Николай Костомахин: «Кормилица в России — корова, а не свинья»

13.08.2014

Алексей ЗВЕРЕВ

Профессор кафедры молочного и мясного скотоводства РГАУ-МСХА им. К. А. Тимирязева Николай Костомахин — ученый-практик. Он не только является автором 12 учебников, но также долгие годы работал руководителем племенной службы Омской области. На фоне развязанной Западом торговой войны против России, «Культура» попросила его оценить перспективы отечественного животноводства в наиболее уязвимом направлении — производстве говядины.

культура: Мясо каких сельскохозяйственных животных предпочитают россияне?
Костомахин: Сегодня в структуре потребления мяса преобладают свинина (36%) и птица (40%). Причем потребление курятины за счет активного внедрения бройлерного производства, и особенно в рамках реализации нацпроекта «Развитие АПК» существенно выросло. По той же причине увеличилось и потребление свинины. Дело в том, что свинина хороша, когда надо добиться быстрого успеха. В сравнении с крупным рогатым скотом свиньи легко набирают вес и обладают небольшим генерационным интервалом.

Если до середины нулевых россияне потребляли всего 45 кг мяса на человека в год (показатель чуть ли не эпохи Хрущева), то сегодня уже 77 кг. То есть даже немногим больше, чем в последние годы существования СССР. Однако при этом изменилась и структура питания. Говядины мы стали есть намного меньше. А ведь говядина — самое полезное мясо по структуре и содержанию аминокислот, соотношению белков и жиров. В русской традиции неслучайно именно корова — кормилица, а не свинья. До 1991 года в структуре мясной продукции у нас говядина занимала 42%, сейчас — лишь 22%.

культура: Выходит, наши животноводы не смогут обеспечивать потребности россиян в говядине, тем более увеличить ее долю в нашем мясном рационе?
Костомахин: В настоящее время — нет. В перспективе — возможно. Однако независимо от того, будет ли введено эмбарго на поставки скота из США, Европы и Австралии, нам пора начинать грамотно распоряжаться тем племенным материалом, который мы приобретаем из-за рубежа.

Дело в том, что сами по себе закупки племенного скота неэффективны без надлежащей системы дальнейшего разведения ввезенного генофонда, генетического контроля за его качеством. Это важно и с экономической точки зрения, если мы планируем улучшать собственное поголовье. Напомню, в СССР тоже отталкивались от экономики, считая «головы» или, как тогда говорили, «хвосты». Любой первый секретарь обкома отчитывался количеством: поголовье снижалось — его наказывали. Но в советское время государство все же уделяло внимание и качеству КРС. Хотя, конечно, не без негативных нюансов, но тогда все-таки работала система учебных и научных учреждений, которые занимались совершенствованием наследственных основ и продуктивных качеств домашнего скота.

Сегодня же под видом племенного можно завезти к нам обычный скот. Даже в США система учета племенных и продуктивных показателей покрывает примерно 20% популяции. То есть 80% — скот, который соответствующие американские органы не контролируют, следовательно, он далеко не всегда обладает достоинствами, указанными в сопроводительных сертификатах. И чаще всего судьба многих поставок печальна из-за нашей бесхозяйственности: через одну лактацию уже минус 50% поголовья, после второй — минус 70%. Через три — остатки партии оказываются на мясокомбинате.

Но главное, что развитые страны даже в целях селекции собственного стада уже давно отказались от приобретения живого скота в пользу спермопродукции и эмбрионов. Этот формат надо развивать и в России, а значит, нужны не 1700 племенных хозяйств, а 10–12 центров по разведению и воспроизводству, представляющих собой современные племпредприятия и лаборатории, где трудятся не только зоотехники и ветработники, а также биофизики и биохимики.

культура: А где мы возьмем племенной материал в случае ужесточения американского эмбарго?
Костомахин: Для американских фермеров наша страна является незаменимым рынком, поэтому беспокоиться пока нет причин. Но если «ястребы» Обамы смогут продавить аграрное лобби и сельскохозяйственный сектор США присоединится к санкциям, мы попадем в непростую ситуацию. Скорее всего, возьмут под козырек Австралия и Евросоюз, где мы также закупаем племенной скот. В этом случае нашими основными поставщиками мясного скота станут Бразилия и Аргентина, молочного — возможно, Новая Зеландия. Рассчитывать на помощь наших традиционных партнеров в других областях — Китая и Индии — не стоит: у них не настолько высокий уровень селекции скота.

культура: И каковы в результате перспективы развития отечественного мясного направления КРС?
Костомахин: Я считаю важным положительным фактором то, что Дмитрий Медведев задолго до обострения международной ситуации поставил Минсельхозу задачу: обеспечить перманентное увеличение доли мясного направления в скотоводстве, а к данному моменту соотношение примерно 95% на 5% в пользу молочно-мясного скотоводства, что является слишком заметным перекосом. В 2014 году на его ликвидацию, то есть на развитие племенной базы мясного скотоводства, должно быть выделено 4,5 млрд. рублей. Сумма значительная, учитывая, что до начала реализации нацпроекта на все животноводство выделялось порядка 30 млрд. рублей. То есть в предвидении премьеру не откажешь, но мы сразу возвращаемся к предыдущему вопросу: на что конкретно пойдут эти деньги? Закупки импортного скота без надлежащей системы учета — тупиковый круговорот. С другой стороны, создание современных селекционных центров при федеральных округах позволит в обозримом будущем не только накормить россиян отечественной говядиной, но и, возможно, побороться за место среди экспортеров племенного материала.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть