Маяковский застрелился из-за Сталина?

17.07.2013

Александр АНДРЮХИН

1930

О причинах суицида человека, «ненавидящего всяческую мертвечину и обожающего всяческую жизнь», ходит много слухов, но однозначного ответа до сих пор нет. Специальный корреспондент «Культуры», завершивший недавно книгу и киносценарий о Владимире Маяковском, предлагает собственную версию его гибели. К трагической развязке поэта привела отнюдь не разбившаяся о быт любовная лодка.

До встречи с актером Евгением Леоновым я не слишком интересовался судьбой Маяковского. Однажды, это было еще в начале девяностых, мне довелось брать интервью у Евгения Павловича, и во время беседы он признался, что из поэтов больше всего любит Леонида Мартынова и раннего Маяковского. Желая продемонстрировать свою осведомленность, я тут же припомнил нашумевшие в то время публикации об убийстве поэта сотрудниками ОГПУ. Но в ответ актер загадочно прищурился:

— Совершенно точно знаю, что Маяковский выстрелил в себя сам. Никаких чекистов поблизости не было.

После того как Евгений Павлович насладился моим удивлением, он в мельчайших подробностях рассказал о том, что произошло 14 апреля 1930 года на лубянской квартире поэта. Услышанное заставило меня искренне раскрыть рот от удивления. Но откуда Леонов все это знает?

Ларчик открывался просто. Вероника Полонская, последняя любовь поэта, была женой актера Михаила Яншина, а тот, в свою очередь, — наставником Леонова, передавшим ему, к слову, замечательную роль Лариосика в спектакле «Дни Турбиных». Оснований не верить Леонову у меня не было — Яншин вполне мог поведать любимому ученику, что рассказала ему жена, вернувшись домой в тот роковой день.

Женщина с пистолетом

Версия убийства Маяковского сотрудниками ОГПУ, конечно, эффектная. А для 90-х — еще и идеологически правильная. Дескать, застрелили его за то, что представлял опасность для советской власти своим бунтарским характером и нездоровой тягой к белогвардейским эмигранткам. Но в деле полно нестыковок. Например, в протоколе зафиксировано, что Маяковский застрелился из маузера, а врачи извлекли пулю от браунинга. Потом маузер из дела странным образом исчез, и вместо него появился браунинг.

По показаниям Полонской, поэт лежал ногами к двери, а в протоколе зафиксировано наоборот — к двери головой. Кроме того, в милицейских протоколах совершенно не упоминается человек, который видел на лестнице женщину с пистолетом в руках — это почтальон Тимофей Сигалаев. Я сам узнал о его существовании совершенно случайно — от его тогда уже пожилого внука, работавшего в поселке писателей Переделкино, где мы, выпускники Литинститута имени Горького, любили бывать в гостях у маститых писателей. Тимофей Сигалаев, рассказал мне его внук, вошел в подъезд и увидел спускающуюся по лестнице женщину с пистолетом в руках. Я тут же сопоставил это с рассказом Леонова. Так вот кого видел почтальон, понял я, — Полонскую!

Сама актриса этого факта не упоминает ни в протоколе, ни в воспоминаниях. Следователям она признается, что заявила Маяковскому об окончательном разрыве с ним, поэтому он так и разнервничался. Но в воспоминаниях пишет другое — что согласилась стать его женой, однако отказалась бросить театр. Далее протокол и воспоминания совпадают: она покидает квартиру и уже за ее пределами слышит выстрел.

Однако своему мужу Михаилу Яншину, для которого известие, что его жена имела любовные отношения с Маяковским, стало потрясением, Полонская раскрывает полную правду.

Криминальный маузер

Версия, услышанная мной от Леонова (фактически это рассказ Полонской мужу), расставляет все по своим местам и объясняет нестыковки. Дело было так. Полонская заявляет Маяковскому, что их роман был ошибкой, и они расстаются навсегда. Поэт, по обыкновению, достает свой браунинг и угрожает, что сейчас застрелится у нее на глазах. Это было в характере Маяковского — по каждому случаю доставать пистолет с угрозой застрелиться. Он трижды «стрелялся» в присутствии Лили Брик, однако в первом случае произошла осечка, во втором — он «промахнулся», в третьем — Осип Брик отнял у него пистолет. Вечером накануне трагедии Маяковский тоже играл с браунингом — это было в доме писателя Валентина Катаева, когда они с Полонской уединились в одной комнате, а в соседней находился Яншин. Но Вероника Витольдовна, увидев пистолет в руках поэта, поступила мудро — просто вышла из комнаты. Актриса, хорошо изучившая характер своего любовника, уже знала, что это любитель эпатажа, ему нужен зритель. Поэтому в подобных случаях лучше поскорее оставить его одного.

Однако в то трагическое утро 14 апреля, в доме поэта, Полонская с визгом набрасывается на Маяковского, вырывает у него пистолет и с криком «Помогите!» покидает квартиру. С пистолетом в руках она добегает до первого этажа, где ее и видит почтальон Сигалаев. В этот момент наверху раздается выстрел. Оказывается, у поэта в ящике стола лежал еще один пистолет — маузер.

Когда Полонская возвратилась в комнату, Маяковский был еще жив. Соседи вызвали «скорую помощь». Полонская побежала встречать карету. Через некоторое время она возвратилась с двумя санитарами, но Маяковский уже не дышал. Соседи в ожидании врачей перевернули еще живого поэта головой к двери, чтобы не выносить его вперед ногами.

После этого в квартиру вошли трое: начальник Секретного отдела ОГПУ Яков Агранов и двое его сотрудников. Они потребовали, чтобы из помещения вышли все, кроме свидетельницы. Вот тогда-то Полонская и передала им браунинг, который вырвала из рук Маяковского. Агранов посоветовал не упоминать о нем следователю. Уточняю, это произошло до приезда следственной группы.

Как потом констатировали криминалисты, «родных» патронов от маузера у Маяковского уже не оставалось, поэтому он загнал в него патрон от браунинга, подходивший по калибру. Позже маузер из дела изымут и подложат тот самый браунинг, с которым Полонская выбежала из квартиры поэта. Это сделает Агранов. Для чего? Был у Леонова ответ и на это: маузер подарил Маяковскому сам Агранов, и этот, как сейчас говорят, ствол имел криминальное происхождение.

Купеческое слово

Однако, несмотря на то, что Маяковский выстрелил в себя сам (это однозначно подтверждено и криминалистами), не покидает ощущение, что чекисты все же приложили руку к этому делу. Но зачем — вот в чем вопрос. Неужели Маяковский представлял опасность для страны Советов своими произведениями или бунтарским складом характера? В том-то и дело, что ни малейшей! Тот же Платонов со своими «Строителями весны» (позже переименованными в «Чевенгур») был куда опаснее с точки зрения брожения умов.

Может быть, спецслужбы опасались, что Маяковский эмигрирует? Действительно, если бы в канун индустриализации поэт уехал во Францию, для репутации Советского Союза это стало бы болезненным ударом. Но к тому времени Маяковский уже порвал все отношения с Яковлевой и о Париже не помышлял.

О чекистах мы еще поговорим, а сейчас вернемся к последним минутам жизни поэта. Есть что-то странное в истории, рассказанной Полонской. Может быть, она чего-то недоговаривает? Может, не выбегала она из комнаты, а Маяковский застрелился прямо у нее на глазах? Зная его тягу к эпатажу, логичнее предположить именно такой финал. Но тогда какие у нее причины скрывать этот факт от Яншина? Если бы дело обстояло именно так, вряд ли она не поделилась бы этим тяжким психологическим грузом со своим мужем.

Но если Маяковский действительно выстрелил в себя уже после ухода Полонской, значит у него были гораздо более серьезные причины для самоубийства, чем разрыв с женщиной...

Фото: РИА НОВОСТИ

А теперь перенесемся в начало ХХ века. В архивах пылится весьма любопытная купчая того времени. Интересна она не содержанием, а подписями партнеров: купцов первой гильдии Макса Павловича Брика, отца Осипа Брика, и Абрама Шацкина, отца Лазаря Шацкина — да-да, того самого, который основал комсомол, а позже стал одним из организаторов оппозиционного Сталину «право-левацкого», по выражению вождя, блока.

В голодном 1919 году Маяковский с Лилей трудились в окнах РОСТА, а Осип Брик со своим юридическим образованием никак не мог найти работу. Папаша Брик зашел как-то в гости к сыну в Полуэктовский переулок и потерял дар речи, увидев, в каких условиях живет его Ося. Да еще и делит жену с каким-то площадным горлопаном. Вот тогда-то он и решил свести отпрыска с сыном своего бывшего партнера по купеческим делам.

Жизнь Лазаря Шацкина проходила бурно. В 15 лет он бросился в революцию, затем воевал на фронтах Гражданской войны. Затем сдружился с Борисом Бажановым, личным секретарем Сталина. В 1918-м явился к Ленину с идеей создания коммунистического союза молодежи. Обаятельному Лазарю удалось расположить к себе работавшего напрямую с Ильичом секретаря Малого Совнаркома Якова Агранова, и даже, по некоторым данным, уговорить его снимать копии документов для Сталина, тогда в этот орган еще не входившего. Будущий отец народов оценил старания Агранова и порекомендовал его Дзержинскому для работы в ВЧК. Приняв предложение, тот не прогадал — дослужился до начальника управления Секретного отдела ОГПУ. Правда, в 1938-м его постигла участь многих — он был расстрелян.

Но это будет позже. А в 1919-м Шацкин, ставший с подачи Ленина секретарем ЦК РКСМ, помог Осипу с протекцией для службы в ВЧК. В органах Осип близко сошелся с Аграновым, и тот стал другом «семьи» Бриков и Маяковского.

Фото: РИА НОВОСТИ

А теперь перенесемся в 1928 год. В Москве проходит Первый всесоюзный съезд пролетарских писателей. Задача предельно ясна — свести все литературные союзы в одну организацию, чтобы взять их под контроль. Во главе намеревались поставить Маяковского. Однако на его беду в страну приехал Горький. Он еще раздумывал, оставаться ли здесь окончательно, и Сталин, чутко уловив эти колебания, предложил пролетарскому литератору возглавить советских писателей. Горький предложение принял. А что же Маяковский? Его с Левым фронтом искусств на съезд даже не пригласили.

Выход Маяковского из ЛЕФа для всех стал неожиданностью. А между тем ничего неожиданного. Оставаясь у «левых», Маяковский оказался бы в оппозиции революции. Что-что, а лавры оппозиционера его никогда не прельщали.

Заговор обреченных

Осенью 1928 года, за три дня до поездки в Париж, произошло то самое событие, которое впоследствии и привело Маяковского к гибели. Напомним обстановку того года. Страну лихорадило. Армия не успевала подавлять крестьянские бунты. Только по официальным данным, к началу 1929 года в стране было зафиксировано 5721 крестьянских выступлений и совершено 1307 террористических актов. Казалось, еще немного — и Советы рухнут. Партия раскололась. От Сталина начали отворачиваться даже самые преданные его соратники. Бежал в Персию личный секретарь Борис Бажанов. Посланный ликвидировать его Яков Блюмкин проникся идеями оппозиции и установил связь с Троцким. Тогда и образовался тот самый «право-левацкий» блок, идеологом которого стал бывший глава комсомола, а затем член ЦКК партии Лазарь Шацкин.

Осенью 1928 года, будучи членом редколлегии «Правды», он встретился с Маяковским в редакции. О чем шла речь, догадаться нетрудно. Достаточно проследить последующие действия Маяковского. Поэт начал довольно критически высказываться в отношении действующей власти, хотя до этого ничего подобного себе не позволял. Он создает Революционный фронт искусств (РЕФ) и начинает нападки на Российскую ассоциацию пролетарских писателей (РАПП). А РАПП, напомним, — это рупор генеральной линии партии.

Дал ли Маяковский согласие на поддержку заговорщиков во время беседы с Шацкиным? Наверняка. Взамен Лазарь Абрамович пообещал ему ту же должность, которую Сталин предложил Горькому. Но, разумеется, после отстранения кремлевского горца от руководства. Сталина намеревались снять с должности на ближайшем пленуме — предполагалось, что для этого будет достаточно обычного голосования. Вряд ли лояльнейший Маяковский чувствовал себя заговорщиком — скорее всего, он воспринимал все это как обычную сверку позиций перед собранием, каких в то время проводилось великое множество.

Меж двух огней

Но Сталин, разумеется, оценивал это по-другому. Наивно думать, что он не знал о замыслах оппозиции. Другое дело — мало что мог с этим поделать. Тогда он еще не обладал той властью, с которой ассоциируется у нас сегодня. Насколько была мощной оппозиция, говорит тот факт, что на место снятого председателя Совнаркома РСФСР Алексея Рыкова она поставила уважаемого в партии сибирского большевика Сергея Сырцова. В отличие от слабых и нерешительных Рыкова и Бухарина, это был настоящий лидер. Его поддерживали бывшие комсомольцы Резник, Ломинадзе, неистощимый генератор идей Шацкин. С первых же дней своего назначения Сырцов снискал в народе бешеную популярность. Сталин же, со своей стороны, предпринял ряд государственнических мер. Он объявил, что первый год пятилетки (1928-й) перевыполнен на 25%, а это означает, что страна идет правильным курсом, и с 1 октября 1929 года ввел непрерывную (четыре дня рабочих, затем — выходной) неделю.

Параллельно соперничеству в политике с осени того же года между Сталиным и Сырцовым развертывается борьба за Маяковского. Сталинское окружение начинает активно приближать поэта к себе. Несмотря на то, что Маяковский нападает на РАПП, ему устраивают концерт в ОГПУ, в Политехническом музее и даже приглашают выступить перед Сталиным в Большом театре.

В ответ Шацкин, человек Сырцова, раскрывает Маяковскому имена высокопоставленных оппозиционеров (а можно сказать, и заговорщиков), чтобы показать, насколько сильны их позиции, — мол, у Сталина нет никаких шансов удержаться у власти.

Однако когда на выставку Маяковского не явились «официальные лица», Маяковский догадался, что Сталин знает о его отношениях с оппозицией, и, панически покинув РЕФ, вступает в РАПП, демонстрируя, что он окончательно перешел на сторону официальных властей.

Смертельный уклон

Сегодня неизвестно, торжествовал ли Сталин победу, когда Маяковский, покинув ряды оппозиционеров, вступил в РАПП. Однако метания поэта не могли не встревожить начальника Секретного отдела ОГПУ Якова Агранова, который сочувствовал Сырцову, но внешне держал нейтральную позицию. В качестве верного сталинца, знающего имена заговорщиков-оппозиционеров, Маяковский пугал не только Агранова, но и Шацкина.

Покушение на певца революции исключалось. Сталин сразу бы понял, чьих рук это дело. Но Агранов прекрасно знал привычку Маяковского хвататься по каждому поводу за пистолет. А поводов таких хватало. Психологическое состояние поэта в те дни было далеко не безоблачным. В РАППе с ним обращаются пренебрежительно и каждый раз подчеркивают, что он перебежчик, предавший своих товарищей. Маяковский пытается встретиться с главой ассоциации Владимиром Сутыриным, но тот всячески его избегает. Нет счастья и в личном. Лиля с Осипом неожиданно уезжают в Европу, оставив Маяковского один на один со своими страхами. После их отъезда к нему в квартиру заселяется сотрудник ОГПУ Лев Эльберг, фигурирующий у Лили в дневнике под прозвищем Сноб. Он объясняет, что Лиля просила присмотреть за ним.

Маяковский в панике выбегает на улицу, видит поэта Жарова из РАППа и бросается к нему с вопросом:

— Меня скоро арестуют? Что говорят в РАППе?

Полонская, заявившая о разрыве отношений, нанесла последний удар. Психика поэта не выдержала… На это и рассчитывали те, кто опасался, что Маяковский станет слишком разговорчивым. 14 апреля поэта не стало. А через два дня, 16-го, начался пленум ЦК и ЦКК ВКП(б), на котором Сталин выступил с речью «О правом уклоне в ВКП(б)», — отсюда и начался разгром оппозиции.

Спустя семь месяцев заговор Сырцова будет раскрыт. Ломинадзе накануне декабрьского пленума вынудят написать докладную. Оппозиционеров снимут с руководящих постов и отправят на менее ответственные должности. Ломинадзе арестуют в 1935-м, и он покончит с собой. Сырцова и Шацкина расстреляют в 1937-м.

И последнее. В своем предсмертном письме Маяковский, совершенно очевидно, обращается непосредственно к Сталину. «Товарищ правительство, моя семья — это Лиля Брик, мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская. Если ты устроишь им сносную жизнь — спасибо». О чем это — о пожизненной пенсии или улучшении жилищных условий? Вряд ли. Скорее, просьба не преследовать близких за его участие в заговоре, он и так заплатил за отступничество самой высокой ценой — жизнью. «Мама, сестры и товарищи — простите!» Принято считать, что Маяковский просит прощения за свой уход из жизни. А я думаю, нет: он просил прощения за то, что принял сторону оппозиции и тем самым поставил своих близких под удар. И в той же строке никому не советует повторять его ошибку, потому что «выходов нет». Кроме пули в висок.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий

Комментарии (4)

  • alt

    Жанна Димина 19.07.2013 14:54:12

    Так оно и есть. Мне кажется это самая достоверная версия из всех, что я слышала.
  • alt

    Nadezhda 19.07.2013 23:47:06

    Абсолютно согласна. Фильм, который сейчас идет по телевидению о Маяковском  в стандартной версии скучный и какой-то пресный. А здесь похоже на остросюжетную драму, не как у всех...с железной логикой автора трудно спорить
  • alt

    неля 21.07.2013 22:13:13

    согласна со всем сказанным! очень интересно!!!
  • alt

    Е. Л. 30.01.2015 11:49:43

    Маяковский действительно виделся в декабре 1929 г. с Сырцовым (был на приеме с группой литераторов). Сырцова действительно сняли в ноябре 1930 с предсовнаркома РСФСР. Сырцова действительно поддерживали левые сибирские литераторы. Остальное - фантазия.
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть