Стою на полустаночке

11.01.2013

Андрей ЩИГОЛЕВ

В российский прокат вышла «Анна Каренина» — постмодернистская реинкарнация классического романа от Тома Стоппарда и Джо Райта.

Как справедливо замечают англичане, каждое поколение имеет право на своего Оливера Твиста. А потому новые экранизации школьной классики появляются с периодичностью в десять-пятнадцать лет. В обязательном списке отнюдь не только Диккенс: ближе к концу 2012 года в международный прокат вышли очередные «Отверженные» и «Анна Каренина». Но в отличие от обласканной зрителями и критиками картины Тома Хупера, блистательная экранизация Толстого пролетела и мимо наград, и мимо кассы.

Предыдущее международное явление «Карениной» случилось как раз пятнадцать лет назад. Анной была француженка Софи Марсо, партию Вронского исполнил матерый британец Шон Бин. Дирижировал костюмированной клюквой фанатичный толстовец Бернард Роуз. После «Анны Карениной» он неоднократно обращался к сочинениям русского классика, адаптируя сюжеты к современным реалиям, но вдохнуть жизнь в толстовскую прозу ему так и не удалось.

Свежая версия — не столько экранизация романа, сколько фантазия на тему, где Стоппарда не меньше Толстого. Обезоруживающая фривольность, с которой прославленный драматург на пару с одним из ярчайших молодых британских режиссеров обращаются с романом, отнюдь не умаляет его величия, напротив — подчеркивает достоинства, воскрешая к новой жизни замусоленную средней школой классику. «Анна Каренина» Джо Райта — тот редкий случай, когда экранизация, оставаясь верной букве оригинала, оказывается самодостаточным произведением.

Действо, как всегда у Тома Стоппарда, пропитано постмодернистским ароматом. Весь мир, разумеется, театр. Причем музыкальный. Статисты то синхронно отбивают ритм, то вдруг «встают на паузу», чтобы привлечь внимание к солистам, а матерчатые задники с нарисованными московскими и питерскими пейзажами пунктиром намечают место действия. Из Лондона что Питер, что Москва — все Сибирь. Пока основные действующие лица разыгрывают известную драму, рабочие сцены за кулисами готовят смену декораций. А в углу нетерпеливо ждет свидания с Анной огромный механический монстр. Его партия в этой истории, как известно каждому школьнику, — одна из главных.

Нарисованному заднику вторят актеры, которые здесь блистательно театральны. Главная удача, безусловно, Каренин Джуда Лоу. Слегка сутулый чопорный прагматик, равно чинно подходящий к выполнению как супружеских обязанностей, так и государственного долга, — лучшее, что случилось со звездой со времен «Талантливого мистера Рипли». Комичный Стива на пару с огненно-рыжим Левиным разыгрывают типично британскую комедию. Мелированный метросексуал Вронский убедительно изображает персонажей «Сумерек».

С Карениной сложнее. Она в этой истории единственный объемный персонаж. Но без очков 3D кажется техническим браком. Кира Найтли, органичная в экранизациях Джейн Остин, в роли Карениной чувствует себя не в своей тарелке. Она хороша в первой части, где все действие — аттракцион. Но чем ближе трагическая развязка, тем очевиднее проглядывают в Анне симптомы обычной истерии.

Что удивительно, даже сомнительная Каренина не может испортить изумительную визуальную поэму. Все кружится, блестит и грохочет. Этот карнавал в духе Кена Рассела выглядит празднично ярко, изобретательно и удивительно органично. Камера с восторженной легкостью лавирует между статистами, заглядывает за декорации, взлетает к колосникам и гуляет по техническим помещениям, запросто отменяя границы театральной и кинематографической условности. 

Райт упивается толстовским слогом, находя его языку точный кинематографический аналог. Он задействует в «Карениной» весь арсенал своих фирменных трюков — от щегольских многоходовых мизансцен со сложнейшими траекториями камеры, поражавших воображение в «Гордости и предубеждении», до ударных монтажных рифм, опробованных на «Искуплении». Камера в «Анне Карениной» — много больше, чем участник действия или рассказчик, она — аналог всевидящего писательского ока. И в окно заглянет, и в душу, и мысли прочтет. В этом смысле режиссер, если не тождественен писателю, то, определенно, находит с ним общий язык.

«Анна Каренина»

Великобритания, 2012

Режиссер Джо Райт

В ролях: Кира Найтли, Джуд Лоу, Аарон Тейлор-Джонсон, Эмили Уотсон, Домналл Глисон, Мэттью Макфейден, Келли Макдональд

В прокате с 10 января

Based on Tolstoy

За пределами России Толстого экранизировали много — пожалуй, из всей русской литературы только Достоевский и Чехов пользуются у кинематографистов большей популярностью.

Дважды в образе Карениной на экране появлялась великая Грета Гарбо. Впервые она сыграла героиню толстовского романа в 22 года в картине «Любовь» Эдмунда Голдинга. Через восемь лет Гарбо вновь стала Анной в одноименной экранизации Кларенса Брауна. На Толстом специализировался и ее партнер по «Любви» Джон Гилберт. Помимо Вронского в его фильмографии есть Лукашка из экранизации «Казаков» и Федя Протасов из «Освобождения», версии «Живого трупа» от студии MGM.

Если не считать «Анну Каренину», из толстовского наследия наибольшей популярностью пользуется «Воскресение». Самая неожиданная версия принадлежит японскому гению Кэндзи Миндзогути и называется «Проливы любви и ненависти». Самая аутентичная — голливудская «Мы снова живы». Что неудивительно: Толстого для американцев адаптировал ученик Вахтангова, классик Голливуда Рубен Захарьевич Мамулян. Последнее «Воскресение» сняли шриланкийские кинематографисты. Их версия называется очень поэтично — «Темная ночь души». 

Самая одиозная «Крейцерова соната» — немецкая. Ее в 1937 году поставил режиссер Файт Харлан, автор запрещенного в половине стран мира антисемитского фильма «Еврей Зюсс».

Первую иностранную «Войну и мир» сняли в Голливуде в 1956 году. В следующий раз масштабный проект осуществили на Би-би-си в 1972-м, спустя всего лишь пять лет после выхода советской версии, роль Пьера Безухова исполнил Энтони Хопкинс. В создании последней на сегодня версии «Войны и мира» участвовали пять стран, включая Россию — премьера четырехсерийного фильма состоялась в 2007 году.

Неравнодушны к Толстому братья Тавиани — к его произведениям классики обращались трижды. В 1972-м они сняли картину «У святого Михаила был петух» по мотивам рассказа «Божественное и человеческое». А восемнадцать лет спустя — костюмированную версию «Отца Сергия», которого для экрана адаптировал Тонино Гуэрра. Действие фильма «И свет во тьме светит» происходит в неаполитанском королевстве, а роль падре Серджо исполнил британец Джулиан Сэндс, прославившийся за пару лет до этого в мистическом хорроре «Чернокнижник». Наконец, в 2001 году братья Тавиани поставили «Воскресение», за которое получили главный приз Московского кинофестиваля.

Другой большой поклонник толстовского гения — английский режиссер Бернард Роуз. После помпезной «Анны Карениной» с Софи Марсо он последовательно осовременил «Смерть Ивана Ильича», поместив действие рассказа в современный Голливуд («Иван под экстази»), «Крейцерову сонату» и повесть «Два гусара» («Два Джека»).

Гениальный Робер Брессон любил Достоевского и трижды адаптировал его сюжеты в кино. Но свой последний шедевр «Деньги» он посвятил Толстому, экранизировав его «Фальшивый купон». Почти двадцать лет спустя свою версию того же произведения выпустил финский режиссер Аку Лоухимиес. «Вечная мерзлота» попала в конкурс Московского кинофестиваля, где получила Специальный приз жюри.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть