дополнительно Красноярскому краю 6600 человек лимита по первой категории". И подпись: "за" – Сталин, Молотов.

    В другой бывшей камере на стене карта Томской области. Экскурсовод показывает нам точку на Оби – остров Назино. В народе – "воющий остров" или "остров смерти". Его история меньше всего укладывается в официальную "победную сказку" нынешних властей, как не укладывается и в "отдельный перегиб". Собственно она вообще в голове не укладывается.

    В мае 33-го на покрытый лесом островок на Оби баржи высадили шесть тысяч человек. В стране в связи с введением паспортной системы как раз началась кампания борьбы с "деклассированными элементами" – "подозрительных горожан" принудительно выселяли из крупных городов и направляли в Сибирь в специально созданные поселения для "раскулаченных". В районы Нарымского Севера и Северного Казахстана планировалось депортировать в течение 1933 года до двух миллионов человек.

    Ужасы Назино можно было бы отнести к разряду местных легенд, если бы не документальные свидетельства. Инструктор Нарымского окружного комитета партии (РКП(б) В.А. Величко после инспектирования острова пишет на имя Сталина:

    "Сам остров оказался совершенно девственным, без каких бы то ни было построек. Люди были высажены в том виде, в каком они были взяты в городах и на вокзалах: в весенней одежде, без постельных принадлежностей, очень многие босые. При этом на острове не оказалось никаких инструментов, ни крошки продовольствия… А все медикаменты, предназначенные для обслуживания эшелонов… были отобраны еще в г. Томске… На второй день… выпал снег… И только на четвертый или пятый день прибыла на остров ржаная мука, которую и начали раздавать трудпоселенцам по несколько сот грамм. Получив муку, люди бежали к воде, в шапках, портянках, пиджаках и штанах разводили болтушку и ели ее. При этом огромная часть их просто съедала муку (так как она была в порошке); падали и задыхались, умирали от удушья. Всю свою жизнь на острове (от 10 до 30 суток) трудпоселенцы получали муку, не имея никакой посуды. Наиболее устойчивая часть пекла в костре лепешки, кипятка не было. Кровом оставался тот же костер… Вскоре началось изредка, а затем в угрожающих размерах людоедство…" Сообщает Величко и о "случайных, наших элементах": "Новожилов Вл. из Москвы. Завод Компрессор. Шофер. 3 раза премирован. Жена и ребенок в Москве. Окончив работу, собрался с женой в кино, пока она одевалась, вышел за папиросами и был взят; Гусева, пожилая женщина. Живет в Муроме, муж старый коммунист, главный кондуктор на ст. Муром… приехала в Москву купить мужу костюм и белого хлеба. Никакие документы не помогли…"

    Из шести тысяч депортированных страшной смертью погибли около двух тысяч человек.

    События, описанные в письме, видимо, показались вопиющими даже для его адресата. В сентябре 1933-го дело рассматривалось в Политбюро, и несколько комиссий, отправленных по следам автора письма с проверкой, все подтвердили. Депортацию "деклассированных" стали потихонечку сворачивать. Тем более, Сибири предстояло вместить миллионы "политических".

    Еще одна история в документах музея, можно сказать, недавняя. Канун Первомая 1979 года. Близ Колпашево, что рядом с Томском, река подмыла высокий берег, буквально вклинилась в него. И из песчаной осыпи показались части человеческих тел – неопровержимая улика массового злодеяния государства над своими гражданами более чем сорокалетней давности. По документам в застенках Колпашевского НКВД было уничтожено около четырех тысяч человек. О 1445 известно, что они были расстреляны в окрестностях. В каждой местной семье кто-то из близких сгинул в этих местах, а некоторые тела в мерзлой земле хорошо сохранились. Люди бросились к берегу. Первый секретарь обкома КПСС Томской области Егор Лигачев после первомайской демонстрации сообщил о "происшествии" в Москву, и было принято решение о "санитарной операции" силами КГБ и МВД. Жителей оттеснили. Район оцепили. К берегу подогнали теплоходы, и они винтами начали рубить человеческие останки. А останки все не кончались, тела из нижних слоев, фактически превратившиеся в мумии, уплывали вниз по реке. Тогда сделали запруду из катеров и лодок, трупы отлавливали, привязывали к ним куски металлолома, и они, непокорные, все-таки исчезали в темных водах Оби. "Точку" в трагедии поставили в дни недавние, но вполне в духе давно минувших: 26 сентября 1992 года дело о Колпашевском яре по факту надругательства над телами умерших людей было закрыто с формулировкой "за отсутствием состава преступления в чьих-либо действиях".

    Даже сама история томского музея политический репрессий, как, впрочем, и Пермского, который пытаются "утопить" в споре "хозяйствующих субъектов" – свидетельство истинного отношения нынешней российской власти к истории страны. Учрежденный в 1989 году одновременно с созданием томского "Мемориала", музей стал уникальным собранием документов о судьбах людей – известных и безвестных, сгинувших в горниле Большого террора. Первым его посетителем еще до официального открытия в 1994 году стал Александр Солженицын.

    Сегодня историческое здание на проспекте Ленина принадлежит частному владельцу. В других помещениях он открыл интернет-кафе. Бизнесмен готов продать все здание музею. Но у музея на покупку нет денег, а у государства – желания. Пока владелец согласился продлить аренду на ближайший год.

    А между тем директор музея, председатель томского общества "Мемориал" Василий Ханевич, сам потомок ссыльных и погубленных поляков, еще в 2011 году добился выделения из федерального бюджета 200 миллионов рублей на развитие музея, точнее, на создание в Томске Музея современной истории. Соответствующее постановление правительства, подготовленное тогдашним министром финансов Кудриным, было одобрено премьером Путиным, деньги перечислены. Планировалось выкупить здание у нынешнего владельца, расширить на первом этаже музей политических репрессий. А на втором создать экспозицию, представляющую всю противоречивую политическую историю города. Однако новая власть, назначенная в регион в мае 2012 года в лице губернатора Сергея Жвачкина, быстро уловила новые веяния. Ее неожиданно осенило создать в Томске футуристический музей науки, техники и инноваций. Собственно, для города, в котором шесть университетов, подобный музей тоже был бы естественен. Если бы одновременно с выполнением заказанного питерским архитекторам дорогущего проекта в региональном бюджете подозрительно не растворились упомянутые 200 миллионов, предназначенные совсем на другие цели. Во время обсуждения грандиозных планов на совещании у губернатора, которое показали в местных новостях, господин Жвачкин с видимым удовольствием выслушивал отчеты подчиненных о новых технологиях и роботах, которые будут встречать и провожать посетителей. Отметил только одну недоработку. "Слогана не хватает!" – сокрушался он перед присутствующими с ударением на втором слоге слова "слоган".

    На других кадрах из архива ТВ-2, популярной томской телекомпании, в январе подло изгнанной из эфира, корреспондент прямо задает губернатору Жвачкину вопрос о судьбе средств, выделенных из федерального бюджета на музей современной истории. В хитрых глазках губернатора почти неподдельное изумление. "Какой истории? Я про нее не слышал…"

    Галина Сидорова – московский журналист
  • alt

    Евгений Жуков 15.07.2015 16:41:12

    Какая чудовищная трансформация происходит с российским обществом!!! Могу лишь пожелать автору на собственной шкуре ощутить все прелести жизни в стране с подобным режимом эффективного менеджмента. Судя по скорости падения страны в бездну, ждать осталось недолго.
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть