Влад Маленко: «На «Филатов-фесте» нет проигравших»

30.03.2017

Дарья ЕФРЕМОВА

По пятницам в Московском доме книги кипят нешуточные страсти: отборочные туры проводит Фестиваль молодой поэзии и драматургии имени Л. А. Филатова. Относительно новый проект — нынешний «Филатов-фест» третий — уже завоевал любовь и доверие. В этом году на сайт поступило более двух тысяч заявок почти из всех городов России. В длинный список вошли сто человек, теперь они соревнуются за право попасть в полуфинал, а в конце мая — начале июня экспертная комиссия сформирует шорт-лист. «Культура» побеседовала с идейным вдохновителем и организатором смотра, руководителем Московского театра поэтов, режиссером, актером и баснописцем Владом Маленко.

культура: Вы выходите на сцену со словами: «Ребята, желаю вам проиграть». А почему не «выиграть»? 
Фото: Екатерина Чеснокова/РИА НовостиМаленко: Любой конкурс, несмотря на то, что у нас серьезное жюри, все-таки лотерея. Творческого человека победа расхолаживает, тогда как неудача подстегивает, заставляет совершенствоваться, расти. А еще говорю, что это — лишь игра, социальный лифт, моя личная оптика. Как режиссер я тут присматриваю кадры, чтобы потом интегрировать их в работу. К примеру, недавно в «Московском театре поэтов» вышел спектакль «Площадь Революции, 17». Это высказывание авторов, живущих в 17-м году нынешней эпохи, взгляд на предшественников из 17-го прошлого века. Ведь Маяковскому, Клюеву, Цветаевой, Ахматовой было тогда примерно столько же, сколько этим ребятам сейчас. Они общаются через столетие, и им есть, что сказать друг другу. 

культура: Любопытная идея, даже экзистенциальная. В Ваших постановках участвуют только поэты, без какой-либо актерской поддержки? Не боитесь, что зритель заскучает?
Маленко: Девять поэтов и два музыканта. Динамика, удерживающая зал, достигается за счет жестко смонтированного действия. Не скажу, что с точки зрения режиссуры это просто. Иногда я ору. Поэты люди свободные, а театр — заведение режимное. Помимо дисциплины, на сцене необходим определенный ритм. Без присмотра они начинают чихать, ковырять в носу, долго шелестеть страницами возле микрофона, ходить туда-сюда, ворчать. 

Фото: Иван Филимонов

культура: Естественно, литературный дар и актерский имеют разную психологическую природу. Пишущие люди часто интровертивны, актеры обычно демонстративного склада в хорошем смысле...
Маленко: Все так, но вот парадокс — чем интереснее поэт, тем лучше он высказывается публично. В этом такая самобытность, невероятная притягательность. Да, танцоры могут станцевать лучше, вокалисты — спеть, артисты — сыграть. Нам же остается только живая авторская интонация, и здесь нет равных. Потому что ни один самый народный актер актерыч не сможет прочитать стихотворение так, как сам автор. В сценическом чтении всегда есть клише, красота, которую надо сдирать. Думаю, уже имею право на это мнение: я пытаюсь сформировать новое направление, основанное на авторском понимании  и синтезе искусств. 

культура: Можно сказать, это продолжение Таганки...
Маленко: С одной стороны, да, там возникла линия поэтического театра, но на Таганке читали стихи профессионалы. И Высоцкий, и Филатов были не только поэтами, но и прекрасными актерами. Хотя раз в месяц появлялся, скажем, Вознесенский и говорил что-то такое, от чего все приходили в восторг. У меня же — мальчики и девочки. 

культура: Кого больше? 
Маленко: Сначала шли одни девчонки, я радовался, а потом понял — нет, так нельзя, девичник — это хорошо, но однообразно, стал приглашать молодых людей. В этом году состав выравнялся. 

Фото: Иван Филимонов

культура: Вам на сайт поступило две тысячи заявок — трудно было отобрать сто?
Маленко: Очень. У нас есть свой ареопаг, шабаш пушкинистов. Сидели ранней сырой весной — вычитывали, смотрели, откладывали, снова возвращали, много спорили. Имеются даже свои негласные категории: «рай», «чистилище» и «ад». 

«Ад» — это когда сразу видно, что все плохо, человек ни одной книжки в жизни не открыл, а уже считает себя поэтом. «Рай» — сразу очень хорошо. Но такого мало, в основном приходится думать, работать. 

культура: О чем пишут?
Маленко: Да разное. Есть такое: «Плед, сигареты, ветер...» или «Любовь, самоубийство, кровь». А как без надрыва? Это же поэзия. Если серьезно, очень радует, когда приходят стихи филатовского толка. Все знают «Федота-стрельца», а он много всего написал, у него очень хорошая лирика. 

культура: Вы же были знакомы? 
Маленко: Наша встреча — вопрос судьбы. Его названый сын Денис Золотухин в армии был моим сержантом. И вот первый дом, куда я попал в самоволку, оказался филатовским. Представляете, мне навстречу вышел актер, которого знала вся страна... Я рот открыл, у меня пилотка чуть не упала. Он говорит: «Ты поешь сначала». Потом спрашивает: «К своим-то зайдешь?» А без Дениса нельзя: он командир, я прикрепленный к нему рядовой, стриженный наголо, в форме — меня первый патруль остановит. Тогда Леонид Алексеевич дал мне свою одежду — свитер, шляпу, ботинки, — и во всем этом я поехал к родителям, с Таганки в Строгино. Потом вернулся к нему, надел форму, он мне еще банан на дорожку дал. Вспомните, какой роскошью был банан в начале 90-х... Позже я к нему наведывался, однажды даже решился показать стихи, хотя Денис пугал: Леня очень жестко судит, не щадит. Сидел и дрожал, пока он просматривал рукопись, а Леонид Алексеевич вышел и прочел мое стихотворение вслух... Предложил напечататься в «Юности». Я парил метрах в пяти от земли. Для меня признание Филатова стоило очень дорого. Денис стал священником, отец относился к этому иронично, говорил: «Он дьячок». А потом Леонид Алексеевич заболел, прошло время, и мы его проводили. Сейчас в честь него — «Филатов-фест», чему очень рада Нина Шацкая. Мы вместе ищем таланты: как увижу нового Башлачева, Рубцова или Бродского, закрою конкурс. 

Фото: Иван Филимонов

культура: Вот прямо закроете?
Маленко: Нет, шучу, конечно. Просто очень хочется найти сверхмальчика или сверхдевочку. Хотя те, кто попал в длинный список, я уверен, уже большие художники. Мы принципиально устраиваем отборочные туры на самых многолюдных площадках. Здесь все по-живому. Зрители могут вмешиваться, спорить, задавать вопросы. У нас бывало, что публика оспаривала решение жюри. А это известные люди: поэты Максим Замшев, Александр Вулых, Всеволод Емелин, Алексей Витаков, Елена Исаева, Вадим Степанцов; актеры Анатолий Белый, Алена Бабенко, Михаил Полицеймако, Михаил Довженко. Я стараюсь дистанцироваться, чтобы не обвинили в пристрастности. 

А вообще, у нас нет проигравших: финалисты и полуфиналисты попадают на форум «Таврида», выездную литературную гостиную — это крымское крещение, приключение, романтика. 

культура: В прошлом году «Тавриду» посетил президент...
Маленко: Да, ему очень понравилось. По регламенту должен был присутствовать всего две минуты, а мы задержали его на целых десять. Я придумал так, чтобы он послушал разные стихи: патриотические, лирические, забавные. 


Фото на анонсе: Евгений Одиноков/РИА Новости

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий

Комментарии (1)

  • alt

    Владимир Василич 06.04.2017 17:40:01

    И всё-таки, когда стих читает талантливый актёр - это доходит до глубины сознания и чувств. Таким был Лёня Филатов, Миша Казаков, Алексей Петренко и многие уже позабытые... В большинстве своём, поэты читают очень плохо, нараспев и с подвыванием...Не хочется кого-то обижать...
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть