Худсовет для Крыма

26.08.2014

Елена ЯМПОЛЬСКАЯ

— Берите, девчата, кефирчик, берите. Здешний, крымский. Украинская-то молочка от нас ушла…

У тетушки за прилавком центрального коктебельского рынка лицо кислое — в точности как продукция на витрине.

— Ну и прекрасно, что ушла! — пытаюсь подпружинить патриотический тонус. — В России молока — залейся.

— Мы к украинскому привыкшие… Жалко…

Если путешествовать по Крыму частным образом, подметишь зигзаги и тонкости, недоступные официальному глазу. Поселок городского типа Коктебель — это вам, конечно, не Севастополь. Та человеческая порода неповторима. Тут люди проще, бытование у них прозаическое, склад души и образ мыслей сугубо земные. Жалуются — «нет сезона».

— Разве нет? На набережной не протолкнуться.

— Украинцев гораздо больше приезжало. А ваши-то — ну, наши, в смысле — поедут? Как думаете?..

Пока затрудняюсь ответить.

Пробная коктебельская декада лично для меня прояснила одно: захочется ли нам отдыхать в Крыму, зависит от того, готовы ли мы в Крыму работать. Каждый по-своему.

Пусть Коктебель не Севастополь, однако место не из последних. Край синих холмов был особо упомянут на ялтинской встрече президента Путина с деятелями культуры. Пройдя по дому-музею Чехова, глава государства уточнил: «В Крыму есть и еще один уникальный дом — художника и поэта Максимилиана Александровича Волошина. Знаменитый Коктебель стал духовным, творческим центром не только Серебряного века, но и культуры советского периода».

Таврида осваивалась различными племенами, однако создателями атмосферы и стиля, «имиджмейкерами» выступили: где-то — русская аристократия, где-то — русская интеллигенция. Коктебель, начиная с первопроходца, врача-офтальмолога Эдуарда Юнге, и затем больше столетия — вплоть до развала СССР, был интеллигентской Меккой. Зощенко и Булгаков, Грин и Паустовский, Петров-Водкин и Лентулов, Обухова и Уланова, Нейгауз и Козловский… А главное — поэты, поэты: Цветаева, Гумилев, Асеев, Берггольц, Алигер, Наровчатов, Маршак, Антокольский, Тарковский, Твардовский, Светлов, Михалков, Старшинов, Слуцкий, Асадов, Тушнова, Друнина, Дудин, Гофф… et cetera.

Сегодня интеллигенция попадает в Коктебель с короткими гастрольными вояжами (на недавнем джазовом фесте, проводившемся Национальным фондом поддержки правообладателей и фирмой «Мелодия», пела даже Хибла Герзмава), но отдыхать сюда не ездит. Пустынно на тропе, ползущей по склону Кучук-Енишара к высшей точке, могиле Волошина. Две-три фигурки за день там, где раньше пыхтели вереницы паломников — еще и камешки поэту несли.

В доме-музее — несколько случайных по виду визитеров. Заглянула сюда инкогнито — экскурсовода не нужно, с детства все помнится. Спрашиваю у смотрительницы: «Как у вас с посетителями? За минувший год сколько тысяч прошло?» Недоуменный взгляд из-под очков: «Я вам что, кассир?»

Поэзия нынешнего Коктебеля сводится к виршам доморощенных рифмоплетов, нацарапанным на дощатых сооружениях. «Я проснулся — нет вина, / да к тому ж в чужой постели. / Значит, точно с бодуна, / значит, точно в Коктебеле». Само сооружение при этом может оказаться и сортиром, и закусочной — местечковой поэзии соответствует первобытная архитектура. Сортиров, надо отметить, значительно меньше, нежели едален: «дикари», раскинувшиеся палаточными лагерями по-над Тихой бухтой, используют заросли у подножия холмов как импровизированные уборные…

Понятно, что стенания по поводу «загубленного Коктебеля» не утихали с начала ХХ века, усиливаясь всякий раз, когда в сухую полынную бархатистость вторгались очередные достижения цивилизации либо, напротив, войны и разрушения. Тем не менее утверждаю: сегодня центр поселка являет собой абсолют пошлости. Некогда песчаные пляжи, засыпанные остроконечным щебнем. Застроенная по обеим сторонам набережная. Движешься, словно в туннеле, между двумя рядами злачных заведений: харчевни, дискотеки, ночные клубы с соревнованиями по командному стриптизу… Громыхает убогий музон, тошнотворно тянет прогорклым жиром, не иссякают очереди к винным бочкам — как не исчерпываются и сами источники.

Первое впечатление — будто питие в Коктебеле начинается утром, с зазываний рыночных торговок: «А вот свое, домашнее, пять литров дешевле!», и заканчивается в темноте, на хмельно гудящей набережной. Но это иллюзии. У пьянства в Коктебеле нет пауз и перерывов. Курортник, прибывший вести здоровый образ жизни, выходит в семь утра на пляж — и сталкивается с «синяками», жадно сосущими портвейн из горлА. То ли ранний опохмел, то ли затянувшаяся вечеринка. Можно, конечно, делать вид, будто не замечаешь, медитировать, глядя вдаль — на знаменитый карадагский профиль, но скажите честно: вас манит такой отдых?

В Коктебеле почему-то не действуют законы Российской Федерации об ограничении торговли спиртным, запрете распития в общественных местах. Сертификата на оборудование (а равно и лицензии на производство алкоголя) у бахусов в юбках тоже, сто пудов, нет.

Но и это не предел безобразий. На маленькой площади вокруг памятника коктебельскому десанту — надувные аттракционы, качели, батут, визг, грохот. Ступени постамента используются для отдыха и привала.

Вы слышали когда-нибудь о коктебельском десанте? Под новый, 1942-й, год на оккупированный немцами берег высадились из штормящего моря почти три десятка бойцов, призванных посеять в рядах противника панику и оттянуть на себя внимание — вместе с огнем.

Спустя много лет после войны вдова Волошина Мария Степановна («Марусенька») запишет в дневнике: «Шум моря мне напоминает десант 41–42 годов и этих бедных мальчиков, которые тут метались и некуда им было деться. Они все были обречены — и все, все погибли. Я, вероятно, и больна-то оттого, что все это во мне еще живет…» Точный пофамильный состав десанта не известен, что породило в свое время страстный выкрик Михаила Зенкевича: «… На бой непобедимые / идут с морского дна… / Товарищи, родимые, / скажите имена!..»

А вы, граждане, под высеченными из гранита лицами — да чебуреки трескать?!

Коктебель освинячился, Коктебель оскотинился. В случае с этим уголком Крыма (подозреваю, не только с ним) украинизация равнялась плебеизации. В основе распада — полное равнодушие властей к уникальной ауре, накопленному престижу, в хорошем смысле слова — снобизму. Не исключено, мстили гению места за фразу: «Я заехал в Киев случайно, чтобы родиться. Но в себе украинской культуры я не ношу». Так Максимилиан Александрович — по паспорту Кириенко-Волошин — отреагировал на предложенный ему титул «национального украинского поэта»… Хотя, вероятнее всего, не слышали самостийные власти ни о каком Волошине, не читали его сроду. Закапывали жемчужину Коктебеля (да и полуострова в целом) в навозную кучу — ибо понятия не имели, что с ней делать. Превращали землю, пропитанную историей и культурой, в тупое гетто «Жри сегодня, пей сейчас».

Охотники на такой продукт находятся, к сожалению, и среди россиян. Вернуть Коктебелю былое достоинство необходимо еще и потому (даже в первую очередь потому), что начнут меняться приезжающие сюда люди. Выбить из мозгов пошлейшую философию сиюминутности — кому это по плечу? Только интеллигенции.

Я думаю, для Крыма был бы полезен общероссийский худсовет. Составленный из авторитетных, масштабных, уважаемых в стране деятелей культуры. Базис есть: и море, и пейзажи, и фрукты натуральные — куда там французским, и отели строятся (в том же Коктебеле появилось несколько приличных гостиниц; отдыхающие, зависая у буйка, судачат: эта принадлежит мэру города N., соседняя — начальнику базы) … Но — не отелями едиными, как справедливо заметил президент. Чиновники на местах будут решать хозяйственные задачи, а вот заново брендировать Крым, придать ему изящество, шарм, вариативность — задача для людей с тонким вкусом, увесистым культурным багажом и смелым взглядом. Как говорил Волошин: «Социальный заказ принимаю, но требую, чтобы он был умен и талантлив. Заказчик тоже должен быть талантлив».

Рекомендации талантливого заказчика — то бишь крымского худсовета — могли бы послужить для местных администраций руководством к действию. И появятся тогда в Коктебеле студии — литературные, художественные, театральные, начнутся мастер-классы, творческие вечера, кинопремьеры, музыка зазвучит хорошая — не два раза в год, а на протяжении сезона ежедневно. Дети, даст Бог, отвлекутся от сладкой ваты на фотографию, дизайн, лепку, поэтические конкурсы. Будут слушать про заснувшие вулканы и древние цивилизации… Расчистится набережная — потому что в Крыму деньги следует зарабатывать на красоте, а не вопреки ей.

Мы часто говорим о социальной ответственности бизнеса и практически никогда — об аналогичной ответственности интеллигенции. А с нас-то, пожалуй, спрос больше. Тем паче — для себя работаем. Сами преобразим Коктебель, поможем ликвидировать плебейское наследие — сами будем приезжать, рифмы на пляже складывать, к Золотым воротам плавать. Какими они начерчены на полях первой главы «Евгения Онегина», такими и сегодня вздымаются из моря. Почувствуй себя Пушкиным.

К Коктебелю напрямую относится еще одна цитата президента. Та, что активно повторялась после его встречи с депутатами: «Крым может… окончательно излечить рану, нанесенную нашему народу в результате драматического раскола ХХ века, восстановить связь времен, эпох, единство исторического пути России».

Максимилиан Волошин, по утверждению близких, уговаривал остаться в советской России и Алексея Толстого, и даже Горького. Для самого Волошина парижские мансарды завершились до революции. Чем труднее становилась жизнь, тем крепче припаивался Макс к России. Точкой спая стал Коктебель.

«Киммерийский сатир», бывший в действительности человеком одиноким и болезненно-целомудренным, делил дом со странниками всех мастей, покорно голодал, смиренно болел, не накопил лишнего рубля, жаден был только до книг. Главное же — сохранил живую душу, когда вокруг свирепствовало людоедство (не только в переносном, но и в прямом смысле). Лютовали и белые, и красные, а он, не владевший иным оружием, кроме пера и акварельной кисточки, метался по Крыму, спасая от расстрелов и красных, и белых. Мы вряд ли узнаем, правда ли Волошин умел силой мысли либо прикосновением руки вызывать и гасить пожары, однако в огне русской междуусобицы «Масенька» был безупречен. «А я стою один меж них / в ревущем пламени и дыме. / И всеми силами своими / молюсь за тех и за других»…

Жгучее солнце Коктебеля всегда примиряло левых и правых, идейных и двусмысленных, коммунистов и диссидентов. Сюда привозил свои фиги в кармане Мандельштам, доводя Андрея Белого до белого же каления — обедали, впрочем, за одним столом. Любовью к Коктебелю соединялись никак иначе не соединимые: скажем, Мариэтта Шагинян и Солженицын, в 1960-е посетивший Марию Волошину во время своего автомобильного турне по Крыму. Надо ли говорить, сколь важен Коктебель сегодня? Не тот, который имеется в наличии, но тот, каким мы могли бы его сделать.

… А кефирчик крымский, кстати, хорош. Для интеллигентного курортника бонус немаловажный.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий

Комментарии (8)

  • alt

    Reader 28.08.2014 03:11:26

    ///«Я проснулся — нет вина, / да к тому ж в чужой постели. / Значит, точно с бодуна, / значит, точно в Коктебеле».///

    Нехорошо-с. Теперь можно будет так:
    Я проснулся - вот те на / - нет ни пива, ни вина. / На окошке муха / и кругом пир духа.
  • alt

    Владимир 23.09.2014 01:41:31

    ...почему камушки носим? Давайте носить лишнюю бутылку воды и поливать, что там растет...
  • alt

    Борис Хромченко 28.09.2014 19:49:04

    Прочитал я, уважаемая Елена, Ваши размышления о прошлом, настоящем и будущем. Светлое будущее Коктебеля, а также тот факт, что большинство дней в нём – солнечные, напомнили мне роман «Город Солнца», написанный 400 лет назад.

    Из Вашей статьи я узнал, что «появятся в Коктебеле студии — литературные, художественные, театральные, начнутся мастер-классы, творческие вечера, кинопремьеры, музыка зазвучит». И что «для Крыма был бы полезен общероссийский худсовет. Составленный из авторитетных, масштабных, уважаемых в стране деятелей культуры».

    «Худсовет», говорите... Знал бы Томазо Компанелла слово «худсовет», он бы его, думаю, использовал. В его городе Солнца политический строй можно охарактеризовать как своеобразную интеллектуальную огигархию. В нем господствует духовная аристократия, а во главе государства стоит не просто философ (как в «Государстве» у Платона), но и первосвященник в одном лице. Председатель, так сказать, Худсовета...

    Еще одно сравнение. В городе Солнца одной из причин народного несчастья является невежество и непонимание необходимости перехода к новому, более совершенному общественному порядку. Поэтому особое внимание уделяется народному образованию и воспитанию. С момента рождения дети начинают обучаться и воспитываться в обществе. Основной метод для этого — обучение по картинам, которыми исписаны стены домов города. С 10 лет начинается обучение детей на практике, не по картинкам.

    Вы, как и Компанелла, тоже придаете большое значение образованию и воспитанию. В Вашем Коктебеле «дети ... отвлекутся от сладкой ваты на фотографию, дизайн, лепку, поэтические конкурсы. Будут слушать про заснувшие вулканы и древние цивилизации…». Скорее всего, картины, которыми исписаны стены домов нынешнего Коктебеля, вскоре заменятся такими же, как в городе Солнца. Город будет!

    Вот Вы задаете вопрос: «Выбить из мозгов пошлейшую философию сиюминутности — кому это по плечу?» И сами же на него отвечаете: «Только интеллигенции». И дальше: придать Крыму «изящество, шарм, вариативность — задача для людей с тонким вкусом, увесистым культурным багажом и смелым взглядом».

    Вот только не совсем понятно мне: следует ли для «брендирования» и «выбивания» разделить интеллигенцию на две части, для одной из которых – крымнаш, а для другой – крымненаш? Или они возьмутся за руки, друзья? (Извините, но не знаю, к какой части мастеров культуры вы присоединились в этом противостиянии)

    Да, наверное, Коктебель 60-х мог соединить своей любовью к нему несоединимых Шагигян и Солженицына. Но соединило бы их и то, что вряд ли они оба могли предположить, что через четверть века один народный артист СССР назовет другого народного артиста СССР «фашистом», возвысив тем самым фашизм, каким мы его знаем, до атмосферных высот Вороньей слободки. Неизвестно, до какого уровня будут ещё накаляться страсти в этой священной войне «людей с тонким вкусом», но их соединение в стремлении придать Крыму изящество и шарм – это основа для написания еще одного романа-утопии, наброски для которого я нашел в Вашей статье.

    Эх, уважаемая Елена Александровна! Хотел бы я, чтобы дошли до Вас мои комментании к Вашей статье. Но - увы! - полагаю, что единственным их читателем будет модератор... Утешаю себя тем, что и Томаса Мура, и Томаза Компанеллу моло кто читает сейчас.

    А что касается хорошего крымского кефирчика... В городе Солнца дети, постигая основы культуры по картинкам на стенках домов, постигали также основы ремесленного дела и сельского хозяйства. Но кто теперь уже скажет – может, на центральном коктебельском рынке кефирчик был не хуже, чем в городе Солнца из романа, изданного на латинском языке в 1614 году. Ровно 400 лет назад.
  • alt

    Семигор 03.10.2014 11:09:37

    По-моему, этот ларчик-то просто открывается: нынешнее засилье разрушительного либерализма, национализма и терроризма - прямое следствие тотального антисоветизма и русофобии, если не поощряемых, то и не порицаемых властями предержащими. Так что вопреки навязываемым нам извне разрушительным либеральным нормам, уравнивающим в правах всех подряд и в чём попало, следует восстановить здравый российский и советский приоритет прав русского православного или другого трудового большинства населения любой территории, несущего львиную долю обязанностей за страну и государство, над правами любых социальных, национальных, религиозных, культурных, сексуальных и прочих меньшинств, живущих внутри и за счёт большинства, главное право которых помогать большинству в его приоритетных правах и обязанностях и главная обязанность - не мешать, разве не так?
  • alt

    poludn 25.10.2014 21:10:27

    Ой, не надо на ваших худсоветов, ради бога. Сами как-нибудь за свои налоги решим что делать. А то акромя утомленных солнцем, солнечных ударов и прочих фильмов типа жила была одна баба-дура мы ничего не увидим. Хватит. Пилите там у себя, в Москве. А Крым оставьте крымчанам. И избавьте от своих советов.
  • alt

    mongolfier 07.11.2014 13:28:18

    Не знаю, в Коктебель езжу 48 лет, впервые с тех пор, как в 4 года меня привезли туда родители. Там всегда пили. Пила литературная элита и студенчество в 70-е - 80-е, пили в 90-е, пьют и сейчас. Автору нужно было родиться пораньше и провести антиалкогольную компанию среди нашей литературной элиты, очень любящую Коктебель и местное вино. Коктебель всегда был символом демократии и студенчества. Как можно сравнивать с Севастополем, который долгие годы был вообще закрытым городом? Последний раз был в этом августе. Чисто, уютно, дёшево, чистая вода, доброжелательность. Продукты на рынке - супер! Мы проводили целый день на улице, туалеты, извините, везде. Даже в Тихой бухте. Никакого запаха прогорклого масла.(у меня ощущение, что автор описывает 2008 г., когда я там был последний раз - очень похоже). Я помню прекрасно 70-е, когда в одну из трёх столовок нужно было стоять по 1,5 часа за котлетой с макаронами. Извините, не хочу! А что в музей не ходят... Так туда никогда не ходили - чуть больше, чуть меньше. У нас и в Москве не ходят, а тут люди за другим, в общем-то, приехали. Хорошая статья. Идеологически точная и политически грамотная - давненько такого не читал. Но к Коктебелю, конечно, никакого отношения не имеющая. Не волнуйтесь, жители и коктебельцы! Президент скоро собирается в Йошкар-Олу. Так что худсовет будет там.
  • alt

    Олегович 17.11.2014 23:19:45

    Елена, спасибо за статью. Спасибо за мечту.

    Но вы поняли? Любой намек даже на попытку выкарабкаться из привычной быдловатости сразу вызываете столько эмоций...

    Месяц назад вернулся из Крыма. Господь остановил - в Коктебель не заехал... Теперь счастлив - детские воспоминания останутся чистыми и не загаженными.

    Но самое яркое впечатление от Крыма - это тот чистый, объемный, не загаженный русский язык, на котором по сию пору общаются с тобой крымчане - и в Феодосии, и в Зеленогорье, и в Ялте, и в Севастополе.

    И, боюсь, нам в России уже некому соответствовать этой массовой эталонности чистоты родной речи...

    Как хотелось бы сохранить еще и вот это. И тут без худсовета, без (не кидайтесь камнями в меня, старого) - без жесточайшей цензуры - не обойтись. Пусти туда наши СМИ - и заповедник русского языка исчезнет.

    И это будет очень горько. И уже - невосполнимо.

    Олегович

  • alt

    Elena 15.01.2015 12:22:18

    И не только язык! Крым еще сохраняет какими-то своими кусками и частями(Феодосии, Ялте, Симферополе) тот самый русский мир и дух! Особенно он чувствуется на Ялтинских улочках...Крым еще пока дышит им! И вся эта "украинская оккупация" не смогла пока его разрушить... Идешь по Ливадии-и в том мусоре и разрухе вот он! Дух почти умирающей русской культуры, почти убитой русской души...Увы, я пессимист: сохранить дух и передать, пожалуй, будет некому, потому что молодежь у нас уже нерусская, она не знат ни русскую историю, ни русскую культуру... Она мечтает о Европе
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть