Великолепная семерка и Илер

01.12.2017

Елена ФЕДОРЕНКО

Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко представил премьеру вечера одноактных танцевальных спектаклей. Руководитель балетной труппы Лоран Илер уже второй раз за неполный год своего правления обращается к малым формам.

Программы названы именами хореографов. Следом за первой — ​«Лифарь. Килиан. Форсайт» — ​показали данс-квартет: «Баланчин. Тейлор. Гарнье. Экман». В сумме — ​семь имен и семь балетов. Идеи настойчивого француза, экс-этуали Парижской оперы, считываются легко. Илер не торопится вести вверенный ему коллектив по исторически сложившемуся пути многоактных сюжетных полотен, предпочитает им серпантин одноактовок разных стилей (запланированы еще две программы подобного формата). Труппа, в недалеком прошлом пережившая уход почти трех десятков молодых артистов, рекордно быстро оправилась и достойно выглядит в премьерных опусах. Прогресс особенно заметен, если учесть, что Илер пока не открывает ворот театра «приглашенным» артистам и старательно пестует собственную команду.

Фото: Карина ЖитковаПервым в премьере стала «Серенада» Джорджа Баланчина, которого «станиславцы» никогда ранее не танцевали. С этой романтической элегии на музыку Чайковского начинается американский период великого хореографа, открывшего в начале 1934 года балетную школу в Новом Свете. Для своих первых учениц, еще некрепко освоивших грамматику танца, но мечтавших о классике, Баланчин и поставил русскую по духу «Серенаду». Хрустальную, эфирную, невесомую. Артисты Музтеатра ведут спектакль так же, как первые исполнительницы. Будто осторожно прикасаются к хрупкому сокровищу — ​им тоже недостает внутренней подвижности, на чем настаивал хореограф, но наглядно желание постичь новое. Покорность и пиетет перед поэтическим творением, впрочем, предпочтительнее бодрости и отваги, с какими танцуют «Серенаду» уверенные в своем мастерстве труппы. Женский кордебалет — ​главное действующее лицо опуса — ​оживает в грезах бессонной ночи, когда та уже отступает перед утренней зарей. В бессюжетной настроенческой композиции прекрасно смотрятся Эрика Микиртичева, Оксана Кардаш, Наталья Сомова, как и пригрезившиеся их безымянным героиням «принцы» Иван Михалев и Сергей Мануйлов.

Фото: Светлана АввакумТри другие премьерные постановки москвичам незнакомы. «Ореол» — ​солнечный, жизнеутверждающий жест Пола Тейлора — ​хореографа-модерниста, рассуждающего о природе движения. Динамичный эффектный танец все время трансформируется, напоминает о независимом нраве, ломает привычные позы и прыжки, руки то заплетаются, как ветви, то вскидываются, как у гимнастов, соскакивающих со спортивных снарядов. Хореографию, воспринимавшуюся полвека назад новаторской, спасают драйв и юмор, молниеносное переключение с серьезных сентенций на иронические эскапады. Босоногие Наталья Сомова, Анастасия Першенкова и Елена Соломянко, одетые в белые платьица, демонстрируют вкус к изящным контрастам композиции. За медленную часть отвечает Георги Смилевски — ​гордость театра и его выдающийся премьер, умеющий внести в соло драматическое напряжение, стильность и праздничную красоту. Дмитрий Соболевский виртуозен, бесстрашен и эмоционален. К удивлению, церемониальная музыка Генделя легко «принимается» фантазиями Тейлора, разворачивающего на сцене настоящий танцевальный марафон. Оба спектакля, воссоздающие разные стили американской хореографии, идут в сопровождении симфонического оркестра театра под управлением талантливого маэстро Антона Гришанина. 

Фото: Светлана АввакумПосле Чайковского и Генделя — ​фонограмма и дуэт аккордеонистов Кристиана Паше и Жерара Баратона, «аккомпанирующих» 12-минутной миниатюре французского хореографа Жака Гарнье «Онис». Спектакль на музыку Мориса Паше репетировала экс-директор балетной труппы Парижской оперы и единомышленница Лорана Илера Брижит Лефевр. В «Театре Тишины», основанном ею вместе с Жаком Гарнье, в череде экспериментов с современной хореографией сорок лет назад состоялся первый показ «Ониса». Хореограф посвятил его своему брату и сам исполнил. Позже переработал композицию на трех солистов, чей танец в нынешнем изложении напоминает терпкое домашнее вино, слегка ударяющее в голову. Парни, связанные если не родством, то крепкой дружбой, задорно и без всякого нытья рассказывают о том, как росли, влюблялись, женились, нянчили детей, работали, веселились. Незамысловатое действие под незатейливые переборы самородков-«гармонистов», что звучат обычно на деревенских праздниках, происходит в Онисе — ​небольшой провинции Франции. Евгений Жуков, Георги Смилевски-младший, Иннокентий Юлдашев по-юношески непосредственны и с азартом исполняют, по сути, эстрадный номер, сдобренный фольклорным колоритом.

Швед Александр Экман слывет шутником и мастером курьезов. На фестивале «Бенуа де ла данс» для своего «Озера лебедей» он хотел установить на сцене главного российского театра бассейн с шестью тысячами литров воды и запустить туда танцующих артистов. Получил отказ и сымпровизировал забавное соло со стаканом воды, назвав его «О чем я думаю в Большом театре». Россыпью эксцентричных находок запомнился и его «Кактус».

В «Тюле» Экман препарирует не танец, а саму театральную жизнь. Показывает ее потную изнанку, ритуальную основу, иронизирует над амбициями и штампами исполнителей. Надсмотрщица в черном у Анастасии Першенковой вихляющей походкой на пуантах, с которых ее завтруппой героически не спускается, косит под кокетливую модельную диву. Артисты сосредоточенно отрабатывают глупости наивной пантомимы, вновь и вновь повторяют надоевшие па экзерсиса. Впадает в отчаяние уставший кордебалет — ​изможденные артисты теряют синхронность, перегибаются пополам, топают ногами, тяжело и полной ступней шлепают по сцене. Как тут поверить, что они недавно скользили на кончиках пальцев. 

Фото: Светлана АввакумА Экман не перестает удивлять эклектикой, выводя на сцену то пару из придворного балета «короля-солнца» Людовика XIV, то пытливых туристов с фотоаппаратами. На фоне массового сумасшествия, охватившего сцену, «скачет» вверх и вниз оркестровая яма, меняются экранные изображения неизвестных глаз и лиц, несется вскачь бегущая строка перевода. Партитура, составленная Микаэлем Карлссоном из шлягерных танцевальных ритмов, треска и шума, цокота пуантов и хлопков, счета в репетиционном зале и мычания кордебалета, отрабатывающего лебединую поступь, кружит голову. Чрезмерность вредит стройности юмористического сюжета, страдает вкус. Хорошо, что в этой массовой хореографической забаве не теряются артисты. Все купаются в стихии шутливой игры, радостно и любовно высмеивая сумасшедший мир закулисья. Лучшая сцена «Тюля» — ​гротесковое цирковое па-де-де. Оксана Кардаш и Дмитрий Соболевский в клоунском прикиде от души веселятся над трюками в окружении коллег, отсчитывающих количество фуэте и пируэтов. Прямо как в фильме «Большой» Валерия Тодоровского.

Музтеатр, всегда открытый экспериментам, запросто осваивает незнакомые просторы мировой хореографии. Цель — ​показать, как развивался танец и как изменялись профессиональные и зрительские предпочтения, — ​достигнута. Спектакли к тому же расположены в строгой хронологии: 1935-й — ​«Серенада», 1962-й — ​«Ореол», 1979-й — ​«Онис», 2012-й — ​«Тюль». Итого — ​без малого восемь десятилетий. Картина выходит любопытной: от классического шедевра Баланчина, через изощренный модернизм Пола Тейлора и фольклорную стилизацию Жака Гарнье — ​к катавасии Александра Экмана.


Фото на анонсе: Светлана Аввакум

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть