В черной-черной комнате

23.05.2018

Виктория ПЕШКОВА


«Карамора»
Максим Горький

РАМТ

Режиссер: Александр Хухлин

Сценография: Анастасия Бугаева

В ролях: Иван Воротняк, Людмила Пивоварова, Иван Юров, Алексей Мишаков, Михаил Шкловский

Молодой человек сидит в камере смертников. Ждет приговора. И вспоминает свою жизнь. Для сценической версии повести Горького «Карамора» режиссер Александр Хухлин выбрал Черную комнату. Самое подходящее место для знакомства с «Записками провокатора», как обозначен жанр очередной премьеры РАМТа.

150-летие Максима Горького Российский молодежный отмечает уже второй премьерой. И тоже камерной. Театр нащупывает свою дорогу к классику, продвигаясь вперед маленькими шажками, аккуратно счищая с наследия «буревестника революции» идеологические напластования. Молодые рамтовские режиссеры обращаются к произведениям, практически не имеющим сценической истории, чтобы показать зрителю Горького, который ему пока мало знаком. Спектаклем Олега Долина по рассказу «Коновалов» театр открыл новую площадку — Белую комнату. Для «Караморы» сама судьба уготовила комнату Черную — других свободных пространств просто не было, идея постановки возникла вне плана, который в этом театре всегда очень насыщен.

Фото: ramt.ruПовесть была написана Горьким в начале 20-х годов прошлого века в эмиграции, когда он предпринял отчаянную попытку разорвать все связи с властью, переосмыслить свои творческие принципы и собственную жизнь. Проблема двойственности человеческой природы больше всего занимала писателя в этот период, так что выбор провокатора в качестве главного героя не случаен. Прототипом Петра Каразина по прозвищу Карамора (так в просторечии называют гигантского комара-долгоножку) стал небезызвестный Евно Азеф, в течение долгого времени весьма успешно совмещавший революционную деятельность со службой в Охранном отделении. Как руководитель боевой организации партии эсеров, он занимался подготовкой и осуществлением террористических актов. Те, о которых он своевременно сообщал куда следует, проваливались, и его «боевые товарищи» оказывались в руках полиции. Те, о которых не сообщал, проходили успешно. Обе противоборствующие стороны считали его своим, пока не грянуло разоблачение. Соратники по революционной борьбе приговорили Азефа к казни, но ему удалось бежать. Однако Горькому, увлеченному исследованием процесса расчеловечивания индивидуума, который по своей природе отнюдь не являлся законченным негодяем, нужна была более драматичная ситуация.

Фото: ramt.ruВыведенный на чистую воду провокатор Каразин оказывается за решеткой и в ожидании решения о своей участи начинает писать нечто вроде исповеди. Не для того, чтобы оправдаться перед товарищами и избежать казни. Для самого себя. Иван Воротняк поэтапно показывает, как его герой в стремлении определить, можно ли служить правому делу неправыми методами, незаметно для самого себя пересекает границу между совестью и бессовестностью. Нравственный распад личности становится неизбежным. А ведь все началось с того, что ему очень захотелось стать тем мальчиком, который первым крикнул, что король голый.

Начальник Охранного отделения Симонов (Михаил Шкловский) с откровенным цинизмом (как узнаваемы эти интонации в речах некоторых нынешних ньюсмейкеров, абсолютно уверенных, что тем, у кого нет на счету миллиарда, и жить-то на свете не стоит) наставляет своего подопечного: «Самое большое удовольствие — одурачить, обыграть человека. Вспомните-ка детские игры и, начиная с них, просмотрите всю жизнь. Вся жизнь — в игре».

Карамора с легкостью втягивается, пуская под откос одну жизнь за другой. Причем начнет он свой длинный путь предательства с восторженного Леопольда (Иван Юров), с человека, открывшего ему правду о короле: не смог смириться с тем, что такой хилый и тщедушный человечек оказался умнее его. Для Каразина нет разницы между виновным и безвинным. Его расправа над Поповым (Алексей Мишаков), таким же, как и он, агентом охранки, — одна из лучших в спектакле. У убийцы и его жертвы на самом деле одно кредо —  «жизнь для меня, а не я для жизни».

Фото: ramt.ruОднако в любой игре рано или поздно появляется надпись «Конец». Для Караморы это становится моментом истины — он проиграл... самого себя.

Могла ли Каразина спасти любовь, каковую принято считать самой действенной из охранительных сил души? Наверное, могла, ведь он ждал от нее чего-то совершенно особенного. Не случилось. С его избранницей Сашей (Людмила Пивоварова) «любовь» вышла «деловая» — с удовольствием, но «без радости», и траектория каразинского падения стала еще круче.

Какова же истинная цена этой исповеди, если писавший ее все равно остается в убеждении, что «у человека нет сил протестовать против подлости в себе самом», а последней фразой становится брошенное людям брезгливое «Надоели»? Однозначного ответа нет ни у Горького, ни у создателей спектакля.



Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть