В одном казане

06.06.2014

Елена ФЕДОРЕНКО, Казань

Сколько лет Казани, не знает никто. Это ведь только женщине столько лет, на сколько она выглядит. Возраст городов определяется по упоминаниям в летописях или по результатам раскопок. В конце XIX века планировали отметить 500-летие Казани. В 1977 году примерялись уже к 800-летию, опираясь на обнаруженную в древней рукописи дату (оказалось, что она липовая — вписана позже). Но тут подоспели результаты археологической экспедиции, доказавшей, что городу впору готовиться к миллениуму. 


Дружба креста и полумесяца

Четверть века назад, когда я впервые попала в Казань, город показался исключительно провинциальным, тихим и не очень чистым. 

Пройдя через пыльные годы гигантской стройки, доказав, что кремль — ценный объект Всемирного наследия ЮНЕСКО (2000), взяв поистине олимпийские высоты — торжества 1000-летия (2005) и праздник Всемирной летней Универсиады (2013), получив официальный бренд «третьей столицы России» (2009), Казань преобразилась и похорошела. Не утратив при этом толерантного нрава и евразийского образа. Александр Дюма, с восторгом вспоминая поездку по России, писал: «Здесь церковь и мечеть соседствуют и являют пример такого братского дружества меж крестом и полумесяцем, какое, пожалуй, можно встретить только в Казани». Единение религий характерно и для современной Казани. На вокзале меня встречала черноволосая голубоглазая девушка. Разговорились. «Я из типичной казанской семьи: отец — татарин, мама — русская, родители верующие, но мне религию не навязывали. Я сама выбрала православие, крестилась в 15 лет. В семье мы отмечаем и Пасху, и Курбан-байрам». А днем около мечети из притормозившей стайки школьников пролетел звонкий голосок: «Бегите, у вас же намаз, мы подождем». 

«Храм всех религий»Неудивительно, что именно казанскому архитектору и скульптору Ильдару Ханову пришла в голову мысль возвести на окраине города, на берегу Волги «Храм всех религий». В этом «Центре духовного единения» использованы элементы культовых зданий всех мировых религий, среди них — православный купол с крестом, мусульманские минареты с полумесяцем, католическая башня, буддистское колесо закона, иудейские звезды Давида. А рядом удивляются этой «небывальщине» туристы. 

Чтобы убедиться, что смешанных браков в Казани немало, не стоит рыться в статистических сводках. Достаточно просто присмотреться к прохожим, например, на пешеходных улицах Петербургской или Баумана, где, кстати, сувенирный магазин «Матрешка» смотрит в окна татарского кафе «Чак-чак». Или подойти к недавней достопримечательности города — Дворцу бракосочетания «Казан». Его построили к Универсиаде. В сумерках, в лучах подсветки, эта медная чаша напоминает собой закипающий казан. Образ обыгрывает одну из легенд, откуда взялось название города: слуга булгарского хана по неосторожности уронил в реку золотой котел (казан). Река стала Казанкой, город на ее берегу — Казанью. Кстати, мягкое окончание в слово привнесено русским произношением, по-татарски звучит: «Казан». Гордость загса — смотровая площадка, откуда, как с высоты птичьего полета, открывается дивный вид на город.

Столица большого царства

Национальная галерея «Хазинэ»«Сей город, бесспорно, первый в России после Москвы… во всем видно, что Казань — столица большого царства». Это слова Екатерины II. Цари любили Казань, их визиты сложились в традицию. С мечом пришел Иван Грозный (татары и сегодня называют его «злодей Иван»), первый мирный монарший вояж возглавил Петр I, а со времен Екатерины II только последний российский император не посетил Казани. «Нарушение традиции мы считаем недобрым знаком. Николай II проигнорировал наш город, и стал последним правителем из рода Романовых. Совпадение, конечно. Знаете, что именно казанский митрополит венчал на престол первого Романова?» — спрашивает смотритель Национальной галереи «Хазинэ». Это комплекс кремлевских зданий, одно из них — бывшее Юнкерское училище (производство в офицеры объявляли только императоры, и миссию исправно исполняли), где сегодня три музея: Великой Отечественной войны, «Эрмитаж — Казань» и картинная галерея.

Падающая башня Сююмбике Над кремлем — волны разноязыкой речи. Туристы устремляются в музеи, не забывая сфотографироваться на фоне Губернаторского дворца, где расположена резиденция президента Татарстана. Около падающей башни Сююмбике — нарядные выпускники (я попала в кремль в день последнего звонка), трущие монетки о кирпичную кладку. Самый бойкий агитирует: «Присоединяйтесь, если потереть монетку, зажмуриться, бросить ее через плечо и успеть загадать желание, оно непременно сбудется». Башня — одна из важных примет города, скрывает множество тайн (даже неизвестно, когда и кем она построена) и легенд. Иван Грозный, покоренный красотой и умом царицы (после смерти мужа она стала регентшей при малолетнем сыне), потребовал от Сююмбике выйти за него замуж. Она согласилась, но с условием, что за семь дней он построит башню, выше которой нет окрест кремля. Так и случилось. Сююмбике поднялась на верхний ярус, чтобы попрощаться с родным краем, и бросилась вниз. Оплакивая ее смерть, наклонилась башня. На самом деле наклон башни (он составляет почти два метра) связан с течением грунтовых вод, и теперь ее падение остановлено.

Молодой историк Азамат рассказывает: «В конце прошлого столетия возник давно дремавший вопрос — почему в кремле нет мечети? Она стояла до XVI века, ее разрушили во время штурма Казани и возвели к 1000-летию. У нас шутят: «Мечеть снес Иван Грозный, а Железный построил заново (указ о строительстве подписал президент Минтимер Шаймиев, чье имя в переводе с татарского означает «я — железный»). Открытая для туристов, изящно-сувенирная белоснежная мечеть, отливающая бирюзой и золотом, называется Кул-Шариф — по имени героя обороны города. Третий кремлевский символ — великолепный Благовещенский собор — уникальный образец древнего псковского стиля. Главная же Казанская икона Божией Матери, славная многими чудесами (с ней войска Минина и Пожарского освободили Москву от польско-литовских захватчиков, она же стала талисманом победы в войне 1812 года, а во второй Отечественной помогла блокадному Ленинграду) — неподалеку от кремля, в Крестовоздвиженском храме. И вновь предание: после пожара 1579 года девочке Матроне во сне Богоматерь открыла, где скрывается Ее образ. На месте обретения иконы возвели Богородицкий девичий монастырь.

Ленин на «сковородке»

Дворец водных видов спорта

Казань просто напитана памятниками и историями, в том числе и современными. Молодежь колесит на велосипедах с голубыми крыльями (в центре немало пунктов проката), любопытствующие вчитываются в туристические карты города (они на всех исторических улицах), на площадях — море цветущей сирени, а от жары спасает метро — глубокое и прохладное. 

Универсиаду вспоминают часто. «Сначала были недовольные — мы оказались на строительной площадке. То, что могло быть построено за пару десятилетий, возводилось за три с небольшим года. Сейчас, когда город получил потрясающие спортивные дворцы, наметился спортивный бум, и народ благодарен. Дворец водных видов спорта вошел в шорт-лист премии АРХИWOOD за лучшую архитектуру из дерева. Универсиада сплотила город: люди учили иностранные языки. На улицах студентов приветствовали, и любой житель готов был сопроводить гостя к месту назначения. 

Кстати, в универсиадской деревне живут многие наши студенты», — с недавними выпускниками мы беседуем на «сковородке» — полукруглой площади перед гордым зданием Казанского университета. Моя коллега Айсылу поясняет: «Здесь всегда солнце — потому и «сковородка». Для меня это место силы и покоя, где не чувствуешь себя одиноко». А в центре «сковородки» — памятник студенту Володе Ульянову. В ленинском доме — деревянной усадьбе, где недолго жила семья Ульяновых, сплошь иностранные группы. Музей отремонтировали досрочно — китайская делегация Универсиады выразила горячее желание побывать там. Катрин Денёв в дни Фестиваля мусульманского кино тоже первым делом попросила привести ее сюда. Уголок деревянной Казани, где жила София Губайдулина. Дом отреставрирован, в нем Центр современной музыки и мемориальная комната композитора. София Асгатовна приезжала на родину, последний раз — на фестиваль «Конкордия» своего имени. Его придумал руководитель симфонического оркестра Татарстана Александр Сладковский. Фестивали «Белая сирень» имени Рахманинова, «Казанская осень» и «Рахлинские сезоны» памяти дирижера Натана Рахлина — тоже его проекты. 

Концертная жизнь Казани бьет ключом — в дни моего пребывания на самой большой концертной площадке города «Татнефть-Арене» выступал Пласидо Доминго, и в 9-тысячном зале не было ни одного свободного места. Две тысячи билетов от мэрии бесплатно получили учителя музыки казанских школ. Испанцу так понравилась казанская ратуша, что, узнав, что в этом зале Дворянского собрания выступал Шаляпин, Доминго на радость сопровождавшим журналистам запел, дабы получить право сказать — пел там, где звучал шаляпинский бас. Проводив Доминго, Казань застыла в ожидании Анны Нетребко. И сольный концерт оперной дивы состоялся к всеобщему восторгу меломанов.

Меня же привели в Казань дела балетные. Международный фестиваль классического балета имени Рудольфа Нуреева проходил 27-й раз и, как всегда, на сцене Оперы, рядом с которой соседствуют с одной стороны памятник Пушкину, с другой — Габдулле Тукаю, названному татарским Пушкиным. Театр оперы и балета имени Мусы Джалиля проводит два фестиваля, и оба инициированы директором театра Рауфалем Мухаметзяновым: Шаляпинский оперный и Нуреевский балетный. Причем оба — старейшие в России. Можно сказать, что Казань проложила стране фестивальный путь.

«Летающий татарин»

На закате дней измученный болезнью Нуреев посетил Казань, продирижировал «Щелкунчиком» и дал согласие на присвоение фестивалю своего имени. Он любил этот волжский город, как исток дружного материнского рода. Всегда с гордостью подчеркивал: я — татарин и мусульманин. «Наша татарская кровь течет как-то быстрее и готова вскипеть всегда. Мы — странная смесь нежности и грубости…» — писал Рудольф, которому нравилось, когда его называли Чингисханом балета и «летающим татарином», он чувствовал сродство с горячими предками, «великолепными худощавыми всадниками». Казанский менталитет заточен на яркую красоту, не потому ли в коллекции Нуреева столько пафосного блеска, ярких ковров и струящихся шелков. И не потому ли современным жителям полноводная Волга с пляжами и пароходами ближе нежной Казанки. Есть в центре города комплекс жилых домов современной казанской архитектуры с башенками, сфинксами, атлантами. Помпезностью и избыточностью пронизана и громкая мировая премьера нынешнего сезона — балет «Золотая орда». Театр прав — вкусы и интересы зрителей стоит учитывать.

«Орда»Мне довелось увидеть два фестивальных балета, «Орда» стала пиком майского праздника танца. Полотно историческое, яркое, амбициозное, с той простой мыслью, до которой все мы доходим слишком поздно: следует беречь то, что имеешь — будь то государство или любовь. Балет «Золотая орда» — событие беспрецедентное в России еще и в силу оригинальности — дает шанс подняться до философских метафор, не используя апробированный другими репертуар. «Орда» оказалась и пророчеством, если вспомнить события на Украине. Над проектом работали современные и известные авторы: либретто написал поэт Ренат Харис, музыку — Резеда Ахиярова. В постановщики пригласили Георгия Ковтуна, немало работавшего с умной казанской труппой мастера масштабных хореографических фресок. Его «золотоордынским» возможностям было где разгуляться — на сцене одновременно две сотни артистов: балет, миманс, хор, дети. Эпоха хана Тохтамыша представлена флэшбэками с имперским размахом — дворцовые интриги, клевета, предательства, кровопролития. Дух хана Батыя, тянущего за собой арбу судьбы, навещает героев, но они, опоенные властью, не слышат предостережений предка. И на фоне сокрушительного падения могучей древней державы разворачивается чистая родниковая любовь Джанике и Нурадина (Кристина Андреева и Олег Ивенко, знакомые по телепроекту «Большой балет», талантливо ведут вечную тему Ромео и Джульетты). Их разлучает очарованный Джанике Визирь (Нурлан Канетов), чьи козни разворачиваются на державном уровне (ведь влюбленные — дети властителей: правителя и полководца), юных героев убивают.

Казанский театр славен не только своим слаженным кордебалетом, но и яркими танцовщиками-мужчинами (худрук труппы Владимир Яковлев — просто гуру по подбору индивидуальностей): Михаил Тимаев, Нурлан Канетов, Артем Белов, Максим Поцелуйко, Глеб Кораблев. В этом восточном историческом балете с пролетающими тенями-всадниками, среди пышных дворцовых убранств все выглядят убедительно и экспрессивно. Мужчины здесь — главные, дамы с павлиньими хвостами и восточной истомой — для роскоши и услады воинов и правителей.

«Орда»Для услады сильных — и храмовая танцовщица Никия в балете «Баядерка», последовавшем за «Ордой» и вернувшем фестиваль к его законам: в классические балеты приглашаются звезды иных трупп, что помогает казанскому балету «сыграть ансамбль», сверить технику, утвердить исполнительские инновации. Приглашать солистов на нынешний фестиваль доверили продюсеру Айдару Шайдуллину, в недавнем прошлом замечательному московскому солисту. Дамы представляли Москву, хотя оказались в ней всего несколько лет назад: простая и нежная Анна Оль и царственная горделивая Джой Вомак (та, что громко хлопнула дверью Большого театра и попала в руки молодого вдумчивого педагога Жанны Богородицкой) — Никия и Гамзатти соответственно — боролись за расположение воина Солора. Бороться было за что — в исполнении Кимина Кина (его бережно выращивали питерские педагоги Маргарита Куллик и Владимир Ким), недавно ставшего солистом Мариинки, Солор предстал совершенством — по благородству, манерам и уникальной технике. На сцене ожил нуреевский полет, не ведавший законов земного притяжения. Объединяет увиденные спектакли восточная тема, мотив любви и предательства. Как и точная роль несомненного мастера — главного дирижера театра Рената Салаватова.

После фестивальных спектаклей зрители длят свидание с городом. Кто-то медленно спускается вниз — через сиреневый сквер позади театра, где можно в радость продолжить общение. Кто-то идет дальше, через «Черное озеро» — по направлению к величественным соборам, по Кремлевской улице. Кто-то отправился на Баумана — там можно выпить кофе по-татарски: оказывается, это кофе с молоком плюс небольшая порция традиционного чак-чака. Влюбленные стремятся к городским часам: на необычном циферблате время обозначано числительными на татарском языке, выполненными в арабской графике. На шпиле — маленький герой татарской сказки с дудочкой в руках, рядом с ним — муза и Пегас, вдохновляющие поэта. Тут стоит замереть и прислушаться к ходу времени древнего и вечно молодого города: чак-чак, тик-так, чак-чак… 

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть