Свечой и бутербродом

18.01.2013

Михаил ТЮРЕНКОВ

Ровно 95 лет назад, 5 (18) января 1918 года, революционная Россия пережила самый сумбурный опыт парламентской демократии. В этот день в знаменитом Таврическом дворце Петрограда был созван уникальный представительный орган — Всероссийское Учредительное собрание. Созван буквально на одну ночь.

Призванное принять первую Конституцию России, собрание оказалось не способным даже приступить к обсуждению этого вопроса и менее чем через сутки было распущено другим, куда менее демократичным, органом — ВЦИКом Советов рабочих и крестьянских депутатов. И лично главой своей же охраны — легендарным матросом-анархистом Железняком (Анатолием Железняковым).

«В 4 часа 20 минут утра Железняков <…> твердой поступью вошел в огромный, ярко освещенный зал дворца, прошел мимо рядов, поднялся на трибуну. Он подошел к Чернову, положил ему на плечо свою сильную руку и громко сказал:

— Прошу прекратить заседание! Караул устал и хочет спать <…>

Придя в себя после минутной растерянности, охватившей его при словах Железнякова, Чернов закричал:

— Да как вы смеете! Кто вам дал на это право?!

Железняков сказал спокойно:

— Ваша болтовня не нужна трудящимся. Повторяю: караул устал!»

Такова советская версия бесславного конца Учредительного собрания, изложенная бывшим моряком-балтийцем Ильей Амурским в биографии товарища Железняка. Собственно, альтернативных воспоминаний, опровергающих этот «канонический» вариант, нет. А потому, сделав поправку на литературное изложение слов моряка, примем его. Тем паче, что слова «Караул устал!» стали символом разгона «Учредилки» и вошли не только в советскую литературу и кинематограф, но даже в современную рок-поэзию. Однако на этом познания большинства об интереснейшей странице отечественной истории исчерпываются. А между тем, опыт Всероссийского Учредительного собрания весьма любопытен — это был самый демократический представительный орган за всю предшествующую ему историю России, да и, пожалуй, на обозримые 70 лет вперед — тоже.

Все мы помним историю Временного правительства («Которые тут временные? Слазь!» — столь же легендарный революционный афоризм, как и слова об уставшем карауле). Но мало кто задумывался, почему же оно было именно «временным» («Так, ведь чуть больше полугода заседало, оттого и временное, что ж тут думать-то?»). На самом деле ограниченность во времени этого — весьма непостоянного по своему составу — кабинета министров была связана именно с выборами и созывом Учредительного собрания.

Но в России, как известно, ничто не бывает столь постоянным, как временное, а потому даже столь недолговечное правительство смогло отложить выборы не на пару-тройку месяцев после отречения Николая II, а вплоть до ноября 1917 года (то есть уже после залпа «Авроры» и своего же разгона). Впрочем, большевики, взявшие к тому времени власть в столице и многих регионах России, выборы не сорвали. И хотя проведены они были довольно неряшливо, с довольно низкой явкой и не без нарушений, их общий итог вполне показательно продемонстрировал политические настроения в обществе (избирательное законодательство было чуть ли не самым демократичным в мире: цензы, кроме возрастного, отсутствовали вовсе).

Общественное настроение в конце 1917-го было довольно хаотичным, но в целом отражало тот факт, что большевики — единственная сила, готовая взять на себя всю полноту власти в стране, — в народе особой популярностью не пользовались. Взяли они 24% голосов, что, конечно, ничтожно по сравнению с результатами партии, выражавшей интересы крестьянства, — эсеров (социалистов-революционеров), которые в общей сложности получили около половины голосов избирателей. Остальные политические силы: кадеты, меньшевики и прочие либеральные партии (монархические организации были запрещены после Февральской революции) очутились на обочине.

Впрочем, детали излишни, главное — что большевики оказались в меньшинстве. А потому практически сразу начали оттягивать дату созыва (подобно тому, как Временное правительство не спешило с выборами). Как все происходило — история, напоминающая триллер. Замечу лишь, что за этот период были сорваны два покушения на жизнь Ленина, разогнана кадетская партия, расстреляна демонстрация в поддержку Учредительного собрания... Эсеры же подготовили план его экстренного созыва, над которым затем ерничал Лев Троцкий: «Они тщательно разработали ритуал первого заседания. Они принесли с собой свечи на случай, если большевики потушат электричество, и большое количество бутербродов на случай, если их лишат пищи. Так демократия явилась на бой с диктатурой — во всеоружии бутербродов и свечей».

Наконец 5 (18) января 1918 года Учредительное собрание собралось — в лице 410 депутатов, большинство из которых принадлежало к эсерам (председателем был избран их лидер Виктор Чернов, который сразу же занял оппозиционную к большевистским властям позицию). А потому, вместо того, чтобы принять предложенную большевиками Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа и объявить Россию «республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов», собрание объявило создание «Российской демократической федеративной республики», приняло обращение к воюющим державам с призывом начать мирные переговоры, а также признало землю всенародной собственностью.

То есть, по сути, все первые и последние решения Всероссийского Учредительного собрания были законодательным закреплением результатов событий 1917 года при сохранении демократических свобод и отказа большевикам в монополии на власть. Разумеется, творцам Октябрьской революции подобная демократия пришлась не по душе, а потому, не дожидаясь начала конституционной деятельности Учредительного собрания, устами матроса Железняка было объявлено о закрытии этого представительного органа. Начиналась новая страница нашей истории, где парламентской демократии западного типа места уже не было.

Сергей НАРЫШКИН, председатель Государственной Думы РФ:

— История Учредительного собрания, как и история четырех дореволюционных Государственных Дум, — это важный опыт в развитии представительной демократии. Причем во многом недооцененный опыт. Ведь российское избирательное законодательство того времени было, пожалуй, самым прогрессивным. Россия задала стандарты демократического процесса. Исторический урок тех событий, на мой взгляд, состоит в том, что любое общество, пренебрежительно относящееся к праву, отстает в своем развитии. И порой это может привести к печальным последствиям.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть