Владимир Шахрин: «В России нелегко, но интересно»

23.10.2013

Денис БОЧАРОВ

25 октября в клубе «Arena Moscow» пройдет концерт-презентация последнего по счету альбома группы «Чайф» — «Кино, вино и домино». Корреспондент «Культуры» пообщался с бессменным лидером заслуженного екатеринбургского рок-коллектива Владимиром Шахриным.  

культура: Расскажите о московском концерте. Слышал, что Вы специально ради него прервали тур по Украине.
Шахрин: Вообще-то, столичное выступление было запланировано раньше, чем украинские гастроли. Главное отличие этого концерта от остальных — в том, что «Чайф» сыграет много песен из нового альбома. С тех пор как вышла пластинка — а было это в мае — на радио прозвучало с нее песен шесть. Поскольку диск очень хорошо приняли и критики, и публика, радиостанции с удовольствием взяли в свою ротацию несколько новых композиций. Но, конечно же, на концерте будет представлена и некая музыкальная мозаика из разных альбомов. Прозвучат песни, без исполнения которых уходить со сцены просто опасно для здоровья. 

культура: Насколько знаю, последняя пластинка выпущена на виниле. Что это — трепетная любовь к формату или дань моде? 
Шахрин: Во-первых, когда альбом только вышел, он был представлен на CD и в электронном виде. Диск включал в себя тринадцать новых песен. С тех пор записали еще две вещи — так что виниловый альбом будет двойным. А во-вторых, я действительно очень люблю грампластинки — у меня довольно большая коллекция. Дело ведь даже не в том, что винил лучше звучит — он богаче выглядит. Хотя бы с точки зрения оформления. Можно рассмотреть обложку, над которой мы, кстати, долго работали. На компакте картинка выглядит не очень впечатляюще. К тому же, ставя винил, человек слушает его от начала и до конца — кнопки моментальной перемотки, которая есть на CD-плеерах, на проигрывателях грампластинок нет. И это заставляет слушать внимательно и вдумчиво. Кто ставит винил на вертушку, изначально к этому готов. 

культура: Новый альбом называется «Кино, вино и домино». Не является ли это в Вашем случае неким русифицированным вариантом известного западного слогана «Sex, Drugs and Rock’n’Roll»?    
Шахрин: Абсолютно верно. Вы, кстати, первый журналист, кто уловил эту взаимосвязь. Понятия sex, drugs и rock’n’roll для нашей действительности выглядят несколько притянутыми за уши. Во времена моей молодости не было никаких наркотиков. Равно как и ни о какой секс-революции (в западном понимании этого термина конца 60-х) речь тоже не шла. Да и рок-н-ролл у нас был какой-то местечковый. Поэтому, когда возникло название, под него и некую концепцию придумали. Ибо здесь есть и композиции, создававшиеся для кинофильмов, и вещи, которые условно могут быть обозначены термином «алко-трэш». Присутствуют и «доминошные» песни: когда взрослые мужички за игрой обсуждают достаточно серьезные темы. 

культура: Принято считать: главное отличие русского рока от западного заключается в том, что первый отталкивается, прежде всего, от лирической, литературной составляющей. Мол, музыка — не главное, главное — текст. Согласны ли Вы с этим? 
Шахрин: Во многом это так. Возможно, данная традиция заложена предыдущими поколениями — бардов, шестидесятников. Мы не первопроходцы: эксперименты со словами, со смыслом проводились и до нас. Единственное: рок-музыкантам, возможно, удалось положить все это на ритмическую, битовую основу. А для российского зрителя очень важно не только танцевать под прилипчивый мотивчик, но и сопереживать — рыдать, смеяться или сопли на руку наматывать.    

культура: А что сегодня подпитывает отечественную рок-сцену? В отличие от периода ее расцвета, который пришелся на вторую половину 80-х — начало 90-х? Другие идеи, посылы, ценности? 
Шахрин: Не хотелось бы всех пихать в одну корзину — ведь мы очень разные. И мне импонирует то, что русская рок-сцена весьма неоднородна. От нарочито шутливых «Манго-Манго» до политически заряженного «Телевизора», от экспериментов с авангардным джазом «АукцЫона» до этнических интонаций «Калинова моста». Трудно сказать, чем сегодня дышит русский рок. Но бесспорно одно: тот, кто по-настоящему заметен на отечественной сцене, как правило, является яркой, неординарной личностью. И зрителю интересно следить за развитием этой личности — меняются ли у нее жизненные взгляды, приоритеты. Происходит некий интимный разговор между автором и слушателем. Хочется верить, что мы не становимся частью массовой поп-культуры, которая своим ненавязчивым — или, напротив, назойливым — фоном ежедневно звучит в кафе, магазинах, парикмахерских. С российской рок-музыкой этого не произошло. Если уж люди отдают ей предпочтение, то делают звук погромче и внимательно вслушиваются. 

культура: В одной из самых известных песен группы «Чайф» есть такие строки: «Если нам сегодня с тобой не прожить, то кто же завтра полюбит тебя?» А не кажется ли Вам, что довольно часто бывает наоборот: сегодня мы с кем-то живем, а завтра разлюбили? 
Шахрин: Наверное, просто не смог в этой песне выразить свою мысль максимально точно. Изначально идея была такова: мы порой удивляемся, почему отношение к России в мире настороженное. А дело в том, что если мы сами не будем себя любить, нас никто не полюбит. Почему бы не поучиться, скажем, у итальянцев? Обожают свою страну, равно как и самих себя. И вроде мы тоже к ним хорошо относимся, хотя прекрасно понимаем, что все они разные и проблем у них не меньше. Так что я имел в виду не любовь с эгоистической точки зрения, а уважение к себе как к гражданину собственной страны. 

Мне — как бы пафосно это ни звучало — хочется сказать спасибо каким-то высшим силам за то, что родился в России. Хоть порой и бывает нелегко, но здесь многое интересно: от истории и литературы до музыки и архитектуры. В каждой сфере можно без труда найти, чем гордиться и за что любить свою страну, — а значит, и себя.

культура: Нынешнее украинское турне группы проходит под слоганом «Мы едины». В этом названии трудно не уловить социальный подтекст. Несмотря на то, что «Чайф» никогда не был коллективом с ярко выраженной политизированностью, хотя и от действительности не прятался. Насколько далеко Вы готовы зайти в политических высказываниях? Считаете ли, что обнародование гражданской позиции вообще входит в компетенцию артиста?
Шахрин: После отработанной части тура уже видим: определенные силы пытаются найти в этом безобидном девизе руку Киева, Кремля или еще кого-то. Хотя во время концертов ни одна политическая партия на сцене визуально никак не представлена: нет ни лозунгов, ни флагов, ни логотипов. Весь тур посвящен 70-летию начала освобождения Украины от фашистских захватчиков. Ездим по тем городам, которые к данной знаменательной дате имеют непосредственное отношение. Не устаю повторять: братцы, у меня нет никаких имперских амбиций. Так сложилось, что на данный момент мы живем в самостоятельных независимых государствах. Конечно, есть ряд вещей, которые нас разъединяют. Но объединяет-то гораздо большее. Все друг о друге знаем: как выглядят народные костюмы, что собой представляет национальная кухня, как звучит русский и украинский фольклор. Главное, у нас есть общая Победа. Выкинуть этот кусок истории из общей памяти непозволительно. 

культура: Каким Вам, после стольких лет, проведенных на сцене, представляется процесс написания песни? Что это — получение удовольствия, выброс творческой энергии или рутинная работа, голый профессионализм?  
Шахрин: Наверно, первое. Я все-таки не профессиональный «сварщик», плановым сочинением песен не занимаюсь. Хотя зарабатывал бы больше. У меня все происходит спонтанно. Даже когда просят сочинить песню для кино, всегда прошу прислать сценарий, внимательно читаю. Дальше происходит так. Если что-то зацепило, и вдруг появились мелодия и слова, которые, по моему мнению, смогут вписаться в канву фильма, просто записываю набросок под гитару и отправляю режиссеру. Говорю: если это устраивает, сделаем аранжировку и запишем. А нет — так нет. Иными словами, сесть и ни с того ни с сего написать песню про олимпийского мишку я не могу. 

культура: На 27 октября запланирован концерт в Минске, посвященный 20-летию выхода альбома «Дети гор». Эта пластинка чем-то особенно дорога? 
Шахрин: Да, действительно знаковый альбом. Едва ли лучший, но во многом поворотный. В начале 90-х стало ясно, что в стране появился шоу-бизнес. Примерно тогда мы договорились с Дмитрием Гройсманом о том, чтобы он стал продюсером группы. С ним, а также с финдиректором работаем по сей день — причем никаких контрактов никогда не подписывали, договорились без бумажек. И «Дети гор» — наш первый совместный альбом, записывали его в Москве, на лучшей на тот момент в стране студии, SNC. Тогда же был снят первый клип. Так что диск явился для группы поворотным, обозначив некий водораздел: из любительской команды Свердловского рок-клуба «Чайф» превратился в самостоятельный профессиональный коллектив.

культура: В последнее время в СМИ остро обсуждается так называемый «антипиратский закон». Можно ли сказать, что проблемы, связанные с пиратством, реально затрагивают российских рок-музыкантов и, в частности, Вашу группу? И что делать, как бороться? 
Шахрин: С проникновением интернета в каждый дом эта проблема коснулась, прежде всего, западных артистов — они там в шоке. Люди, которые раньше спокойно жили на островах, покупали футбольные команды, собирая роялти от продаж дисков по всему миру, сейчас срочно репетируют и едут играть концерты. Потому что потиражные не позволяют им оплачивать дорогие игрушки. 

В России такая проблема тоже существует. И я, конечно, за то, чтобы закон работал. Причем себя-то считаю еще достаточно крепким мужчиной, способным отправиться на гастроли. Но есть замечательные композиторы, находящиеся в почтенном возрасте — такие как Пахмутова, Гладков, Шаинский. Они сделали колоссально много для страны. Мы, да и наши дети, выросли на их произведениях. Ну неужели, скачивая песню Чебурашки для ребенка, жалко заплатить какие-то условные тридцать рублей? Клянусь, я не скачал ни одного трека из Сети бесплатно. Конечно, пиратство — банальное воровство, что тут говорить. 

Другое дело, если для какого-нибудь молодого автора важно прежде всего признание и он выкладывает в интернет произведение бесплатно, то это очень хороший пиар-ход. 

культура: Огромное количество как российских, так и зарубежных рок- и поп-исполнителей говорят, что решили посвятить себя музыке после того, как впервые услышали The Beatles. А какова Ваша история?
Шахрин: А у меня все началось с The Rolling Stones, в 1969 году. Просил у папы магнитофонную приставку «Нота», и к ней он у кого-то с рук купил единственную пленку с концертом «роллингов». Это меня так «воткнуло», что я начал искать любую информацию о них. И первое, что нашел, была карикатура в журнале «Крокодил» на Мика Джаггера. 

культура: Вызывают ли последние записи заслуженных рок-корифеев такой же восторг, как раньше? За последний год их вышло предостаточно: новые альбомы Дэвида Боуи, Пола Маккартни, Deep Purple, Black Sabbath...
Шахрин: Black Sabbath мне не понравился. А Боуи — весьма неплох, хотя, конечно, не тот, что прежде. Остаюсь заядлым меломаном, при этом, разумеется, понимаю, что всю жизнь быть законодателями моды и выдавать шедевры трудно. И выход нового альбома любимого артиста для меня уже не является таким ожидаемым событием, как в свое время флойдовский «Wish You Were Here» или квиновский «A Night At The Opera». Все изменилось. Музыка приобрела совсем другое значение в жизни людей. А может, ее просто стало больше.                         

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть