Русский человек, который смеется

10.11.2017

Егор ХОЛМОГОРОВ

Фото: Олег Дьяченко/ТАСС10 ноября умер сатирик Михаил Задорнов. Было время, когда его голос звучал почти ежедневно (то телевидение, то радио, то ролики в Сети), но и в тысячный раз все, что он говорил, было смешно.

Пока коллеги по юмористическому цеху намекали, подмигивали, отпускали шуточки с двойным дном, он буквально ущекатывал каждого, кто его слышал.

Задорнов вошел в нашу жизнь в 80-х, вместе с целой плеядой сатириков, которые за короткий срок высмеяли и унизили все, что только было можно. Он был самым бронебойным — ​публику подкупала его небеллетристичность, манера подавать все как документ и прямую цитату: «Принимай, Родина, серную кислоту».

Разрушать, впрочем, дело нехитрое, и он, несомненно, еще до перестройки внес свой вклад в формирование атмосферы безысходности, общего неверия в собственные силы. Однако затем многие его собратья по перу продолжили отравлять и без того пребывавший при смерти народный организм, а Задорнов пошел другим путем. Дело не только в том, что он остро чувствовал связь со страной, и даже не в том, что сатирик был сыном крупного прозаика, автора романов о русских национальных героях, покорителях Дальнего Востока, адмирале Невельском и графе Муравьеве-Амурском, а в какой-то удивительно русской его жизненности.

Сначала могло показаться, что выступления Задорнова, начинающиеся со слов «ну-у-у наро-о-од» или «только русский человек может…», являются просто еще одной формой русофобской пропаганды. Но вскоре стало понятно, что нелинейность, нетипичность, парадоксальность русского человека и в самом деле вызывает у автора восхищение. Нет, он не обсмеивает, а гордится, причем исподволь, через смех, внушает такую же залихватскую гордость и своим слушателям.

Все окончательно прояснилось на следующем этапе, когда сатирик принялся за американцев. Специалисты по массовой психологии будут защищать диссертации о том, как шутки одного человека стали средством психотерапии для целой нации, которая впала в безысходную депрессию и поклонение загранице. Представление о бесконечном онтологическом превосходстве «белых богов» из-за океана буквально парализовало дух и волю даже очень умных людей, которым внушили, что западный мир теперь навсегда, а мы в нем вечно будем рабами. И вдруг… раздалось задорновское: «Ну-у-у, тупые».

Шли рассуждения о глобализме, империализме, либерализме, экспансионизме, ястребах и неоконах, а он попросту высмеивал США, унижал американцев в наших глазах. И у массового слушателя наступало, наконец, протрезвление: не надо робеть перед ними, а тем более делать их образцом для подражания.

Мы не заметили, как культ заграницы стал уделом почти исключительно героев столичных тусовок, а обычные люди получили прививку благодушного здравомыслия, заостренного против «хозяев планеты». Роль Задорнова в формировании нового патриотического консенсуса, позволившего проводить совсем иную и внешнюю, и внутреннюю политику, трудно переоценить. Огромен был и его вклад в то, что для нас стала абсолютно неприемлема так называемая «политкорректность», его талант был с нею абсолютно несовместим, а значит, подрывал ее ежечасно. «Шовинист», «ксенофоб», «пропагандист» — ​кричали теперь те, кого эти самые качества в «перестроечном» насмешнике вполне устраивали.

К закату жизни Михаил Николаевич увлекся славянским язычеством, «народной лингвистикой» и поисками прародины Рюрика. Агитация его мало кого всерьез соблазнила, а «научная логика» была смешной. Однако поиски прародины оказались более чем достойными, независимо от своей ценности: каждая нация нуждается в красивом мифе о своем прошлом, а задорновская легенда был красива и полна интересных деталей. Его документальный фильм «Рюрик. Потерянная быль», вышедший в 2012 году, посмотрело несколько миллионов человек, и эта картина точно была не менее исторична, чем «Викинг».

Я видел его один раз в жизни, как раз в этот период. Телекомпания НТВ пригласила нас на программу, тенденция которой ясна была уже из названия: «Россия без русских». Мол, у нас нет ничего своего, да и нас — ​тоже нет. Получилось так, что выступать на патриотической стороне баррикад пришлось Задорнову и мне. Я наивно пытался спорить (с кем?), что-то доказывать (зачем?), а Михаил Николаевич с природным ему задором начал говорить словами своего мифа: «Русы это — ​светловолосые воины, которые наводили страх на весь мир…» От него исходило столько тепла и энергии, что если бы я и не знал ничего об этих русах, то все равно начал бы ими гордиться.

Он явно принадлежал к тому очень нашему, родному типу чудаков, которые читают много и дочитываются до Христа, как выражался Лесков в «Однодуме». Задорнов до Христа досмеялся. Перед смертью он успел принести покаяние, собороваться, причаститься, воссоединиться с Церковью и, несмотря на тяжелую болезнь, воспринять кончину безболезненную, непостыдную и мирную, с точки зрения любого верующего человека.

Нам нельзя не помянуть его добрым словом. Последние десятилетия он был настоящей «скрепой», понадежнее многих. Когда человек ставит свой талант — ​во всей его неоднозначности — ​на службу народу, за такое многое прощается.


Фото на анонсе: Олег Дьяченко/ТАСС

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть