Черным по «Красному»

31.03.2015

Александр АНДРЮХИН, Симферополь

Фото: Александр Андрюхин

Казалось бы, о зверствах фашистов на территории Советского Союза известно все. Однако обнаруженные историками и краеведами новые подробности злодеяний в концлагере «Красный» под Симферополем никого не могут оставить равнодушными. Из девяноста подобных «фабрик смерти», расположенных в Крыму, он считается самым кровавым. Сегодня на этом месте возводится мемориальный комплекс в память о 20 000 погибших. «Культура» разыскала одного из чудом уцелевших узников.

Еще в 1986 году в совхозе «Красный» на территории бывшего концлагеря установили закладной камень, выбили надпись: здесь будет воздвигнут мемориал в память жертв немецкого нацизма. Но сначала помешала перестройка. Затем Украина отсоединилась от России, стала переписывать свою историю, и лишнее напоминание о фашистских зверствах почему-то посчитали нежелательным. В 2013 году крымчане, видя такое равнодушие и даже сопротивление властей, решили сами собрать средства на памятник. Открыли счет в «Приватбанке», потекли на него трудовые гривны. Но тут новая беда — грянул майдан, и собранные деньги (в пересчете на рубли — свыше полумиллиона) владелец банка Коломойский направил на нужды своих батальонов. И только с возвращением полуострова в Россию власти Крыма начали строить на месте концлагеря большой мемориальный комплекс с музеем.

Фото: Александр Андрюхин

Ностальгия по-немецки

Сейчас строительство идет полным ходом. Практически завершен храм, который будет встречать посетителей при входе на территорию. В глубине комплекса уже стоит небольшое здание музея, там ведутся отделочные работы. Обновлена стела, установленная еще в 1973 году на средства комсомольцев совхоза «Красный». К ней выложена дорожка из красного кирпича. У входа сгружены девять каменных конусов со звездами — их установят на колодцах, в которые фашисты сбрасывали трупы узников.

— К середине апреля сдадим первую очередь, — говорит прораб.

На самом деле территория, где будет установлен мемориал, — только часть концлагеря. Прораб указывает на бараки за забором — в войну в них размещались узники, а сейчас живут работники совхоза. Такое вот вечное напоминание: и захочешь — не забудешь.

Остались с тех времен и вполне капитальные белые дома, где жили немецкие начальники и надзиратели из 152-го татарского батальона СД.

— Немцев в лагере было всего четыре человека, — рассказывает житель одного из этих домов Алик Яцкин. — Начальник Шпекман, комендант Краузе и два гестаповца. Остальные — татары. Они жили в этих бараках с семьями. А немцы размещались в нашем доме, в угловой квартире.

Собеседник приглашает меня к себе. Три просторные комнаты, громадная кухня, газ, все удобства.

— В начале восьмидесятых сюда из Германии приезжал какой-то немец с переводчиком, — продолжает Яцкин. — Оказывается, он служил в этом концлагере, и сейчас, представляете, у него ностальгия. Со всеми здесь перефотографировался, рассказал, где жили узники, где надзиратели, где расстреливали, где закапывали — обстоятельно, с улыбкой…

Алик тяжело вздохнул и покачал головой.

— Эти дома, — продолжил он, — построены из глины и соломы. Однако, как видите, до сих пор в отличном состоянии. Мои родители обосновались здесь после войны. Им сказали, барак пустует, заселяйтесь в любую из квартир. Они и заселились. Без всякого ордера. А в 1951 году родился я. Всю жизнь здесь провел. А ордер оформили только в прошлом году.

Дом стоит метрах в десяти от колодца, куда сбрасывали трупы.

Фото: Александр Андрюхин

— Не жутко?

— Нет! — махнул рукой Алик. — Я ведь с детства их вижу. Возле этих колодцев мы играли пацанами. Теперь вот не знаем, оставят наши дома в связи со строительством мемориала или снесут…

Совхоз НКВД

Изначально поселение, находящееся в трех километрах от Симферополя, носило татарское название Сарчи-Кият (сейчас село Мирное). В начале 20‑х его стали именовать «Хозяйством № 1». Сюда завезли американское оборудование для выращивания кур. Построили птичники, коровники, дома для персонала. В 1925 году хозяйство стало «Красным». Совхоз принадлежал НКВД и был одним из самых процветающих в Советской России.

Когда летом 1942-го немцы подступали к Симферополю, весь скот вывели из стойла и погнали в порт Кавказ, чтобы переправить на Кубань. А птицу выпустили. Куры заполонили все улицы. Местные жители отлавливали их, забивали и засаливали в бочках.

Вскоре в «Красном» появилась группа немецких мотоциклистов. Она проехала все село и остановилась у санитарной зоны хозяйства. Бараки за колючей проволокой им понравились. Идеальное место для концлагеря. Птичники разделили на блоки, установили нары и стали загонять военнопленных — по 150 человек на блок.

Концлагерь в бывшем хозяйстве НКВД сразу приобрел недобрую славу. Лагерей и тюрем в Крыму было много, но если везли в «Красный», то все уже знали — смерть неминуема.

— Концлагерь был создан для уничтожения жителей Крыма, — рассказала мне позже директор местного музея истории Марина Кобус, которая участвовала в судебном процессе над палачами в 1972 году. — Это признано Верховным судом СССР.

В лагерь, по словам женщины, попадали не только военнослужащие, но и мирные жители. Их хватали во время облав, комендантского часа, на рынках, на улицах, возле дома, даже на огородах.

— Брали всех подряд, — говорит Марина Петровна. — Мужчин, женщин, детей. Причин не объясняли. Особенно при облавах выслуживались татары из добровольческих батальонов, их в Симферополе было два. Местное население их особенно боялось. В целом с приходом немцев в Крым мусульманский комитет создал на полуострове десять татарских батальонов, которые своей жестокостью превзошли фашистов.

Фабрика смерти

Сегодня никто не знает, сколько заключенных находилось в лагере постоянно. В птичниках и коровниках при очень плотном заселении могло поместиться около двух тысяч человек. Но в лагере ежедневно погибало до полусотни узников, и освободившиеся места тут же заполнялись.

Людей доводили до смерти разными способами.

— В бараках категорически запрещалось мыть полы и убирать нечистоты, — продолжает рассказывать Кобус. — Кормили баландой из картофельных очистков. Из-за антисанитарии люди заболевали дизентерией и умирали. Их тела сбрасывали в канаву, которая была вырыта за лагерем. Когда канава заполнялась, ее закапывали. Потом рыли новую…

Расстрелы производились ежедневно. Вечером на поверке комендант ходил между рядов и тыкал пальцем в того или иного узника. Без какой-либо особой причины — слишком дерзко посмотрел, или, наоборот, отвел взгляд, или проявил недостаточно усердия во время трехкратного приветствия. Отмеченных тут же уводили на расстрел. Массовые казни проводились в поселке Дубки, в трех километрах от концлагеря.

Оставшихся заставляли бегать вокруг бараков. Кто отставал или падал, тех либо били палками, либо также расстреливали.

Фото: Александр Андрюхин

— Заключенных каждый день выгоняли на работы в поле, — продолжает директор музея. — Им приказывали собирать камни и складывать на дорогу. Никакого смысла в этой работе не было. Цель одна — занять чем-нибудь людей. Надзиратели приказывали нагружать камнями телегу, впрягаться в нее и возить по селу с утра до ночи. А вот я вам дам почитать показания выживших узников лагеря на судебном процессе в 1972 году.

«От голода и катания телеги с камнями я обессилел, — рассказал суду бывший советский военнопленный Леонид Кондратьев, попавший в лагерь в двадцать лет (сейчас его уже нет в живых) . — Ночью выбрался из барака, чтобы сбежать, но меня поймали и привязали к «отбойному» столбу, который стоял посередине лагеря. Меня принялись лупить железными бляхами двое надзирателей — братья Абжалиловы. Лупили с двух сторон, без передыху, несколько часов. Выбили все зубы, переломали ребра, сломали ключицу. Когда я терял сознание, на меня выливали ведро воды и продолжали истязать. Вечером меня отвязали, протащили за веревки через весь лагерь, потому что я ходить уже не мог. Затем оттащили в барак и бросили на пол».

Возможно, несчастный так бы и умер, но утром в барак вошел комендант и вдруг приказал отвезти избитого в симферопольский лазарет. Что заставило его проявить жалость, Кондратьев так и не понял. Из лазарета парню помогли бежать подпольщики — вынесли его под видом умершего, а затем переправили к партизанам.

Там же, в лагере, людей морили в машинах-душегубках. Но в основном расстреливали. Трупы сжигали в открытом крематории. В музейном архиве есть свидетельское показание водителя по фамилии Легек, скопированное из судебного дела.

«Я не участвовал в убийствах и сожжениях людей, — клялся Легек. — Я только подвозил на машине трупы, бревна и смолу».

По его свидетельству, к 1944 году пленных уже не вывозили в Дубки. Им сразу пускали пулю в затылок, после чего складывали штабелями на рельсы. Тела перемежали с бревнами, обливали бензином и поджигали, а рядом кипела смола, которой заливали обугленные трупы. Этот «крематорий», находящийся в километре от концлагеря, работал круглосуточно.

«Прощай, Павлик»

Когда весной 1944-го Советская армия подходила к Симферополю, начались массовые расстрелы заключенных. Их уже не выводили за пределы территории и не трудились сжигать трупы. Уничтожали в самом лагере, а тела сбрасывали в вырытые неподалеку от бараков колодцы — 4 метра в диаметре и 30 метров в глубину. По архивным данным, только с 6 по 10 апреля в концлагере расстреляли свыше 2 000 человек, а в ночь на 11 апреля — 500.

В Симферополе мне удалось разыскать свидетеля тех страшных дней. 86-летний Павел Гниденко — бывший узник концлагеря. В апреле 1944 года ему было 15. Вот что он рассказал:

— Мы жили в деревне Саблы. Обоим моим братьям — старшему и двоюродному — было по 17 лет. Они были связаны с партизанами — распространяли листовки. А моя двоюродная сестра работала в Симферополе, в комендатуре переводчиком, поскольку хорошо знала немецкий язык. В апреле 1944 года в нашем селе появились немецкие каратели. Они хватали всех, кто встречался на улице. Братья только вышли из дома — и сразу напоролись на немцев. Я тоже вышел, чтобы посмотреть, что творится, — и тут немец. Наставил на меня автомат и отвел в клуб. Там уже было много народу, в том числе и женщины с грудными детьми. Встретил и своих братьев. Кто-то из сельчан сумел сообщить моей сестре в комендатуру, и вскоре из Симферополя приехал офицер, который приказал всех отпустить. Мои братья, как только открыли двери, подались в лес, а я отправился домой. Но у самого дома снова наткнулся на немцев. Они отвели меня в концлагерь «Красный». В бараке увидел четыре ряда нар. Три верхних яруса были забиты под завязку. Меня кинули на нижний, но в тот же день и он заполнился до предела, поскольку людей привозили в лагерь потоком — женщин, детей, стариков, кого удалось поймать на улице.

Фото: Александр Андрюхин

На нарах можно было уместиться только лежа на боку. Если один хотел повернуться, приходилось поворачиваться всему ряду. Мы слышали несмолкаемые очереди и знали, что это расстреливают людей из соседних бараков. Видели в окошечко, как выводили людей, скручивали им руки сзади проволокой, и после этого до нас доносился короткий вскрик. Это означало, что человека живьем сбросили в колодец.

Однажды ночью мы проснулись от выстрелов и криков. Поглядели в окошко — горит соседний барак. Люди выскакивали из него, тут же попадали под автоматные очереди и замертво падали. После того как наших соседей спалили заживо, очередь дошла до нас. С утра заходили немцы и, выкрикивая фамилии, педантично выводили людей на улицу, начиная с верхнего яруса. Мы тихо шептали им: «Прощайте, товарищи!» Потом раздавались выстрелы…

Верхние нары опустели, дошла очередь до нижнего яруса. Когда выкрикнули мою фамилию, мне тихо прошептали вслед: «Прощай, Павлик!» Я приготовился к смерти. Немец повел меня за шлагбаум. «Значит, расстреляют за лагерем», — подумал я. Но он довел меня до дороги и сказал: «Иди». «Ну, — думаю, — сейчас шмальнет в спину». И вдруг на дороге я увидел повозку, а в ней отца: «Я за тобой, сынок». Оказалось, двоюродная сестра попросила за меня в комендатуре. Отцу дали бумагу с печатью о моем освобождении.

Моя сестра умерла недавно, в возрасте 90 лет. Думаю, что ей Бог дал такую длинную жизнь за то, что она спасала людей.

Чтобы помнили

Когда советские солдаты вошли в лагерь, ни одного из заключенных в живых не застали. Лишь 250 человек обслуживающего персонала — повара, шоферы, рабочие автомастерских. Татарский батальон ушел с немцами в сторону Севастополя. Но большинство до места, где их намеревались поставить под ружье, не дошли — разбежались. Позже разъехались по всему Советскому Союзу, но их вычисляли, отлавливали и отправляли на скамью подсудимых.

Кроме девяти колодцев, солдаты обнаружили в лагере еще двадцать ям с телами расстрелянных и две площадки для сжигания трупов. Ужасный смрад от разлагающихся человеческих тел разносился по округе на несколько километров. Погибших торжественно перезахоронили только в 1970-е…

А тем временем в Дубки устремились родственники погибших. Поля перед рощей были усыпаны расстрелянными. Точных данных о числе жертв нет до сих пор.

— Только из одного колодца в лагере было извлечено 250 останков, — рассказывает Кобус. — Среди них и дети в возрасте от восьми месяцев до 15 лет. Многие останки были без пулевых отверстий. То есть в колодец их сбросили живыми.

По некоторым оценкам, в период существования лагеря с марта 1942 года по апрель 1944 года в нем было уничтожено более 20 000 человек.

Перезахоронение останков жертв нацизма на территории совхоза «Красный». 1972

А что же сам совхоз «Красный»? Фашисты сожгли его дотла, а жителей угнали в Германию. Многие возвратились и начали заново отстраивать дома. Двенадцать лет после освобождения Симферополя совхоз зализывал раны. Но в 1955‑м директором назначили бывшего первого заместителя начальника Главного управления милиции Министерства государственной безопасности СССР Владимира Марчика. Он-то и поднял заново птицеводческое хозяйство. При нем в поселке начали строить пятиэтажные дома, административные здания. Незадолго до отставки сюда приезжал и Никита Хрущев. Можно сказать, это была его последняя рабочая поездка.

Процветание совхоза прекратилось после того, как Украина отделилась от России. К 1995 году хозяйство в третий раз объявили банкротом и оно прекратило существование. Будут ли сейчас возрождать бывший флагман птицеводства, неизвестно. Ходят разговоры, что земли совхоза отойдут Симферопольскому аэропорту, который намерен расширяться, приобретать международный статус.

Но это все в будущем — а сейчас власти республики выделили из бюджета 97 млн. рублей на строительство в «Красном» мемориального комплекса в память жертв фашизма. Планируется, что он откроется 9 Мая 2015 года — к 70-летию Великой Победы. Чтобы помнили. Может быть, если бы украинцы знали трагедию «Красного» во всех чудовищных подробностях, они не допустили бы в Одессе и Донбассе тех зверств, которые творят новые — уже киевские — фашисты.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть